Jump to content
Свободная Калмыкия
Sign in to follow this  
calmouk

ПОЛНОЕ ОПИСАНИЕ MOHГОЛО-ТАТАР

Recommended Posts

calmouk    7
ПОЛНОЕ ОПИСАНИЕ MOHГОЛО-ТАТАР

 

МЭН-ДА БЭЙ-ЛУ

 

ПРЕДИСЛОВИЕ

 

Сочинения европейских путешественников о Монголии XIII в., в частности работы Плано Карпини (время путешествия 1245 — 1247), Гильома Рубрука (1253 — 1255) и Марко Поло (1271 — 1295), явились предметом многочисленных публикаций, и исследований в разных странах 1. Что касается аналогичных работ на китайском языке, то китаистам предстоит еще много поработать над тем, чтобы сделать эту литературу доступной более или менее широкому кругу читателей. Правда, на европейских языках уже имеется некоторая литература, посвященная китайским путешественникам. Здесь можно отметить переводы В.П. Васильева (1818 — 1900), П.И. Кафарова (архимандрита Палладия) (1817 — 1878) 2, Э. Бретшнейдера (1833 — 1901) 3 и Артура Уэйли (род. в 1889 г.) 4. Си-ю лу (“Описание путешествия на [13]Запад”) Елюй Чу-цая (1189 — 1245), являющееся важным источником по истории и исторической географии Азии, было переведено Э. Бретшнейдером на английский язык только по извлечениям из этой работы, сделанным около 1295 г. китайским ученым Шэн Жу-цзы. В настоящее время мы имеем отличный перевод полного текста Си-ю лу, выполненный Игорем де Рахевильцем 5 по списку, открытому в 1926 г. в Токио в императорской библиотеке профессором Канда Киитиро и опубликованному им в следующем году. Но в общем запискам китайских путешественников в литературе на западных языках явно не “повезло”.

 

Переводы П.И. Кафарова, сыгравшие в свое время большую роль в развитии востоковедной науки, не снабжены достаточным комментарием. В переводах Э. Бретшнейдера содержатся неточности, хотя они прокомментированы довольно тщательно, особенно по исторической географии. В целом же переводы, изданные еще в прошлом веке, в настоящее время в той или иной степени устарели, нуждаются в исправлениях и уточнениях в свете новейших достижений синологии и монголоведения.

 

В частности, это относится прежде всего к самому раннему из них — переводу Мэн-да бэй-лу (“Записка о Монголо-Татарах”), сделанному В.П. Васильевым в 1857 г. по тексту из сборника “Гу-цзинь шо-хай”.

 

Труд В.П. Васильева “История и древности восточной части Средней Азии от X до XIII века, с приложением перевода китайских известий о Киданях, Джурджитах и Монголо-Татарах” был опубликован в 1857 г. с указанием на обороте титула, что он перепечатан из части IV “Трудов Восточного Отделения Императорского Русского Археологического [14] Общества”, но сама часть IV ТВОРАО с работой В. П. Васильева, включавшая еще статью Г. Гомбоева (“О древних монгольских обычаях и суевериях, описанных у Плано Карпини”. Ламы Галсан-Гомбоева, стр. 236 — 256), увидела свет лишь спустя два года, в 1859 г.

 

В издании 1857 г. добавлен только титул, напечатанный жирным шрифтом, авторское заглавие без изменений вынесено на стр. 1, текст и пагинация полностью совпадают с частью IV ТВОРАО: В.П. Васильев, История и древности восточной части Средней Азии от X до XIII века, с приложением перевода китайских известий о Киданях, Джурджитах и Монголо-Татарах, — ТВОРАО, Часть четвертая, СПб., 1859, стр. 1 — 235 (далее: В. П. Васильев, История и древности). В приложениях приведены: “I. Сведения о Киданях (Ляо-чжи)” 6 (стр. 171 — 196); “II. Известия о Цзинь (Цзинь-чжи)” (стр. 196 — 215) и “III. Записка о Монголо-Татарах (Мэн-Да-бэй-лу)” (стр. 216 — 235) — переводы на русский язык Ляо чжи и Цзинь чжи, являющихся соответственно извлечениями из Ци-дань го чжи (“Описание государства киданей”) и Да Цзинь го чжи (“Описание государства великое Цзинь”), а также Мэн-да бэй-лу.

 

Эта работа крупного, разносторонне образованного востоковеда, оставившего нам многочисленные монографии и статьи не только по китаеведению, но и в области буддологии, тибетологии и монголоведения 7, была первой в России попыткой изложить историю киданей, чжурчжэней и монголов дочингисовской эпохи. В свое время она была одной из лучших работ в Европе по истории народов Восточной и Центральной Азии. Она содержит много плодотворных идей и смелых предположений и, несмотря на то что ряд ее [15] положений в настоящее время должен быть отвергнут благодаря накопленным новым сведениям, все еще является полезным пособием. Она выгодно отличается даже от некоторых современных, публикуемых в нашей стране так называемых обобщающих монголоведных и синологических работ тем, что автор документирует свои выводы приложенными полными переводами основных источников.

 

Эти переводы, появившиеся впервые на одном из европейских языков, имели большое научное значение. В частности, это относится к переводу В.П. Васильева Мэн-да бэй-лу, который до сих пор остается единственным в синологической литературе и используется историками, не владеющими китайским языком.

 

Но “Записка о Монголо-Татарах” В.П. Васильева в настоящее время должна быть пересмотрена и дополнена комментарием. На слабость и ошибочность перевода В. П. Васильева в свое время было указано П. Пельо 8. Однако Пельо был не совсем прав, когда в своих замечаниях на английское издание работы В.В. Бартольда (1869 — 1930) “Туркестан в эпоху монгольского нашествия” 9 неточности в рецензируемой работе, а также в книге “Чингис-хан” Б.Я. Владимирцова (1884 — 1931) 10 целиком относил за счет ошибочности перевода В.П. Васильева 11. (Б.Я. Владимирцов после появления упомянутых “Замечаний” П. Пельо также писал об ошибочности перевода В.П. Васильева 12.) [16]

 

Дело в том, что В.В. Бартольд и Б.Я. Владимирцов на основании отдельных отрывков, взятых вне контекста из работы В.П. Васильева, считали, что южносунский посол, запиской которого является Мэн-да бэй-лу, видел Чингис-хана, и относили к нему сведения, которые на самом деле касались его наместника в Яньцзине (совр. Пекин) — Мухали 13. Но справедливость требует сказать, что В. П. Васильев в предисловии сам подчеркивает, что автор Мэн-да бэй-лу никогда не встречался с монгольским ханом, а был только у его полководца Мухали в Яньцзине 14. Автор китайского сочинения, конечно, нигде не говорит о своих аудиенциях лично у монгольского хана, но довольно много и в категорической форме рассказывает о Чингис-хане на основании сообщений своих информаторов из числа монголов. Кроме того, В.П. Васильев переводит титул Мухали го-ван (“князь удела”) 15 как “царь” 16. Он дает и другие поводы для неверных толкований отдельных мест.

 

Работа В.П. Васильева по существу местами представляет собой пересказ, а не точный перевод оригинала. Но во времена В.П. Васильева вольный пересказ китайских источников, как известно, был обычным явлением. В этом отношении его труд не составляет исключения. В нем есть неточности и ошибки. Например, фраза: И чан вэнь би шэн юе жи (л. 3а) “[Я, Хун,] также часто спрашивал у них дни и месяцы [их] рождения” — была переведена В.П. Васильевым: “Мне несколько раз случалось спрашивать число месяца” 17, хотя в тексте перед юе жи “месяц и число” стоит иероглиф шэн “рождение”. Рассказывая о том, что монголы не помнили годов своего рождения, автор далее пишет: И бу нэн цзи ци [17] чунь юй цю е (л. 3а) — “[Они] даже не могли вспомнить, это было весной или осенью”. В.П. Васильев переводит это предложение: “Они не умеют даже отличать весны от осени (!)” 18.

 

И-ла, вариант фамилии Елюй Чу-цая, и его второе имя — Цзинь-цин (л. 11б) в результате неправильного членения фразы и неверного чтения иероглифа ла как цы в переводе были объединены в одно и превращены в имя И-цы-цзинь.

 

По В.П. Васильеву, автор Мэн-да бэй-лу в 1221 г. встретился с Елюй Чу-цаем в Яньцзине 19. Между тем китайский автор лишь понаслышке передает, что в Яньцзине был такой человек. Как известно, Елюй Чу-цай в это время сопровождал Чингис-хана в походе в Средней Азии 20. Список таких неточностей в рассматриваемом переводе можно было бы продолжить. Но часть их отмечена в комментарии.

 

Кроме того, рассматриваемый перевод не снабжен комментарием, если не считать нескольких замечаний переводчика в постраничных сносках по отдельным вопросам.

 

Публикуемый перевод Мэн-да бэй-лу выполнен по тексту из собрания сочинений Ван Го-вэя (1877 — 1927) “Хайнин Ван Цзин-ань сянь-шэн и-шу” (“Посмертное собрание сочинений господина Ван Цзин-аня из Хайнина”), 1940. Работа Ван Го-вэя Мэн-да бэй-лу цзянь-чжэн (“Примечания к Мэн-да бэй-лу”) является современным критическим изданием рассматриваемого сочинения 21. Примечания китайского ученого к тексту Мэн-да бэй-лу, законченные им одновременно с завершением подготовки критического текста сочинения, имеют большое научное значение. Поэтому Мэн-да бэй-лу в настоящей работе представлено вместе с этими примечаниями. В издании Ван Го-вэя они следуют за комментируемым словом или сообщением автора Мэн-да бэй-лу с отступлением сверху на один иероглиф по сравнению с основным текстом. В этих примечаниях большинство ссылок на главы китайских [18] сочинений или замечания, относящиеся к цитатам, даны петитом. В тексте Мэн-да бэй-лу разночтения, приводимые Ван Го-вэем, также напечатаны мелким шрифтом.

 

В переводе примечания Ван Го-вэя напечатаны петитом, а разночтения, приводимые в основном тексте, и ссылки на источники в примечаниях Ван Го-вэя заключены в угловые скобки.

 

В переводе текста Мэн-да бэй-лу и примечаний Ван Го-вэя монгольские и тюркские имена даны, когда только возможно, в своих восстановленных монгольских или тюркских формах в русской транскрипции. В последней китайская аффриката чж передается через дж. Кроме того, монгольские o и u передаются соответственно через o и y. Китайская транскрипция имен и этнонимов с реконструкциями монгольской формы в латинской транскрипции приводится в постраничных примечаниях и комментарии.

 

Транскрипция китайских имен, терминов и названий по техническим причинам не сопровождается их иероглифическим написанием, за исключением тех немногих случаев, когда в комментарии разбирается китайская орфография того или иного выражения или термина. Вместо этого иероглифы даются в указателях и библиографии.

 

В заключение считаю своим приятным долгом выразить глубокую признательность Л.Н. Меньшикову, прочитавшему работу в рукописи и написавшему обстоятельный отзыв о ней, а также И.И. Советову-Чэню, Ду И-сину, В.С. Таскину и ныне покойному Линь Цзюнь-и, с которыми я обсуждал переводы отдельных китайских выражений. С не меньшей признательностью отмечаю ценную помощь, оказанную мне в получении необходимой литературы, со стороны работников Синологической библиотеки АН СССР Л.А. Андреевой, Л.В. Фирсовой, В.К. Хорьковой, Е.А. Петровой, и В.П. Рыбаковой, а также всего коллектива библиотеки во главе с Д.Н. Зильберг.

 

Текст воспроизведен по изданию: Мэн-да бэй-лу ("Полное описание монголо-татар"). М. Наука. 1975

 

© текст - Мункуев Н. Ц. 1975

© сетевая версия - Тhietmar. 2005

© OCR - Мурдасов А. 2005

© дизайн - Войтехович А. 2001

© Наука 1975

Share this post


Link to post
Share on other sites
calmouk    7
Комментарии

 

1. Наиболее известные публикации см.: Карпини и Рубрук„ стр. 3 — 13, 15 — 20 (вступительная статья Н.П. Шастиной) и 246 — 251 (библиография); Книга Марко Поло, перевод со старофранцузского И.П. Минаева, редакция и вступительная статья И.П. Магидовича, М., 1956, стр. 33 — 41 и стр. 344 — 346. См. также: Shinobi Jwamura, Manuscripts and Printed Editions of Marco Polo's Travels, Tokyo, 1949; Tungli Juan (соmp.), China in Western Literature, A Continuation of Cordier's Bibliotheca Sinica, New Haven, 1958, стр. 26 — 29; John Lust (соmp.), Index Sinicus, 1920 — 1955, Cambridge, 1964, стр. 30 — 31.

 

2. Палладий, Си ю цзи, стр. 161 — 434; “Путевые записки китайца Чжан Дэ Хой во время путешествия его в Монголию в первой половине XIII столетия”, — “Записки Сиб. Отд. РГО”, кн. IX — X, 1867, стр. 582 — 591.

 

3. Е. Вretsсhneider, Si yu ki, — “Mediaeval Researches from Eastern Asiatic Sources”, vol. I, London, 1910, стр. 35 — 108; Si yu lu, — там же, стр. 9 — 24; Pei shi ki, — там же, стр. 26 — 34.

 

4. A. WaIeу, Travels. См. также рецензию П. Пельо на эту работу — TP, vol. XXVIII, 1932, стр. 413 — 428.

 

5. I. de Rachewiltz, The Hsi-yu lu by Yeh-lu Ch'u-ts'ai, — Reprinted from MS, vol. XXI, 1962, стр. 1 — 128. В 1959 — 1962 гг. при работе над книгой “Китайский источник о первых монгольских ханах” (М., 1965) я, к сожалению, не имел в своем распоряжении перевода И. де Рахевильца, так же как и других его трудов, цитируемых ниже. Пользуясь случаем, приношу ему мою искреннюю благодарность за оттиски, любезно присланные мне в 1967 г.

 

6. Современный перевод Ляо чжи с введением и комментарием см.: R. Stеіn, Leao-tche, — TP, vol. XXXV, 1940, стр. 1 — 154.

 

7. О В.П. Васильеве как о востоковеде и историке см.: З.И. Горбачева, А. Петров, Г. Ф. Смыкалов, Б.И. Панкратов, Русский китаевед академик Василий Павлович Васильев (1818 — 1900), — “Очерки по истории русского востоковедения”, сб. 2, М., 1956, стр. 232 — 329. Библиографию работ В.П. Васильева см. там же, стр. 329 — 338.

 

8. P. Pelliot, A propos des Comans, — JA, ser. 11, t. XV, 1920, стр. 130; его же, L'edition collective, — TP, vol. XXVI, 1928 — 1929, стр. 165; его же, Notes sur le “Turkestan” de M. W. Barthold, — TP, vol. XXVII, 1930, стр. 13 — 14.

 

9. W. Barthоld, Turkestan down to the Mongol Invasion, 2d ed., transl. from the original Russian and revised by the author with the assistance of H. A. R. Gibb, London, 1928 (GMS NS, V).

 

10. Б.Я. Владимирцов, Чингис-хан, Берлин — Петроград — Москва, 1922.

 

11. Р. Pelliot, Notes sur le “Turkestan”, стр. 14.

 

12. Б.Я. Владимирцов, Общественный строй монголов. Монгольский кочевой феодализм, Л., 1934, стр. 9, прим. 2 (далее — Б. Я. Владимиpцов, Общественный строй).

 

13. Подр. см. ниже прим. 373, 524, 533, 591, 594, 600 к переводу.

 

14. В.П. Васильев, История и древности, стр. 170 — 171. См. также прим. 373 к переводу.

 

15. О титуле го-ван см.: прим. 151 к переводу.

 

16. По мнению П. Пельо, именно перевод этого титула (“царь”) был причиной того, что В.В. Бартольд и Б.Я. Владимирцов решили, что посол лично встречался с Чингис-ханом (см.: Р. Pelliot, Notes sur le “Turkestan”, стр. 14).

 

17. В.П. Васильев, История и древности, стр. 217 — 218.

 

18. Там же, стр. 218.

 

19. Там же, стр. 224.

 

20. Подробно см.: прим. 396 и 398.

 

21. Об этом и других изданиях Мэн-да бэй-лу см. ниже, введение.

Share this post


Link to post
Share on other sites
calmouk    7
ПОЛНОЕ ОПИСАНИЕ MOHГОЛО-ТАТАР

 

МЭН-ДА БЭЙ-ЛУ

 

МЭН-ДА БЭЙ-ЛУ — ВАЖНЫЙ ИСТОЧНИК ПО ИСТОРИИ ДРЕВНИХ МОНГОЛОВ

 

Публикуемое описание из всех дошедших до нас записок китайских путешественников XIII в. является древнейшим, специально посвященным монголам.

 

В китайской литературе начиная с XIV в. считалось, что автором Мэн-да бэй-лу был Мэн Хун. Эта же версия была принята и в Европе в XIX в., когда в научный обиход стали вводиться новые китайские источники о монголах. Но в 1926 г. в послесловии к своему изданию Мэн-да бэй-лу Ван Го-вэй подверг сомнению авторство Мэн Хуна. Как отмечает китайский ученый, в обширной биографии Мэн Хуна, содержащейся в Сун ши (“Истории [династии]Сун”) 1, нет никаких сведений, которые говорили бы о том, что он когда-либо отправлялся к монголам в качестве посла. В 1221 г. южносунский императорский двор послал некоего Гоу Мэн-юя 2 к Чингис-хану в далекую Среднюю Азию, где монгольский полководец находился в то время в завоевательном походе. Гоу Мэн-юй посетил Чингис-хана и оставил записки о своем путешествии — Гоу Мэн-юй ши-бэй лу (“Описание посольства Гоу Мэн-юя на север”), которые, к сожалению, не сохранились.

 

Автор Мэн-да бэй-лу, как видно из текста сочинения, побывал только в Яньцзине у монгольского главнокомандующего Мухали 3 и не был в ставке Чингис-хана. Следовательно, Гоу Мэн-юй не может быть признан автором рассматриваемого сочинения. В Ци-дун е-юй (“Слово восточноциского [20] дикаря”) писателя второй половины XIII в. Чжоу Ми 4, цитируемом Ван Го-вэем, сообщается, что командующий пограничными войсками Хуайдуна 5 Цзя Шэ 6 в 1221 г. послал чиновника Чжао Хуна “к монгольским войскам в Хэбэе для обсуждения дел” 7. Этот же факт зарегистрирован в биографиях Цзя Шэ и Ли Цюаня в Сун ши 8. Дата посольства Чжао Хуна и его имя совпадают с упоминаемыми в Мэн-да бэй-лу датой (1221 г.) и именем автора (Хун), которое упоминается в тексте трижды: лл. 3б, 4б, 11б. На основании всего изложенного Ван Го-вэй заключает, что автором Мэн-да бэй-лу был скорее всего Чжао Хун, ездивший к монголам с миссией при императоре Нин-цзуне (1194 — 1224), а не Мэн Хун 9.

 

Авторство Мэн-да бэй-лу было приписано Мэн Хуну, по-видимому, ученым Тао Цзун-и (ок. 1320 — 1399) 10, составителем Шо-фу 11 — обширного сборника сочинений древних и средневековых писателей. Тао Цзун-и завершил эту работу между 1350 и 1366 гг. Сборник первоначально состоял из 100 глав. Шо-фу был опубликован в 1927 г. издательством [21] “Коммершиэл пресс” с издания Хань-фэнь-лоу, воспроизведшего рукопись Шо-фу минского периода. Мэн-да бэй-лу включено в гл. 54 Шо-фу 12. Тао Цзун-и, по-видимому, имел экземпляр без указания автора и, решив, что встречающееся в тексте имя Хун принадлежит известному сунскому генералу — современнику описываемых событий, приписал авторство Мэн Хуну.

 

В биографии Мэн Хуна (1195 — 1244) 13 в Сун ши, начиная с 1217 г. упоминается о его борьбе с цзиньцами. Когда в 1233 г. монголы и Южные Суны предприняли совместные военные действия против государства Цзинь, Мэн Хун командовал южносунскими войсками. Совместно с монголами он штурмовал Цайчжоу, куда бежал цзиньский император; 9.II.1234 г. город пал и побежденный император повесился. Труп его был сожжен, а прах и сокровища Мэн Хун и монгольский командующий поделили между собой. Впоследствии Мэн Хун воевал против бывших своих союзников — монголов 14. Но нигде в его биографии, в которой подробно рассказывается о событиях его жизни, как справедливо считал Ван Го-вэй, не упоминается о посольстве к монголам. Мнение Ван Го-вэя об авторстве Чжао Хуна было признано П. Пельо убедительным 15. Биография автора почти совсем неизвестна. Чжоу Ми [22] упоминает о нем как об и-лэй чжи Чжао Хун — “Чжао Хуне другой расы” 16 по отношению к Сунам. Он происходил, очевидно, из тех представителей некитайских народов, которые, переходя на службу к китайцам, жаловались фамилией сунских императоров Чжао.

 

Что касается даты написания Мэн-да бэй-лу, то она, как указывалось выше, упоминается в самом тексте и не вызывает сомнений. Автор Мэн-да бэй-лу пишет: “Весной прошлого года [я], Хун, каждый раз видел, как в отправляемых ими документах [они] назывались еще „великой династией", а названия годов правления обозначались как „год Зайца" или „год Дракона". Только в прошлом году [они] переменили [название года] на гэн-чэнь (6.II.1220 — 24.I.1221), а нынешний называют годом синь-сы (25.I.1221 — 12.II.1222)” (л. 4б). На основании этой цитаты можно предположить, что Чжао Хун еще в 1220 г. находился среди монголов или поддерживал связь с ними, а в 1221 г. побывал в Яньцзине у наместника Чингис-хана — Мухали и написал о том, что он видел и слышал, общаясь с яньцзинскими монголами.

 

Сочинение Чжао Хуна представляет собой небольшую записку, но озаглавлено Мэн-да бэй-лу — “Полное описание монголо-татар”. По-видимому, это объясняется тем, что в нем кратко представлены все стороны жизни монголов и в этом смысле описание является “полным”. Мэн-да бэй-лу входило в упомянутый выше Шо-фу.

 

На основании первоначального Шо-фу Тао Цзун-и сочинение было включено в Гу-цзинь шо-хай 17 — сборник сочинений различных авторов, составленный ученым Лу Цзи. [23] Перевод В.П. Васильева был сделан по тексту из рассматриваемого сборника издания 1821 г., до сих пор сохранившемуся в ЛО ИВАН 18. Ван Го-вэй при подготовке критического текста Мэн-да бэй-лу, как видно из его послесловия, имел в своем распоряжении текст из Гу-цзинь шо-хай и рукописный список из Шо-фу Тао Цзун-и.

 

Кроме Шо-фу и Гу-цзинь шо-хай Мэн-да бэй лу вошло еще в состав компиляции минского периода Ли-дай сяо-ши (“Исторические повествования разных эпох”), составленной Ли Ши 19. В 1940 г. было опубликовано фотолитографическое издание Ли-дай сяо-ши по минскому печатному изданию в серии Ин-инь юань — мин шань-бэнь цун-шу ши-чжун (“Десять факсимиле собраний юаньских и минских редких книг”) 20. Текст Мэн-да бэй-лу, содержащийся в Ли-дай сяо-ши, не отличается от текста, который мы находим в Гу-цзинь шо-хай, за исключением того, что в Ли-дай сяо-ши опущены подзаголовки и вместо этого каждый раздел памятника начинается с иероглифа, вынесенного выше остальных. Это объясняется тем, что тексты рассматриваемого сочинения в обоих изданиях восходят к одному и тому же источнику — Шо-фу Тао Цзун-и. Мэн-да бэй-лу также было включено в Цун-шу цзи-чэн — огромную серию книг, составленную шанхайским издательством “Коммершиэл пресс” в 1935 — 1937 гг. 21. На оборотной стороне обложки издания [24] Цун-шу цзи-чэн (кн. 3906, вышла в 1940 г.) указано: “Эта книга (т. е. Мэн-да бэй-лу. — Н. М.) содержится как в Гу-цзинь шо-хай, так и в Ли-дай сяо-ши, отобранных для Цун-шу цзи-чэн нашего издательства. Шо-хай [было составлено] раньше. Поэтому печатаем [Мэн-да бэй-лу] по нему”. В этом издании воспроизводится текст из Гу-цзинь шо-хай со всеми погрешностями. Кроме того, к сожалению, допущены некоторые новые опечатки. В каталоге Дэн Янь-линя отмечаются другие издания этого сочинения, которых я не смог достать 22. Об одном из них П. Пельо в своей рецензии на собрание сочинений Ван Го-вэя 1928 г. писал, что к 1900г. существовало Мэн-да бэй-лу чжу (“Комментарий к Мэн-да бэй-лу”) Цао Юань-чжуна. Он указывал, что Ван Го-вэй, по-видимому, не видел издания Цао Юань-чжуна, так как ни единым словом не упоминает его в своих примечаниях 23. П. Пельо сам также не имел работы Цао Юань-чжуна, Очевидно, она представляет большую редкость.

 

Как бы то ни было, все позднейшие издания Мэн-да бэй-лу прямо или косвенно восходят к Шо-фу Тао Цзун-и XIV в. Как видно из колофона ксилографа, а также из текста памятника, Ван Го-вэй взял за основу текст Мэн-да бэй-лу из Гу-цзинь шо-хай и, сличив с минским рукописным списком [25] из Шо-фу, хранящимся у господина Фу из Цзянъаня 24, указал на разночтения. Разночтений оказалось немного. Примечания к тексту были написаны им, возможно, в 1925 или начале 1926 г., когда он работал и над Шэн-у цинь-чжэн лу цзяо-чжу (“Сверка и комментарий к „Описанию личных походов священно-воинственного [императора Чингиса]"”), впервые опубликованным одновременно с Мэн-да бэй-лу цзянь-чжэн 25. В примечаниях Ван Го-вэй представил выписки из многочисленных источников — династийных историй — Сун ши, Ляо ши, Цзинь ши, Юань ши, а также ТИМ (обеих версий — монгольской, затранскрибированной китайскими иероглифами, и китайской), Хэй-да ши-люе, Цза-цзи Ли Синь-чуаня 26, Чан-чунь си-ю цзи и других сочинений. Работа Ван Го-вэя была высоко оценена П. Пельо 27.

 

Мэн-да бэй-лу цзянь-чжэн, представляющее собой критическое издание записки южносунского посла с комментарием, было напечатано в 1926 г. в составе Мэн-гу ши-ляо цзяо-чжу сы-чжун (“Четыре сверки и комментария к историческим материалам о монголах”) Ван Го-вэя научно-исследовательским институтом при университете Цинхуа в Пекине вместе с Шэн-у цинь-чжэн лу цзяо-чжу, Чан-чунь си-ю цзи чжу и Хэй-да ши-люе цзянь-чжэн (“Примечания к „Краткому описанию черных татар"”), а также Да-да као (“Исследование о татарах”) и Ляо Цзинь ши мэн-гу као (“Исследование о монголах периодов Ляо и Цзинь”) в четырех книгах 28.

 

Мэн-да-бэй-лу цзянь-чжэн вошло в собрание сочинений [26] Ван Го-вэя Хайнин Ван чжун-кэ гун и-шу (“Посмертное собрание сочинений чжун-кэ гун 29 Вана из Хайнина”), изданное во второй половине 1927 — первой половине 1928 г. 30 под наблюдением его учителя Ло Чжэнь-юя (1866 — 1940), и в собрание сочинений (более полное) Ван Го-вэя 1940 г. 31. Существует еще отдельное издание Мэн-да бэй-лу и Хэй да ши-люэ с комментариями Ван Го-вэя 1936 г. 32.

 

Переходя к краткой характеристике содержания публикуемого нами сочинения, необходимо отметить, что это не обычные путевые записки о впечатлениях автора с указанием точных дат, как Си-ю цзи монаха Чан-чуня, а отчет путешественника, построенный по строгому плану и разбитый на небольшие разделы. Это сумма впечатлений автора о монголах в Северном Китае, где он побывал в качестве южносунского посла командующего войсками пограничного района.

 

Чжао Хун, общавшийся как посол прежде всего с представителями высших кругов монгольского общества, сообщает нам некоторые важные сведения об организации политического управления Северным Китаем, большая часть которого ко времени прибытия туда этого посла была оккупирована монголами. Больше всего он говорит о сподвижнике Чингис-хана — Мухали, который накануне выступления монгольских войск в поход в Среднюю Азию в 1217 г. был оставлен завоевывать Северный Китай. Автор, в частности, рассказывает о нем: “Среди тех, кто оказал [императору] помощь при основании [монгольского государства], есть их тай-ши 33 и го-ван 34. ...[Мухали] на аудиенции [у императора] был [27] пожалован [должностями] главнокомандующего войсками в Поднебесной и управляющего и [титулами] тай-ши и го-вана. [Он] черный татарин. За последние десять лет [он] совершает карательные походы на восток и на запад и устрашает и потрясает варваров и китайцев. Все важные дела, [относящиеся к] походам и войнам, решаются [им] лично. Поэтому [его] называют временно замещающим императора. В платье и системе [церемониала] целиком следует установлениям, [существующим] для сына Неба” (лл. 8а — б). Это, очевидно, подтверждает содержащееся в Юань ши и других источниках указание на то, что за заслуги в завоевании Китая Чингис-хан приказал оказывать Мухали такие же почести, как ему самому.

 

Монгольские завоеватели при покорении Северного Китая, находившегося уже более ста лет под властью чжурчжэней, широко использовали политические противоречия между чжурчжэнями как захватчиками, с одной стороны, и киданями и китайцами, — с другой. Крупные китайские и киданьские военачальники и чиновники, находившиеся на службе у чжурчжэней, часто проявляли равнодушие к судьбе их династии Цзинь и переходили на сторону монголов 35. В рассматриваемом сочинении мы встречаемся с рядом представителей киданьской и китайской правящей верхушки, которые за услуги, оказанные ими монгольским завоевателям в покорении Северного Китая, были выдвинуты на высокие военно-административные посты.

 

Так, например, об одном из китайских военачальников автор пишет: “...некто по имени Лю Бо-линь, уроженец округа Юньнэй 36 в землях Янь. Раньше [он] был начальником — [28] командующим войсками у цзиньцев и перебежал к татарскому владетелю 37. [У него] есть сын. [Он] весьма храбр, и, когда погиб в сражении старший сын татарского владетеля Тэмoджина, [последний] выдал замуж за сына Бо-линя жену старшего сына. [Бо-линь] вместе с татарами брал Яньцзин и другие земли и имеет большие заслуги. Бо-линь в прошлом уже был пожалован [титулом] вана. Недавно ушел на покой и пребывает дома в праздности. Его сын ныне является наместником Сицзина” (л. 9а) 38.

 

Лю Бо-линь (1149 — 1221), как сообщается в его биографии в Юань ши, был уроженцем Цзинаня (Шаньдун) 39 и являлся цзиньским тысячником — начальником обороны Вэйнина (Ча-хар). Когда в 1211 г. 40 Вэйнин был осажден монгольскими войсками, он сдался Чингис-хану. Лю Бо-линь во главе своих войск под командованием Елюй Ту-хуа брал города в Шаньхоу (территория, расположенная за заставой Цзюйюн-гуань, т. е. “застенная” территория Северного Китая). После того как Сицзин был взят монголами в 1213 г., он был назначен наместником Сицзина и помощником главнокомандующего войсками с вручением ему золотой пайцзы. В 1215 г. он участвовал во взятии Чжунду (совр. Пекин) и в дальнейшем вместе с монголами брал многие другие города. Вместе с ним в боях участвовал его сын Лю Ни (Лю Хэй-ма), отличавшийся большой храбростью. После смерти отца Лю Хэй-ма наследовал его должности 41. Автор Мэн-да бэй-лу подтверждает эти сведения. Лю Хэй-ма уже в 1221 г., до [29] смерти отца, очевидно, исполнял его обязанности и находился в Сицзине в качестве наместника, т. е. фактически командующего войсками на месте. Однако в других источниках не сообщается о присвоении Лю Бо-линю титула вана и женитьбе его сына на вдове старшего сына Чингис-хана Джoчи. Чингис-хан, насколько можно судить по источникам, никому, кроме Мухали, получившего титул го-вана, не давал титула вана, а также не отдавал своих невесток в жены китайцам. Это сообщение Чжао Хуна, очевидно, является недоразумением.

 

Далее в Мэн-да бэй-лу мы читаем о “его превосходительстве министре Да-гэ” (да-гэ сян-гун), который в то время являлся наместником Яньцзина (л. 9а — б). Да-гэ, очевидно, не является собственным именем, хотя автором, не знающим монгольского языка, оно могло быть принято за таковое. Выражение да-гэ сян-гун может быть отнесено к разряду терминов-гибридов и расшифровано как dа[ru]?а~dа[r]?а — сян-гун (“его превосходительство министр”), т. е. как сочетание, в котором оба компонента — и монгольский (dа[ru]?а~dа[r]?а), и китайский (сян-гун) — обозначали одно и то же 42.

 

Ли Чжи-чан (1193 — 1256), автор дневника Чан-чуня, в записях за 1220 — 1226 гг. называет правителя Яньцзина син-шэн Ши-мо гун (“его превосходительство управляющий Ши-мо”) 43, Яньцзин син-шэн цзинь-цзы Ши-мо гун (“управляющий Яньцзином цзинь-цзы [гуан-лу да-фу] его превосходительство Ши-мо”), цзинь-цы Ши-мо гун 44 и просто син-шэн или сян-гун 45. Пэн Да-я, совершивший в 1233 г. путешествие в монгольские степи через Яньцзин, сообщает об “управляющем — да-гэ Яньцзина Хань-та-бу” (Яньцзин да-гэ син-шэн Хань-та-бу), сыне Мин-аня, военачальника-киданьца 46. Ван Го-вэй справедливо отождествляет Да-гэ сян-гун и Да-гэ [30] син-шэн Хань-та-бу с Сянь-дэ-бу, сыном киданьского военачальника на монгольской службе Ши-мо Мин-аня (1164 — 1216) (л. 9б). Ши-мо Мин-ань, кидань из Хуаньчжоу (Чахар), перешел на сторону монголов в 1211 г., когда Чингис-хан начал войну против чжурчжэней. В его биографии в Юань ши сказано по этому поводу: “Когда в году жэнь-шэнь (1212) Тай-цзу (т. е. Чингис-хан. — Н.М.) штурмом взял Фучжоу (на территории бывшей провинции Чахар в районе Долоннора) 47 [государства] Цзинь и собирался пуститься в преследование [цзиньцев] на юг, цзиньский владетель приказал чжао-тао 48 Хэ-ши-ле Цзю-цзиню прийти с подкреплением. В то время Мин-ань состоял под его командованием. Цзю-цзинь сказал ему: „Ты когда-то ездил на Север послом и давно знаешь владетеля монгольского государства. Отправься к нему, подъезжай к [его] лагерю и спроси его, почему (он] поднял войска. Если [он] не согласится [уступить], то отругай его!" Мин-ань сперва поступил, как ему было приказано. Но вдруг [он] подстегнул коня и поскакал сдаваться. Император приказал связать его, чтобы допросить по окончании боя. Когда [он] разбил цзиньские войска, вызвал Мин-аня и с укором сказал ему: „Почему ты поносил меня, а потом сдался?" [Мин-ань] ответил: „[Я, ваш] слуга, давно стремился перейти [к вам]. В тот раз был послан Цзю-цзинем, боялся, что он заподозрит, и поэтому говорил такие слова. Иначе как [мог бы] почтительно узреть [ваш] небесный лик?" Император одобрил его речь и освободил его, приказал [ему] провести монгольские войска и занять Восточное и Западное лу 49 [31] Юньчжуна” 50. Как видно из этого отрывка из Юань ши, Ши-мо Мин-ань изменил цзиньцам в 1212 г., но дата — 1211 г., принятая Ту Цзи, точнее. Судя по приведенной цитате, он и до 1211 г. бывал у Чингис-хана. По Ту Цзи, Ши-мо Мин-ань в 1211 г. был отпущен Чингис-ханом в цзиньский лагерь, в 1213г. снова прибыл к монгольскому хану в составе цзиньского посольства во главе с Нэй-цзу Чэн-хуем, отправленным к монголам для ведения переговоров о мире, и навсегда остался у Чингис-хана 51. Эта же версия была принята Кэ Шао-минем 52. Следовательно, Ши-мо Мин-ань, по-видимому, был лазутчиком монгольского хана в цзиньском лагере до 1213 г. В 1214г., когда цзиньский двор переехал на юг в Бяньлян (совр. Кайфын), он и братья Елюй Ахай и Елюй Ту-хуа были проводниками монгольской армии под командованием Са-мо-хэ (Samoqa), которая соединилась с восставшими киданьскими войсками цзиньского императора под командованием Джода и, заняв многочисленные китайские области, осадила Чжунду. Ши-мо Мин-ань неоднократно отличался в боях при осаде Чжунду, павшего в 1215 г. 53. Когда в 1216 г. он умер, его старший сын Сянь-дэ-бу, как сообщается в Юань ши, получил как [32] наследник отца должность яньцзин син-шэн — “управляющего Яньцзином” 54.

 

Административный термин син-шэн можно передать на русский язык как “управляющий”, “губернатор”, когда он употребляется в качестве названия должности конкретного лица. Син-шэн — сокращение от син шан-шу шэн (“подвижный шан-шу шэн”), а шан-шу шэн было названием цзиньского центрального правительства. Син шан-шу шэн или син-шэн было местным органом власти, “правительством” определенного района 55. В Яньцзине син-шэн было создано монголами в 1215г.

 

В китайских источниках, относящихся к раннему периоду господства монголов в Китае, часто сообщается о титулах и должностях, содержание которых не соответствовало действительному положению их носителей. Но власть Ши-мо Сянь-дэ-бу, как показывают цитированные выше источники, была реальной. И. де Рахевильц отмечает, что в бывшей цзиньской столице после ее взятия в 1215 г. Чингис-ханом власть была передана киданьским перебежчикам во главе с Ши-мо Мин-анем и Елюй Ахаем 56. Сын первого Ши-мо Сянь-дэ-бу, отличавшийся своей жестокостью, примыкал к той части [33] монгольской знати, которая стояла за хищническую, бессистемную эксплуатацию покоренных стран 57. В надгробной надписи на могиле Елюй Чу-цая (1189 — 1243), составленной Сун Цзы-чжэнем, и биографии Елюй Чу-цая в Юань ши сообщается о многочисленных убийствах и ограблениях жителей Яньцзина сторонниками Ши-мо Сянь-дэ-бу 58. Произвол местной администрации принял такие размеры, что в 1228 г. Толуй, представлявший монгольскую ханскую власть в период междуцарствия 1227 — 1229 гг., был вынужден послать военачальника Тачара и Елюй Чу-цая в Яньцзин для расследования. После того как территория Северного Китая в 1230 г. для организации сбора податей была разбита на 10 крупных административных единиц — лу, Ши-мо Сань-дэ-бу стал во главе лу Яньцзин. Он поддерживал связи не только с монгольским ханским двором, но и с другими влиятельными представителями монгольской знати. В 1231 г. Елюй Чу-цай предложил Oгoдэй-хану изъять право сбора налогов у “старших чиновников” лу 59 и объявить о независимости налоговых управлений (кэ-шуй со) от местных гражданских и военных властей в целях прекращения произвола со стороны китайских и киданьских военачальников, ставленников монголов, и увеличения фискальных поступлений в ханскую казну. Но, как говорится в надгробной надписи на могиле Елюй Чу-цая, “влиятельные и знатные не могли оставаться [34] спокойными”. И в надписи, и в Юань ши из недовольных новой мерой хана, которая привела бы к сосредоточению всех доходов от обложения покоренного населения в центральной казне и усилению ханской власти, назван Ши-мо Сянь-дэ-бу, который через дядю Oгoдэя, младшего брата Чингис-хана, Тэмугэ-отчигина добивался казни автора проекта — Елюй Чу-цая 60. По всей вероятности Ши-мо Сянь-дэ-бу в 1235 г. 61 еще занимал должность правителя Яньцзина и одноименного лу. В Мэн-да бэй-лу упоминаются также и другие должностные лица, кидани по племенной принадлежности, на высоких должностях в монгольской администрации Северного Китая (лл. 9а — 11б).

 

Как известно, в кочевую ставку Чингис-хана часто приезжали выходцы из Средней Азии, в частности купцы, которые вели торговлю в степях. Некоторые из них входили в число приближенных его и выполняли его поручения. Они пользовались значительным влиянием при монгольском дворе как при Чингис-хане, так и при его преемниках. Чжао Хун рассказывает нам об одном из них: “За ним 62 следует некто по имени Джаба[р]. [Он] уйгур 63, уже стар и [совместно с [35] Ши-мо Сянь-дэ-бу] также ведает делами в Яньцзине” (л. 10б). В своем примечании Ван Го-вэй отождествляет его с одним из приближенных Чингис-хана — Чжа-ба-эр хо-чжэ (jabar Qoje, = ja'far Xwаjah), старцем, умершим в возрасте 118 лет (точные годы жизни неизвестны).

 

Джафар-ходжа на самом деле был мусульманином. Он присоединился к Чингис-хану очень рано, еще до 1203 г., так как он и мусульманский купец Хасан значатся в числе участников так называемого Бальджунского договора, относимого к этому году 64, когда в трудную пору после неудачной битвы будущего монгольского хана с кэрэитами Чингис-хан и его сподвижники якобы пили мутную воду озера Бальджуны и клялись в верности друг другу. Джафар-ходжа был одним из самых первых монгольских даругачи 65 — [36] уполномоченных монгольских властей для контроля за местными чиновниками в завоеванных районах. В его биографии в Юань ши сообщается: “Когда император возвратился на север, Чжа-ба-эр (Jabar) был оставлен охранять Чжунду вместе со всеми полководцами. [Ему] была дана [должность] главного даругачи (ду да-лу-хуа-чи) Поднебесной [на всей территории] к северу от Хуанхэ и к югу от Темэнь и пожалованы 100 семей на поддержку в старости и дома знати в качестве резиденции” 66. Как известно, Чингис-хан ушел из-под стен Пекина за заставу Цзюйюнгань в 1214 г. Но в нашем тексте речь идет об “охране Чжунду”. Чжунду был взят монголами и их союзниками из киданей 31 мая 1215 г. 67. Чингис-хан, находившийся в Хуаньчжоу на отдыхе по случаю летней жары, послал Шиги-Хутуху в Чжунду, произвести опись сокровищ цзиньского императора и оставил там во главе администрации Ши-мо Мин-аня, одним из первых вошедшего в город и организовавшего оборону его 68. Надо полагать, что монгольский хан, который теперь твердо решил окончательно завоевать страну, одновременно назначил Джафара главным даругачи Северного Китая. Джафар продолжал пребывать в Янь-цзине и был связан с Ши-мо Сянь-дэ-бу по управлению Янь-цзином в 1224 — 1225 гг. в качестве эмиссара хана 69. И. де Рахевильц полагает, что он как старый и верный друг Чингис-хана, возможно, контролировал inter alia деятельность ставленников монголов — киданьских и китайских чиновников 70.[37]

 

Монгольские правители привлекали на военные и административные должности не только китайцев, киданей и лиц мусульманского происхождения, но и перебежчиков из самих чжурчжэней, против которых они вели войну. Чжао Хун упоминает нескольких чжурчжэней, находившихся на службе у монголов. Так, он говорит о том, что “еще есть великий министр чжурчжэнь Ци-цзинь” (л. 11а). Здесь речь идет о Пу-ча Ци-цзине. Переход его на сторону монголов зарегистрирован как в Цзинь ши, так и в Юань ши. В первой записи за день дин-чоу 1-й луны 3-го года Чжэнь-ю (17.II.1215) говорится, что “правый помощник командующего (ю фу юань-шуай) Пу-ча Ци-цзинь сдался великой Юань со своими войсками” 71. Во второй сообщается, что “в первую луну весной года и-хай (1.II. — 1.III.1215) цзиньский правый помощник командующего Пу-ча Ци-цзинь сдал [монголам] Тунчжоу и Ци-цзинь назначен [ими] командующим” 72. Чжурчжэньский [38] двор был обеспокоен случаями перехода своих войск на сторону завоевателей в то время, когда его главная столица Чжунду была осаждена и переживала критические дни. Как сообщается в Цзинь ши, в день и-сы четвертой луны (16.V.1215) император приказал “благосклонно простить примкнувших и забранных под угрозой Пу-ча Ци-цзинем, и если кто сумеет убить или схватить Ци-цзиня, то присвоить тому его чин” 73.

 

В 1231 г., несколько позже описываемых в Мэн-да бэй-лу событий, Елюй Чу-цай положил начало принятию монгольским ханским двором китайских центральных административных институтов. Он создал при монгольском дворе чжун-шу шэн (“великий императорский секретариат”). Сам он был назначен главой этого органа (чжун-шу лином). Но в 1217 — 1223 гг., в период пребывания наместника Чингис-хана Myхали в Северном Китае, по словам Чжао Хуна, в Яньцзине также, по-видимому, функционировали некоторые центральные органы, созданные при монгольском главнокомандующем. У него, очевидно, с самого начала был помимо советников из числа доверенных лиц — киданей и китайцев — штат китайских писарей (монг. бичэчи) и переводчиков для общения с представителями местной администрации. Наш автор неоднократно упоминает о бумагах, рассылавшихся монгольскими властями (лл. 4б, 5a). В 1221 г. при его встречах с Мухали переводчиками служили два старших секретаря (лан-чжун) из левого и правого управлений (цзо ю сы) 74, чжурчжэни по происхождению (лл. 11б — 12a). Ван Го-вэй считал, что этими переводчиками был Тэмур из Сушэня и Чжан Юй из Ланчуаня, которые были назначены старшими секретарями в 1219 г. (л. 11б). Первый был киданем, а второй — китайцем. Очевидно, это были люди, случайно знавшие монгольский язык или изучившие его ввиду необходимости. В 1235 — 1236 гг. Сюй Тин уже застал в Яньцзине специальные школы, где учеников обучали уйгурской письменности и [39] монгольскому языку и готовили переводчиков 75. Мы не знаем, было ли у Мухали помимо штата чиновников, очевидно имевшегося у губернатора (син-шэн) Яньцзина Ши-мо Сянь-дэ-бу, еще какое-либо центральное учреждение, стоявшее над всеми оккупированными районами. Такой центральный орган, вероятно, был представлен его канцелярией. Сведения Чжао Хуна о принятии монголами цзиньской системы административного управления и наличии у них должностей шан-шу ли-на (“главы департамента государственных дел”) 76 цзо ю сян (“левых и правых министров”), цзо ю пин-чжан (“левых и правых пин-чжанов”) 77 и других, которые не совсем точны, относятся ко всей империи (л. 11). Но в канцелярии Мухали некоторые чиновники, по-видимому, имели должности, заимствованные из цзиньской бюрократической системы. Чжао Хун, как сказано выше, видел у Мухали двух старших секретарей из левого и правого управлений. При цзиньском дворе левое управление ведало докладами императору по делам ли-бу (“министерства чинов”), ху-бу (“министерства финансов”) и ли-бу (“министерства ритуала”), а правое управление — докладами по делам бин-бу (“военного министерства”), син-бу (“министерства юстиции”) и гун-бу (“министерства общественных работ”) 78. Возможно, что в канцелярии Мухали в Северном Китае существовала подобная специализация отделов. Шан-шу шэна — высшего административного органа и подчиненных ему шести “министерств” по цзиньскому образцу — там еще не было, но функции указанных двух групп “министерств”, которые можно грубо охарактеризовать, с одной стороны, как “гражданские” (чинов, финансов и ритуала) и, с другой — как “военные” (военного, юстиции и общественных работ), надо полагать, были сосредоточены соответственно в двух управлениях — левом и правом.

 

В рассматриваемой записке можно найти некоторые сведения о дипломатической деятельности монголов. Зная о [40] враждебных отношениях между цзиньским двором и китайским южносунским государством, они стремились заручиться поддержкой Южных Сунов в борьбе против чжурчжэней. Южносунские правители также хотели нанести удар по своим врагам — чжурчжэням с помощью монголов. Поэтому между монголами и Южными Сунами довольно часто велись переговоры через послов. В Мэн-да бэй-лу упоминается о помощнике посла монгольского хана Су-бу-хань, который “недавно” прибыл к Сунам с посольством и которого видел автор (лл. 2а — б). В.П. Васильев отождествлял это лицо с полководцем Чингис-хана Субэ'этэем (“князь Субутай” у В.П. Васильева) 79. На самом деле это ханский посол Джубхан, которого, по ТИМ (§ 251), цзиньцы не пропустили через свою территорию к Южным Сунам накануне похода монгольских войск против чжурчжэней в 1214 г. (год Собаки по монгольскому летосчислению). По предположению Ван Го-вэя, случай, упомянутый в Мэн-да бэй-лу, относится к 1221 г. В 1221 г. монголы присылали к Сунам посольство во главе с: Гэ-хэ-чи Сунем (Гaqaci Sun), помощником которого, как полагал Ван Го-вэй, мог быть Джубхан. Это было посольство, которое по приказанию Чингис-хана сопровождало в обратном пути южносунского посла Гоу Мэн-юя, ездившего к Чингис-хану в Среднюю Азию. Джубхан был убит Южными Сунами в году синь-мао (4.III.1231 — 23.I.1232 г.) 80, когда он был отправлен к Сунам в качестве посла для ведения переговоров с китайцами о пропуске монгольских войск через сунскую территорию во время решающего наступления монголов на Хэнань — последнее прибежище государства Цзинь (л. 2а — б, прим. Ван Го-вэя).

 

Важно сообщение автора о распределении военной добычи между представителями монгольской знати: “Во всех случаях, когда [татары] разбивают оборону города и получают добычу, то распределяют ее пропорционально. Каждый раз все от высшего до низшего независимо от количества [41] [добычи] оставляют одну часть для преподнесения императору Чингису, а остальное раздают повсюду [чиновникам] в зависимости от рангов. Получают свою долю также министры и другие [лица], которые находятся в Северной пустыне и [даже] не приезжают на войну” (лл. 12а — б). По ТИМ и арабо-персоязычным источникам, в частности по Рашид ад-Дину, известно, что захватнические войны и набеги являлись источником обогащения монгольской знати и хан получал значительную часть военной добычи. Интересно сообщение автора о том, что право на часть добычи имели даже те, кто непосредственно не участвовал в военных походах. В покоренных районах Северного Китая часть военных трофеев, возможно, получали даже китайские гражданские чиновники, а не только монголы, так как в монгольских военных походах участвовали крупные контингенты китайских войск. В этом отношении важно обратить внимание на то, что военные трофеи “раздавались повсюду” 81. В Северном Китае, по данным другого источника, правда несколько позже описываемого периода, чиновники, которые лично не участвовали в походах, действительно, по-видимому, получали часть добычи. Так, в одной надгробной надписи, в тексте приблизительно 50-х годов XIII в. сообщается, что “некий ученый из Цинь-чжоу 82 по фамилии Ван получил по распределению несколько десятков рабов-южан в [своем] городе” 83.

 

Можно было бы сообщить много сведений о хозяйстве, быте и других сторонах жизни монголов, которые содержатся в Мэн-да бэй-лу. Но здесь важно только подчеркнуть, что материалы этого сочинения являются самым древним отчетом путешественника о монголах и значительно дополняют более поздние, широко известные работы европейских путешественников Плано Карпини и Гильома де Рубрука.

 

Текст воспроизведен по изданию: Мэн-да бэй-лу ("Полное описание монголо-татар"). М. Наука. 1975

 

© текст - Мункуев Н. Ц. 1975

© сетевая версия - Тhietmar. 2005

© OCR - Мурдасов А. 2005

© дизайн - Войтехович А. 2001

© Наука 1975

 

 

Комментарии

 

1. Сун ши, гл. 412, лл. 1a — 146.

 

2. О Гоу Мэн-юе см.: стр. 47, 84 — 86.

 

3. О Мухали см.: стр. 133 — 134, прим. 152.

 

4. О Чжоу Ми и его сочинении см.: прим. 618.

 

5. Букв. “район к востоку от Хуай”, т. е. территория к востоку от р. Хуайшуй в районе г. Хуайян. См.: Ди-мин цы-дянь, стр. 824; Atlas, 42-43, F-3, G-3.

 

6. Биографию Цзя Шэ см.: Сун ши, гл. 403, лл. 5а — 8а.

 

7. Чжоу Ми, Ци-дун е-юй, — ЦШЦЧ, кн. 2782, гл. 19, стр. 243.

 

8. Сун ши, гл. 403, л. 7а (биография Цзя Шэ), и гл. 476, лл. 5а — б (биография Ли Цюаня).

 

9. Мэн-да бэй-лу, послесловие Ван Го-вэн, лл. 1a — 2а.

 

10. Годы жизни установлены П. Пельо (Р. Pelliot, Quelques remarques sur le Chouo fou, — TP, vol. XXIII, 1924, cтp, 165). Небольшие биографические заметки o Тао Цзун-и см.: Мин ши, гл. 285, лл. 176 — 18а, и Синь Юань ши, гл. 238, стр. 7053/1. О нем см.: Р. Pelliot, Quelques remarques, стр. 163 — 168; F.W. Cleaves, SMI, 1362, стр. 40, прим. 14; У Сяо-лин, введение к индексу к Чжоу-гэн лу (Index 13, publie par le Centre d'Еtudes Sinologiques de l'Universite de Paris a Pekin, 1950), стр. III — IV.

 

11. См.: P. Pelliot, Quelques remarques, стр. 163 — 220; Notes I, стр. 282; King P'ei-yuan, Etude comparative des diverses editions de Chouo fou, — “Scripta Sinica”, Monographie, I, Peiping, 1946.

 

12. По сообщению авторов Чжун-го цун-шу цзун-лу (“Сводный каталог китайских собраний книг”) (т. I, Пекин, 1959, стр. 13), Мэн-да бэй-лу также входит в гл. 56 Шо-фу, состоящего из 120 глав и изданного в 1646 г. (имеется в виду издание Вань-вэй шань-тан 3-го года Шунь-чжи) с указанием, что он составлен Тао Цзун-и и отредактирован Тао Тином (в 1610 г. выдержал экзамен на степень цзинь-ши). Эта компиляция по своему составу сильно отличается от Шо-фу Тао Цзун-и. См.: P. Pelliot, Quelques remarques, стр. 169, 177 — 179, 195 — 196, 203 — 204; его же, L’edition collective, стр. 166, прим. 1. О составе двух Шо-фу см. также: Юн Жун, Ти-яо, т. 3, стр. 2584 — 2585, и Чжун-го цун-шу цзун-лу, т. 1, стр. 7 — 21 и 27 — 35. В моем распоряжении было издание Мэн Хун, Мэн-да бэй-лу — Шо-фу, Шанхай, 1927, гл. 54, лл. 156 — 226.

 

13. Мэн Хун — его биографию см.: Сун ши, гл. 412, лл. 1a, 14б. Там годы жизни его точно не сообщаются. Они были установлены П. Пельо (Р. Pelliot, L'edition collective, стр. 166).

 

14. Сун ши, гл. 412, лл. 1a, 2a, 6б.

 

15. Р. Pelliot, L'edition collective, стр. 166.

 

16. Чжоу Ми, Ци-дун е-юй, гл. 19, стр. 244.

 

17. См.: Мэн-да бэй-лу, Мэн Хун сюань, — Гу-цзинь шо-хай, изд. “Янь-шань шу-юань”, [год]Цзя-цзин цзя-чэнь (1544), разд. 12 (Шо-сюань ши-эр), часть 9 (Пянь-цзи цзю), кн. 1, лл. 1a — 176; переиздание: Мэн-да бэй-лу, Сун Мэн Хун сюань, — Гу-цзинь шо-хай, Дао-гуан юань нянь (1821), Тяоци Шао ши Си-шань-тан Сун-янь чун кань бэнь, разд. 12, часть 9, лл. 1a — 17б (разд. паг.). О позднейших изданиях Гу-цзинь шо-хай см. Чжун-го цун-шу цзун-лу, т. 2, стр. 303/1. Гу-цзинь шо-хай состоит из 142 глав и включает 135 сочинений (Юн Жун, Ти-яо, т. 3, стр. 2585-2586).

 

18. В экземпляре, хранящемся в научной библиотеке ЛО ИВАН, некоторые слова снабжены транскрипциями, написанными карандашом в старой русской графике. Это, возможно, экземпляр, над которым работал В.П. Васильев при переводе Мэн-да бэй-лу.

 

19. Составитель и дата составления этого сборника, насчитывающего 105 древних и средневековых (до минского периода включительно) сочинений (по одному на главу), точно неизвестны. В одном из источников говорится, что он составлен минским Ли Ши, но о нем нет никаких других сведений. См.: Ху Юй-цзинь, Ти-яо бу-чжэн, ч. II, стр. 1048; ср. также Юн Жун, Ти-яо, т. 3, стр. 2733. Об изданиях и составе этого сборника см.: “Чжун-го цун-шу цзун-лу”, т. 1, стр. 327 — 328, 640 — 641.

 

20. О Мэн-дa бэй-лу см.: Мэн Хун, Мэн-да бэй-лу, — “Ли-дай сяо-ши”, Шанхай, 1940, [часть] 19, гл. 65, лл. 1a — 8а.

 

21. Mэн Хун, Мэн-да бэй-лу, — ЦШЦЧ, кн. 3906, Шанхай, 1940, стр. 1 — 9.

 

22. Дэн Янь-линь указывает на существование Мэн-да бэй-лу кроме Шо-фу, Гу-цзинь шо-хай и Ли-дай сяо-ши еще в следующих изданиях: 27-го года Гуан-сюя (1901); сборник Цзинь-нан сяо-ши; текст Мэн-да бэй-лу, сверенный Цао Юань-чжуном, в составе собрания Цзянь-цзин-тан цун-шу; сборник Сун-жэнь бай-цзя сяо-шо (“Рассказы [представителей] всех школ сунского времени”) и издание Ло Чжэнь-юя (Дэн Янь-линь, Чжун-го бянь-цзян ту-цзи лу (“Каталог карт и книг о границах Китая”), Шанхай, 1958, стр. 122/2). Из них Цзянь-цзин-тан цун-шу и Сун-жэнь бай-цзя сяо-шо, часть компиляции У-чао сяо-шо (“Рассказы [писателей] пяти династий”) неизвестного минского автора, впервые изданной в период Цин (1644 — 1911), зарегистрированы в Чжун-го цун-шу цзун-лу — каталоге, составленном работниками Шанхайской библиотеки и выпущенном в 1959 — 1962 гг. в трех томах, однако Мэн-да бэй-лу не упоминается в каталоге среди сочинений, включенных в указанные сборники (состав Цзянь-цзин-тан цун-шу и Сун-жэнь бай-цзя сяо-шо см.: т. I, стр. 582 — 583 и 764 — 766).

 

23. Р. Pelliot, L'edition collective, стр. 166.

 

24. Имеется в виду Фу Цзэн-сян, второе имя (цзы) Юань-шу (1872 — 1950), уроженец уезда Цзянъань пров. Сычуань, деятель просвещения, в 1917 г. — Министр просвещения гоминьдановского правительства, большой библиофил.

 

25. Шэн-у цинь-чжэн лу, предисловие Ван Го-вэя, лл. 1a — б.

 

26. О сб. Ли Синь-чуань, Цза-цзи см. прим. 12.

 

27. Р. Pelliot, L'edition, collective, стр. 166.

 

28. [Книга 1] Шэн-у цинь-чжэн лу цзяо-чжу; [2] Чан-чунь чжэнь-жэнь си-ю цзи чжу; [3] Мэн-да бэй-лу цзянь-чжэн, лл. 1a — 14а (текст и примечания) и 1a — 3б (послесловие Ван Го-вэя) и Хэй-да ши-люе цзянь-чжэн, лл. 1а — 30б (текст и примечания) и 1a — 2б (послесловие Ван Го-вэя); [4] Да-да као и Ляо Цзинь ши мэн-гу као.

 

29. Чжун-кэ гун — посмертный титул, присвоенный Ван Го-вэю свергнутым “императором” Пу-и.

 

30. На это издание собрания сочинений Ван Го-вэя существует цитированная выше обширная рецензия П. Пельо. См.: Р. Pelliot, L'edition collective, стр. 113 — 182.

 

31. Хайнин Ван Цзин-ань сянь-шэн и-шу, кн. 37, лл. 1a — 19a (текст и примечания) и лл. 1a — 2a.

 

32. Ван Го-вэй, Мэн-да бэй-лу Хэй-да ши-люе цзянь-чжэн, - “Го-сюе вэнь-ку”, т. 25, Бэйпин, 1936.

 

33. О титуле тай-ши см.: прим. 269 к переводу.

 

34. О титуле “го-ван” см.: прим. 151 к переводу.

 

35. Еще при жизни Чингис-хана после 1211 г. насчитывалось несколько десятков таких перебежчиков, большинство которых перешли на сторону монголов с большими контингентами войск или подчиненных им людей. Подробно см.: I. de Rachewiltz, Personnel, стр. 88 — 142.

 

36. Его биографию см.: Юань ши, гл. 149, лл. 5б — 6б; ЮШЛБ, гл. 18, л. 9б; Ту Цзи, МШЦ, гл. 51, лл. 1a — б (биография его сына Лю Ни); Синь Юань ши, гл. 146, стр. 6903/2 — 3. О нем см.: I. de Rachewiltz, Personnel, стр. 105, 107 (прим. 5), 110 (прим. 3), 111 — 112 (прим. 2), 124 — 125 (прим. 4).

 

37. Т. е. к Чингис-хану.

 

38. Сицзин, или “Западная столица”, — совр. уездный г. Датун в провинции Шаньси. См.: Ди-мин цы-дянь, стр. 349; Atlas, 42 — 43, Е-1 (Yun-chung).

 

39. Об этом см.: прим. 42. И. де Рахевильц полагает, что Лю Бо-линь был родом из Цзинина (Чахар) (I. de Rасhewiltz, Personnel, стр. 105), очевидно имея в виду Вэйнин — место, где Лю Бо-линь сдался Чингис-хану в 1211 г.

 

40. Дата (год синь-вэй, т. е. 1211) приводится по Ту Цзи (МШЦ, гл. 51, л. 1a). В Юань ши это событие отнесено к году жэнь-шэнь (1212) (гл. 149, л. 5б).

 

41. Юань ши, гл. 159, лл. 5б — 6б; Ту Цзи, МШЦ, гл. 51, лл. 1a — б. Даты приводятся по Ту Цзи, МШЦ.

 

42. Подробно о термине да-гэ сян-гун см.: прим. 316.

 

43. Чан-чунь си-ю цзи, кн. 1, л. 5б.

 

44. Там же, кн. 2, лл. 13б, 14а.

 

45. Там же, лл. 15а, 17б и 18б.

 

46. Хэй-да ши-люе, л. 23а.

 

47. О Фучжоу см.: L. Gibert, Dictionnaire, стр. 175.

 

48. Чжао-тао — чжао-тао ши (“вербовочно-карательный комиссар”). Это были специальные пограничные чиновники, которые вели дела с соседними народами.

 

По цзиньской табели о рангах (о нем см.: Н.Ц. Mункуeв, Китайский источник, стр. 95, прим. 33) они имели третий ранг первого класса (чжэн сань пинь). См.: Цзинь ши, гл. 57, л. 21а.

 

49. Лу (кит.) — букв. “дорога”. При династии Сун (960 — 1279) так обозначали самую крупную административную единицу. В монгольском языке XIII — XIV вв. лу соответствует термину colge (см.: А. М. Позднеев, Лекции по истории монгольской литературы, II, СПб., стр. 123; Б.Я. Владимирцов, Заметки к древнетюркским и старомонгольским текстам, — ДАН, 1929 — В, стр. 189 — 196; Р. Pelliоt, Notes sur le “Turkestan”, стр. 21; E. Haenisch, Steuergerechtsame der chinesischen Kloster unter der Mongolenherrsschaft, Leipzig, 1940, стр. 67; F.W. Сleaves, SMI, 1362, стр. 121, прим. 173; F.W. Cleaves, SMI, 1346, стр. 113 — 117, прим. 237. В 1230 г. территория Северного Китая была разбита на 10 лу (Юань ши, гл. 2, л. 2а).

 

50. Юань ши, гл. 150, лл. 16а — б. Юньчжун — совр. Датун (Ди-мин цы-дянь, стр. 967, Atlas, 42 — 43, Е-1). В период Цзинь, судя по “Географическому описанию” Цзинь ши, было лу Сицзин (см.: Цзинь ши, гл. 24, л. 12б), а при Юань оно было названо лу Датун (Юань ши, гл. 58, л. 30б). В нашем тексте речь идет о территории Шаньси.

 

51. Ту Цзи, МШЦ, гл. 49, л. 10б.

 

52. Синь Юань ши, гл. 135, стр. 6884/2.

 

53. Подробнее см.: Ту Цзи, МШЦ, гл. 49, лл. 10б — 11б; Синь Юань ши, гл. 135, стр. 6884/2 — 3. Биографию Ши-мо Мин-аня см.: Юань ши, гл. 150, л. 16а — 18а; ЮШЛБ, гл. 17, лл. 17б — 18б; Ту Цзи, МШЦ, гл. 49, лл. 10б — 12а; Синь Юань ши, гл. 135, стр. 6884/2 — 3; I. de Rachewiltz, Personnel, стр. 105, 116 (прим. 1), 122 (прим. 1).

 

54. Юань ши, гл. 150, л. 18а. Ср. также Ту Цзи, МШЦ, гл. 149, л. 11б; Синь Юань ши, гл. 135, стр. 6884/3. По Ту Цзи, Сянь-дэ-бу получил по наследству почетные титулы и должности отца: тай-бао (“великий хранитель”. Об этом титуле см.: прим. 214 к переводу), цзинь-цзы гуан-лу да-фу (об этом титуле см.: Цзинь ши, гл. 55, л. 5а; ср.: F.W. Cleaves, SMI, 1362, стр. 57 — 58, прим. 191), яньцзин син-шэн (“управляющего Яньцзина”) и мэн-у хань цзюнь бин-ма ду юань-шуай (“главнокомандующего монгольскими и китайскими войсками”); по Синь Юань ши — титулы и должности: тай-фу (“великий учитель”, — см.: прим. 214 к переводу), наместника Чжунду и гуань мэн-гу хань-цзюнь бин-ма да юань-шуай (“великого командующего, ведающего монгольскими и китайскими войсками”). В Юань ши сообщается, что Ши-мо Мин-ань был тай-фу, Шао-го гун и гуань мэн-гу хань-цзюнь бин-ма ду юань-шуай (гл. 150, л. 18а). Но наиболее достоверным следует считать мнение Ту Цзи о том, что Ши-мо Мин-ань был не тай-фу, а тай-бао (ср.: I. de Rachewiltz, Personnel, стр. 116, прим. 1).

 

55. I. de Rachewiltz, Personnel, стр. 113 — 114.

 

56. Там же, стр. 116.

 

57. О двух линиях в политике монголов по отношению к покоренным странам, представленных соответственно сторонниками хищнического ограбления завоеванного населения и теми, кто хотел применения более умеренных мер по выкачиванию средств из него и союза с местными феодалами, см.: И.П. Петрушевский, Рашид-ад-дин и его исторический труд, — [вступительная статья к] Рашид-ад-дин, т. 1, кн. 1, стр. 12 — 14; Н. Мункуев, О двух тенденциях в политике первых монгольских ханов в Китае в первой половине XIII в., — “Материалы по истории и филологии Центральной Азии”, Труды БКНИИ, вып. 8, Улан-Удэ, стр. 49 — 67.

 

58. ГЧВЛ, гл. 57, л. 12а; Юань ши, гл. 146, лл. 2б — За; Н.Ц. Mункуeв, Китайский источник, стр. 72 и 188.

 

59. Главы административных единиц лу в этот период в источниках называются то чжан-ли (“старший чиновник”), то чжан-гуань (“старшин начальник”) (ГЧВЛ, гл. 57, лл. 13а, 14а). В Юань ши начальники округов и областей (чжоу цзюнь) также названы чжан ли (гл. 146, л. 4б).

 

60. ГЧВЛ, гл. 57, лл. 13а-б; Юань ши, гл. 146, л. 4б; Н.Ц. Myнкуев, Китайский источник, стр. 74, 190 — 191.

 

61. О Ши-мо Сянь-дэ-бу сообщает и один из авторов Хэй-да ши-люе — Пэн Да-я, совершивший путешествие в Монголию в 1233 г. Сянь-дэ-бу был еще на службе в июле 1235 г. См.: I. de Raehewiltz, Yeh-lu Ch'u-ts'ai (1189 — 1243): Buddhist Idealist and Confucian Statesman, — “Confucian Personalities”, Stanford, 1962, стр. 364 (прим. 88). В биографических материалах о Сянь-дэ-бу не сообщается каких-либо подробных сведений о нем. См.: ГЧВЛ, гл. 57, лл. 12а, 13а — б; Юань ши, гл. 150, л. 18а; ЮШЛБ, гл. 11, лл. 2а, 3а; Ту Цзи, МШЦ, гл. 49, лл. 11б — 12а; Синь Юань ши, гл. 135, стр. 6884/3; I. de Rachewiltz, Yeh-lu Ch'u-ts'ai, стр. 202 — 203, 364 (прим. 88); I. de Rachewiltz, Personnell, стр. 105, 122; H. Ц. Мункуев, Китайский источник, стр. 43 — 44, 72, 74, 103 (прим. 80), 107 (прим. 108), 187 — 188, 190 — 191.

 

62. Т.е. за Ши-мо Сянь-дэ-бу.

 

63. Уйгур — хуй-ху жэнь, или хуй-хэ (huiqu[r], ui?u[r]) (о китайской транскрипции этого слова см.: К.A. Wittfogel and Feng Chia-sheng, History, стр. 92 — 93; J.R. Hamilton, Les Oulghours a l'epoque des Cinq Dynasties, Paris, 1955, стр. 61, прим. 1. Ср. также: Campagnes, стр. 253).

 

В китайских источниках XII — XIII вв. и более ранних термины “хуй-ху” и “хуй-хэ” могли означать как слово “уйгур”, так и “мусульманин”, так же как и термин “хуй-хуй” (мусульманин) мог быть употреблен вместо “уйгур”. Так, например, Чжао Хун, так же как автор Си-ю цзи Ли Чжи-чан и авторы Хэй-да ши-люэ Пэн Да-я и Сюй Тин, не делает различия между уйгурами и мусульманскими народами Запада, называя Джафар-ходжу хуй-ху (“уйгуром”). В переводе хуй-ху я передаю через “уйгур”, так же как хуй-хуй в Хэй-да ши-люе — через “мусульманин”. В.П. Васильев также переводил хуй-ху в Мэн-да бэй-лу как “уйгур” (В.П. Васильев, История и древности, стр. 219, 223).

 

Основную библиографию по этому вопросу см.: К. A. Wittfogel and Feng Chia-sheng, History, стр. 92 — 93; I. de Rachewiltz, The Hsi-yu-lu, стр. 48, прим. 55.

 

64. F.W. Cleaves, The Historicity of the Baljuna Covenant, — HJAS, vol. 18, 1955, стр. 396 — 397, 403. См. также I. de Rachewiltz, Personnel, стр. 102, прим. 1.

 

65. Обычная китайская транскрипция этого термина да-лу-хуа-ча (daru?aci). Daru?aci = Daru?a+суф. -ci(~ -cin), a daru?a = daru (“давить”) +?а. Daru, — очевидно, “подавлять всякое неповиновение”, daru?a или daru?aci “подавляющий [неповиновение]”. Даругачи были монгольскими чиновниками, назначаемыми для контроля над органами местной власти, в которых сидели представители покоренных народов. В китайском языке даругачи соответствовал термин чжан-инь гуань — букв.: “чиновник, ведающий печатью”. Действительно, даругачи имели в качестве знаков власти дощечку (gerege) и печать (tama?a~tam?a). О даругачи см.: Палладий, Старинное Монгольское сказание, стр. 255 — 256 (прим. 646); P. Ratchnevsky, Code, стр. 32, прим. 3; F.W. Cleaves, Daru?a and Gerege, — HJAS, vol. 16, стр. 237 — 255. Основную библиографию см.: F. W. Cleaves, SMI, 1362, стр. 57, прим. 178; I. de Rachewiltz, Personnel, стр. 135, прим. 2.

 

66. Юань ши, гл. 120, лл. 7a — б.

 

67. Там же, гл. 1, л. 18б; Цзинь ши, гл. 14, л. 10a.

 

68. Юань ши, гл. 1, л. 18б; Иакинф, История, стр. 76; A. Krause, Gingis Han, стр. 34.

 

68. Подробно см.: I. de Rachewiltz, Personnel, стр. 122, прим. 2.

 

70. Там же. О Джафар-ходже см.: Чан-чунь си-ю цзи, кн. 2, лл. 14а — б, 15а (Палладий, Си ю цзи, стр. 350 и 351; A. Waley, Travels, стр. 135, 137); Юань ши, гл. 120, лл. 6а — 8а; ЮШЛБ, гл. 17, лл. 14б — 15б; A. Waley, Travels, стр. 5, 135, 137; P. Pelliot, Sur un passage du Cheng-wou ts'in-tcheng lou, — “Ts'ai Yuan-p'ei Anniversary Volume”, Peking, 1934, стр. 925 — 926; I. de Rachewiltz, Personnel, стр. 102 (прим. 1), 114 (прим. 5), 122 (прим. 2).

 

Ту Цзи ошибочно отождествляет Джафар-ходжу с тангутом из свиты Чингис-хана А-ла-цянем (ТИМ, § 280) или А-ли-сянем (Си-ю цзи, кн. 1, л. 11a и далее) и Хасаном, упоминаемым в ТИМ, § 182 (Ту Цзи, МШЦ, гл. 46, л. 1a), и сообщения источников об этих трех лицах объединяет в биографию одного А-ла-цяня (лл. 1a — 2б), a Кэ Шао-минь также превращает Джафар-ходжу и А-ла-цяня в одно лицо (А-ла-цяня) (Синь Юань ши, гл. 131, стр. 6877/4). На ошибку этих двух авторов было указано Ван Го-вэем (Чан-чунь си-ю цзи, кн. 1, лл. 11а — 12а (на л. 11б цитата из Мэн-да бэй-лу приписана Хэй-да ши-люе. Это опечатка); кн. 2, л. 14а — б). Ван Го-вэй в свою очередь ошибочно считает возможным отождествлять А-ла-цяня с и-ли-чжи из Цзинь ши (Чан-чунь си-ю цзи, кн. 1, л. 11б), тогда как и-ли-чжи, монг. elji (elci, elcin), “посол” (см.: P. Pelliоt, — TP, vol. XXVIII, 1931, стр. 419 (рец. на “Travels” A. Уэйли, принявшего идентификацию Ван Го-вэя); I. de Rachewiltz, Personnel, стр. 102, прим. 1).

 

71. Цзинь ши, гл. 14, л. 6б.

 

72. Юань ши, гл. I, л. 18a; Иакинф, История, стр. 75; A. Krause, Cingis Нan, стр. 33. У H.Я. Бичурина имя передано неверно как Фуча-цил, очевидно, по орфографии, предложенной комиссией ученых, созданной императором Цянь-луном (1736 — 1795) для “исправления” имен в Ляо ши, Цзинь ши и Юань ши.

 

73. Цзинь ши, гл. 14, л. 9a.

 

74. О терминах см.: H. Ц. Myнкуев, Китайский источник, стр. 98,. прим. 54. Перевод лан-чжун ср.: R. des Rotours, Traite, t. II, стр. 967.

 

75. Хэй-да ши-люе, л. 8б.

 

76. Перевод ср.: R. des Rotours, Traite, t. II, стр. 916 (Index).

 

77. О цзо ю пин-чжан см.: прим. 479, 480 к переводу.

 

78. H.Д. Мункуев, Китайский источник, стр. 98, прим. 54.

 

79. В.П. Васильев, История и древности, стр. 217.

 

80. Об убийстве посла см. также: Юань ши, гл. 2, л. 2б; Иакинф,. История, стр. 156 — 157.

 

81. О переводе фразы см.: прим. 420 к переводу.

 

82. Циньчжоу — современный уездный город Тяньшуйсянь (пров. Гань-су) (Ди-мин цы-дянь, стр. 744; Atlas, 42 — 43, D-3).

 

83. Яо Суй, My ань цзи, — СБЦК, л. 16а.

Share this post


Link to post
Share on other sites
calmouk    7
ПОЛНОЕ ОПИСАНИЕ MOHГОЛО-ТАТАР

 

МЭН-ДА БЭЙ-ЛУ

 

/л.1а/ ОСНОВАНИЕ ГОСУДАРСТВА

 

Земли, на которых впервые возвысились татары 1, 2, расположены к северо-западу от [земель]киданей. Племена 3 [татар] происходят от особого рода 4 ша-то 5.

 

Примечание: от особого рода ша-то произошли белые татары 6. В Юань ши, в биографии Ала'ус-дигит Хури 7, говорится: “[Ала'ус-дигит Хури] происходил от яньмэньских 8 потомков ша-то” 9.

 

Поэтому 10 [о них ничего] не было известно в течение ряда поколений.

 

Их 11 имеются три рода: черные, белые и дикие.

 

В главе 19 сборника 2 Цза-цзи Ли Синь-чуаня 12 в параграфе “Поклоны татар у границ” [говорится]: “У татар все люди отважны и воинственны. Те, которые ближе к китайским землям, называются культурными татарами 13·. [Они] умеют сеять просо, варят его в глиняных котлах с плоским дном и едят. Те, которые дальше [от китайских земель], называются дикими татарами. [Они] не имеют утвари и доспехов, а для стрел употребляют только костяные наконечники. Так называемые дикие татары еще различаются как белые и черные. Нынешний Тэмoджин 14 есть черный татарин” 15. В Цзянь-янь и-лай си-нянь яо-лу 16 <[глава] 133> [сказано, что] в девятом году Шао-син (1.II.1139 — 21.I.1140) “цзиньский владетель Дань 17 назначил своего дядю Ху-ла-мэй 18 чжао-тао ши 19 для контроля /л.1б/ за рынками [в торговле с] двумя государствами — Ся 20 и татар 21. Татары [живут] к северо-западу от государства Цзинь. Те из них, которые ближе к китайским землям, называются культурными татарами. [Они] едят свой рис. Те из них, которые дальше [от китайских земель], называются дикими татарами. [Они] живут только охотой, стреляя [зверя] из лука” 22. Примечание: это различение существовало с древности. В [46] приложении Сы и к У-дай ши 23 [говорится]: “Правитель Сучжоу 24 Сюе Цзин-чжун был послан пожаловать диким татарам, [обитающим] на границах Юньчжоу 25, двести пятьдесят круглых щитов, и несколько сот луков и стрел, захваченных у киданей” 26. В “[Основных] записях” Ляо ши [за период правления императора] Тянь-цзу 27 [сказано]: “Елюй Да-ши 28, переправившись через Хэйшуй 29, увиделся с сян-вэнем 30 белых татар Чуан-гу-эр” 31. Это записи в литературе, в которых впервые встречаются [этнонимы] “дикие татары” и “белые татары”.

 

Так называемые белые татары несколько более тонкой наружности, вежливы и почитают родителей. Когда умирают [у них] отец или мать, то [они] ножом изрезывают себе лицо и плачут. Каждый раз, когда [я, Хун], проезжая рядом с ними, встречал таких, которые были недурной наружности и с рубцами от ножевых порезов на лице 32, и спрашивал, не белые ли [они] татары, [они всегда] отвечали утвердительно. Во всех случаях, когда [раньше они] захватывали в плен сыновей и дочерей Китая, [пленные китайцы] с успехом просвещали и делали [их] мягче. [Поэтому] белые татары в общении с людьми душевны. Ныне [они] являются потомками тех племен 33, 34.

 

Что касается их 35 государства, то временно государственными делами ведает [дочь] татарского владетеля Чингиса 36 принцесса Би-цзи 37.

 

В биографии Ала'ус-дигит Хури в Юань ши [говорится]: “Младший сын [Ала'ус-дигит Хури] Боёха 38 женился на принцессе Алахай-бэги 39. Принцесса была прозорлива и сметлива. Куда бы императорский поезд ни выступал в карательный поход, [император] оставлял [ее] наместницей 40. Важные дела управления армией и государством осуществлялись после обращения [к ней] с вопросом и получения приказа” 41. Это означает, что принцесса управляла в отсутствие императора делами монгольского государства 42. А в [Мэн-да бэй]-лу говорится о том, что [она] временно ведала 43 государственными делами белых татар.

 

/л.2а/ Помощник посла некий Субхан 44, недавно прибывший с миссией доброй воли 45 к нам, Сунам, [47]

 

В главе 1 продолжения 46 ЮЧБШ [сказано]: “После того Чингис отправил посла Джубхана 47 и других, чтобы наладить дружбу с Сунами. [Но послы] были задержаны цзиньским домом. Поэтому в год Собаки (1214) Чингис снова выступил в карательный поход против государства Цзинь” 48. Этот Субхан, упоминаемый в Мэн-да бэй-лу, и есть Джубхан. Его вторичное отправление к Сунам в качестве посла, вероятно, имело место в [году] синь сы. В Сюй Сун чжун-син цзы-чжи тун-цзянь Лю Ши-цзюя 49 <[глава] 15> [говорится]: “В синь-сы — четырнадцатом году [правления] Цзя-дин — посол государства татар Гахачи Сунь 50 прибыл для обсуждения дел”. В Шуанци цзуй-инь цзи <[глава] 2> Елюй Чжу 51 в примечании к Кай-гэ кай-юе цы говорится: “Когда в старину наш император Тай-цзу 52 выступил с войском, чтобы наказать Западный край, и в году синь-сы остановился у заставы Темэньгуань 53 сунский владетель Нин-цзун прислал государственного гонца 54 Гоу Мэн-юя 55, чтобы наладить дружбу и просить мира. Император Тай-цзу согласился с этим. Было приказано “императорскому курьеру” 56 Гэ-ха проводить [его] обратно в его страну” 57. Гэ-хэ-чи-сунь и есть Гэ-ха [упоминаемый у Елюй Чжу]. В то время Субхан, очевидно, являлся помощником Гахaчи Суня. Это событие произошло в год составления настоящего “Описания [монголо-татар]”. Поэтому [в нем] и говорится о “помощнике посла неком Субхане, недавно прибывшем с миссией доброй воли к нам, Сунам”. Что касается его последней поездки к Сунам в качестве посла и убийства [его Сунами], то [это] было в третьем году (4.II.1231 — 23.I.1232) [правления] Тай-цзуна 58. В Юань ши в “[Основных] записях” о Тай-цзуне [сказано о том, что] в третьем году правления Тай-цзуна [последний] “отправил Чобгана 59 в качестве посла к Сунам [для того, чтобы добиться разрешения на] проезд [войск] через [их] территорию [для нападения на государство Цзинь]. Суны убили его” 60. В Шуанци цзуй-инь цзи <[глава] 2> в собственном (авторском. — Н.М.) комментарии к стансам Кай-юе кай-гэ [говорится]: “Когда зимой в [году] синь-мао (4.II.1231 — 23.I.1232) наш император Тай-цзун выступил на юг в карательный поход против чжур-чжэней 61, был издан императорский указ императору Жуй-цзуну 62 отправить гонца Чобгана 63 и других в качестве послов к Сунам. Сунские люди убили его” 64.

 

Еще процитирую Ли-цзун ши-лу 65 <глава 83>: /л.2б/ “В синь-мао, четвертом году [правления] Шао-дин (4.??.1231 — 23.I.1232), [к сунскому двору] прибыл северный посол Субархан 66 под предлогом [переговоров о] проезде [войск] через [сунскую] территорию и соединении войск [обеих сторон для нападения на Цзинь]. Командующий войсками в округах [48] Цин[чжоу] 67, Е[чжоу] 68, Юань[чжоу] 69 и Мяньчжоу 70 Чжан Сюань заманил к себе Субархана и убил его”. Примечание: Джубхан, Чобган и Субархан есть соответствия этого Субхана. Когда он в первый раз отправлялся с посольством к Сунам, [он], вероятно, был в хуайдун чжи-чжи сы 71 по приказу Мухали. Поэтому [этот факт] не записан в [официальных династийных] историях.

 

является белым татарином. Каждый раз, когда [мы] ехали рядом, Субхан почтительно обменивался со мною приветствиями и выражал сочувствие за труды, причем говорил: “[Вы] много потрудились! [С моей стороны] не было ни забот, ни приема. Не взыщите, пожалуйста!”.

 

Так называемые дикие татары весьма бедны да еще примитивны и не обладают никакими способностями. [Они] только и знают что скакать на лошадях вслед за всеми [другими].

 

Нынешний император Чингис, а также все (его] полководцы, министры и сановники являются черными татарами 72.

 

Татары в большинстве случаев не очень высоки ростом. Самые высокие не превышают пяти чи и двух-трех цуней 73. [Среди них] нет также полных и толстых. Лица у них широкие и скулы большие. Глаза без верхних ресниц. Борода весьма редкая. Внешность довольно некрасивая.

 

Что касается татарского владетеля Тэмoджина, то он высокого и величественного роста, с обширным лбом и длинной бородой. Личность воинственная и сильная. [Это] то, чем [он] отличается от других. Чингис является сыном прежнего пай-цзы-тоу 74 Цзе-лоу 75.

 

Это — ошибка, вытекающая из слухов, [которыми пользовался автор]. В списке из Шо-фу вместо *** написано ***.

 

В их государстве пай-цзы-тоу есть начальник десяти человек. Ныне [Чингис] есть владетель, основавший государство, и, передавая [его имя и титул, китайцы] называют [его] Чэн-цзи-сы хуан-ди 76. /л.3а/ [Он] совершает карательные походы на восток и на запад, и государство его усиливается и расширяется. [49]

 

НАЧАЛО ВОЗВЫШЕНИЯ ТАТАРСКОГО ВЛАДЕТЕЛЯ

 

Нынешний император Чингис родился в [году] цзя-сюй (14.II.1154 — 3.II.1155) 77 [по китайскому лунному календарю]. У них в обиходе (***) <в Шо-фу [вместо ***] написано *** 78> сначала не было шестидесятилетнего цикла. Теперь [я] пишу об этом 79, тщательно изучив их высказывания [о возрасте Чингиса], чтобы легче было определить его возраст. По их обычаю, [они] каждый раз отсчитывают один год, когда зеленеют травы 80.

 

В Сань-чао бэй-мэн хуй-бянь 81 <[глава] 3> [говорится]: “Чжурчжэньские люди не знают летосчисления. Когда их спрашивают [об этом], то говорят: „Мы смотрим, сколько раз зазеленеет трава, и отсчитываем один год, когда зазеленеет трава"”. В Цза-цзи [Ли Синь-чуаня говорится]: “[Татары] не знают годов и месяцев. [Они] отсчитывают один год, когда зазеленеет трава” 82.

 

Когда у них люди спрашивают возраст, то [они] говорят: “Столько-то трав!”. [Я, Хун], также часто спрашивал у них дни и месяцы [их] рождения 83. [Они] смеялись и отвечали [мне]: “[Мы] никогда не знали этого!”. [Они] даже не могли вспомнить, было это весной или осенью 84. Каждый раз, когда [они] видят, что луна округлилась, [они] отсчитывают один месяц. Только когда [они] замечают, что появление зеленой травы задерживается, [они] понимают, что в этом году имеется добавочный [тринадцатый] месяц.

 

Чингис в малолетстве был захвачен в плен цзиньцами, обращен в рабство и только через десять с лишним лет бежал. Поэтому [он] знает все дела государства Цзинь. Этот человек мужествен, решителен, выдержан, снисходителен ко всем, почитает Небо и Землю, ценит доверие и справедливость. Тэмoджин, [имя], под которым известен [татарский владетель], есть не что иное, как [его] детское имя 85. Сначала [у татар] не было фамилий, не было также имен-табу 86. За последние годы на службе [у татарского владетеля] используют изменивших [своим] и бежавших чжурчжэньских [50] чиновников. Поэтому [татарский владетель] стал называться Чэн-цзи-сы хуан-ди в переводе [его титула на китайский язык]. Некоторые говорят, что Чэн-цзи-сы 87 /л.3б/ есть не что иное, как перевод двух [китайских] слов: “тянь цы” 88.

 

НАЗВАНИЯ ДИНАСТИИ И ГОДОВ ПРАВЛЕНИЯ

 

Татарское государство на юге 89 находится в соседстве с племенами цзю 90, а слева и справа с ша-то 91 и другими племенами. В старину существовало государство Монгус 92. В незаконный 93 [период правления] цзиньцев Тянь-хуй (1123 — 1134) [они, т. е. монгус] также тревожили цзиньских разбойников 94 и причиняли [им] зло. Цзиньские разбойники воевали с ними. Впоследствии же [цзиньские разбойники] дали [им] много золота и шелковых тканей и помирились с ними. Как говорится в Чжэн-мэн цзи Ли Ляна 95,

 

В Чжи-чжай шу-лу цзе-ти в разделе Вэй ши 96 [сказано]: “Чжэн мэн цзи; одна глава; составлена цзиньским человеком мин-вэй цзян-Цзюнем 97, правителем округа Дэнчжоу 98 Ли Да-ляном. [Он] был сыном большого разбойника [периода правления] Цзянь-янь (1127 — 1129) 99 и вместе с отцом Чэн сдался Цзинь” 100

 

“монголы 101 некогда переменили период правления на Тянь-син и [их владетель] назвал себя „родоначальником династии и первым просвещенным августейшим императором"” 102. Нынешние татары 103 очень примитивны и дики и почти не имеют никакой системы управления. [Я], Хун, часто расспрашивал их [об их прошлом] и узнал, что монголы 104 уже давно истреблены и исчезли. [51]

 

В Цза-цзи [Ли Синь-чуаня сказано]: “Существовало еще какое-то монгольское государство 105. [Оно] находилось к северо-востоку от чжурчжэней. При Тан его называли племенем мэн-у 106. Цзиньцы называли его мэн-у, а также называли его мэн-гу. [Эти] люди не варили пищи. [Могли видеть ночью]. [Они] из шкур акулы (?) 107 делали латы, [которые] могли защитить от шальных стрел. С начала [годов правления] Шао-син (1131 — 1162) [они] начали мятежи. Главнокомандующий 108 Цзун-би 109 воевал [с ними] в течение ряда лет, [но] в конце концов не смог покарать; только, разделив войска, удерживал важные стратегические пункты и, наоборот, подкупал их щедрыми [подарками]. Их владетель также незаконно назывался „первым августейшим императором-родоначальником" 110. Во времена цзиньского Ляна 111 /л.4а/ [они] причиняли зло на границах. [Как видно], они появились давно. <3десь опускаем> 112 Теперь татары называют себя Великим монгольским государством 113, и поэтому пограничные чиновники именуют их [сокращенно] мэн-да 114. Но [эти] два государства отстоят друг от друга с востока на запад в общей сложности на несколько тысяч ли. Неизвестно почему [они] объединены под одним именем. Ибо в период процветания государства Цзинь были созданы северо-восточное вербовочно-карательное управление 115 для обороны от монголов 116 и Кореи и юго-западное вербовочно-карателыюе управление для контроля над территорией татар и Си Ся. Монголы, очевидно, занимали [земли, на которых находились] двадцать семь круглых крепостей 117 того времени, когда У-ци-май 118 начинал дело (т. е. только что вступил на престол. — H. М.), а границы татар на востоке соприкасались с Линьхуаном 119, на западе располагались в соседстве с государством Ся, на юге доходили до Цзинчжоу 120 и достигали государства Больших людей 121 на севере” 122. [Мэн-да бэй-]лу, очевидно, основано на записях Ли [Синь-чуаня]. Однако Ли [Синь-чуань] пишет в неуверенных выражениях, а в [Мэн-да бэй]-лу прямо говорится о том, что прежнее монгольское государство уже было уничтожено и что нынешние монголы и есть татары. В Гу-цзинь цзи-яо и-пянь Хуан Дун-фа 123 сказано: “Существовало еще какое-то монгольское государство 124. [Оно] находилось к северо-востоку от чжурчжэней 125. Во времена цзиньского Ляна 126 [оно] вместе с татарами причиняло зло на границах. Только в четвертом году нашего [периода правления] Цзя-дин [52] [17.I.1211 — 4.I.1212] татары присвоили их имя и стали называться Великим монгольским государством” 127. Это 128 также основано на этой книге 129.

 

Ведь государства в северной стороне простираются то на тысячу ли, то [лишь] на сто ли и процветают и приходят в упадок, возникают и исчезают непрерывно.

 

При первом возникновении [государства] нынешних татар [у них] совсем не было письменных документов. Во всех случаях, когда рассылались приказы, повсюду отправлялись послы, [при этом] вырезались только метки 130 <в списке из Шо-фу пишется *** [вместо *** ]> 131 чтобы запомнить их 132. Послы не смели прибавить или убавить хотя бы одно слово. [Это] обычай их страны.

 

Поскольку их обычаи просты, то уйгуры 133 являющиеся [их] соседями, всякий раз, как [они] выменивают [товары] в обоих <в списке из Шо-фу пишется *** [вместо] *** > 134 Хэ, перепродают [эти товары] в их государстве.

 

В документах, применяемых ими самими [в сношениях] с другими государствами, до сих пор во всех случаях употребляется /л.4б/ уйгурская письменность 135. [Она] похожа на китайские нотные знаки для флейты 136. Но ныне, за последние два года, в сношениях с государством Цзинь [у татар] употребляется китайская письменность, так как чиновники государства Цзинь, которые бежали, изменив [своему государству], и сдались [татарам], желали быть взятыми ими на службу, не имея пристанища, и начали обучать их [составлению] документов. Весной прошлого года [я], Хун, каждый раз видел, как в отправляемых ими документах [они] назывались еще “великой династией”, а названия годов правления обозначались как “год Зайца” или “год Дракона” 137. Только в прошлом году [они] переменили [название года] на гэн-чэнь (6.II.1220 — 24.I.1221), а нынешний называют годом сынь-сы. Так-то! [53]

 

В Тан шу в истории сяцзясы 138 [сказано]: “[Они] ведут счет годам при помощи [названий] двенадцати животных. Если, например, год приходится на инь, то [его] называют годом Барса” 139. В Сюй цзы-чжи тун-цзянь чан-бянь 140 <[глава] 128> [говорится], что когда в первом году [правления] Кан-дин (15.II.1040 — 3.II.1041) помощник секретаря 141, [занимающийся] обработкой полей военных поселений, Лю Хуань был в качестве посла у Гу-сы-ло 142 в Мяочуань 143, [он], “пригласив [Лю Хуаня] сесть, участливо спрашивал: “Пребывает ли в покое дядя 144 Сын Неба?”. Когда [он] рассказывал о старых событиях, то [он], считая по двенадцатеричному циклу, говорил: “То-то было в году Зайца, то-то было в году Лошади” и т. д. 145 <[см. также] Сун ши, Биография Гу-сы-ло> 146.

 

Еще [татары] восхищаются монголами 147 как воинственным народом 148 и поэтому обозначают название династии как “великое монгольское государство” 149. [Этому] также научили их бежавшие чжурчжэньские чиновники. [Я], Хун, лично замечал, как их временно замещающий императора 150 го-ван 151 Мо-хоу 152 каждый раз сам называл себя “мы, татары” 153; все их сановники и командующие [также] называли себя “мы...” 154 <Подозреваю, что [после этого слова] пропущено три иероглифа: “да-да жэнь”. > Они даже не знают, являются ли они монголами 155 и что это за название,

 

По могольскому тексту ЮЧБШ, монголы во всех случаях называют себя манхол 156, а не говорят “татары”. Здесь [монголы] разговаривают с китайцем и поэтому употребляют название, [распространенное] в Китае.

 

/л.5а/ что такое название династии 157 и что такое название годов правления. Что касается ныне отправляемых документов, то перебежавшие чиновники, которые знают грамоту, во всех случаях усиленно объясняют [татарам] дела, чтобы научить их 158. В Нань-цянь лу 159

 

В Чжи-чжай шу-лу цзе-ти [сказано]: “Цзинь-жэнь нань-цянь лу, одна глава, сообщается, что [она] была составлена незаконным секретарем-сочинителем 160 Чжан Ши-янем. Если присмотреться к этой книге, то [54] возникает подозрение, что [она] не на языке северян. В ней есть явные несуразности. Некоторые говорят, что [это] творение Хуа Юе. Недавно задержанный житель Бянь[ляна] 161 главноуправляющий 162 Чжан И 163 сказал, что [в этой книге] все годы и месяцы противоречивы и не соответствуют [действительности]. [Это] тем более доказывает ее нелепость” 164. В комментарии к параграфу Нюй-чжэнь нань-си (“Переселение чжурчжэней на Юг”) второго сборника <[глава] 19> Цза-цзи Ли Синь-чуаня [сказано]: “В распространяющемся за последнее время Нань-цянь лу [освещение] всех событий ошибочно. Вероятно, южане подделали его. Ныне [мы] не берем [его]” 165. В Сун ши, в биографии Ли Синь-чуаня, есть [упоминание о] Бянь Нань-цянь лу [в объеме] одной главы 166. В Бинь туй лу <[глава] 3> Чжао Жу-ши 167 [говорится]: “Когда за последние годы цзиньские разбойники подверглись нападениям [со стороны] татар и бежали из Янь в Бянь 168 появилось сочинение Нань-цянь лу, [которое] широко распространяется в настоящее время. Что касается его достоверности, то в начале упоминается о том, что [данное сочинение] написано секретарем-сочинителем тун-чжи ланом палаты секретных сочинений, ци-ду-вэем 169, пожалованным [правом ношения] фиолетового [платья] 170 Чжан Ши-янем. У разбойников система чинов была подготовлена учеными, и должно было быть известно, что в [в этой системе], однако, нет никакого ранга тун-чжи. [Это] первое [доказательство] его ложности 171. У разбойников Ши-цзун 172 назначил своего внука Юань-вана 173 Цзина 174 наследником [престола]. [Его] отца звали Юнь-гун 175. Цзин, вступив на престол, посмертно сделал Юнь-гуна Сянь-цзуном. А в [Нань-цянь] лу говорится, что Цзин является сыном Юнь-чжи. [Это] второе [доказательство] его ложности. У разбойников все государи и подданные идут под детскими именами 176, однако каждый имеет собственное имя: Нянь-хань имеет имя Цзун-вэй, У-чжу имеет имя /л.5б/ Цзун-би [и т. д.]. А в [Нань-цянь] лу говорится о чжун-сянь ване Хане, чжун-ле ване Чжу [и т. д.]. [Это] третье [доказательство] его ложности. В Срединном государстве невозможно подробно знать дел разбойников, однако столько ложного уже выяснено в нем 177. А просвещенные чиновники 178 в большинстве верят ему” 179. В [сборнике] Цзы-ци вэнь-гао 180 <[глава] 25> в [сочинении] Сань ши чжи и [сказано]: “В рассказах сочинителей конца Ляо и начала Цзинь очень много погрешностей. Что касается последовательности изложения, установления названий годов правления и перемен названий [династий], карательных походов и войн, а также имен полководцев и министров, то [они] часто являются вымыслом, и ни в коем случае нельзя [им] верить. Например, Нань-цянь лу Чжан Ши-яня особенно путано”.

 

[55] записано, что в указе татар государству Цзинь говорилось о “девятом годе [правления] Лун-ху”. [Это] неверно.

 

Примечание: в современном издании Нань-цянь лу этого указа нет.

 

[Я], глупый, смотрю на это так, что если подождать еще [несколько] лет, то чиновники цзиньских разбойников, изменившие [своей династии] и бежавшие [к татарам], непременно научат их выбирать день рождения [императоров] и превращать его в праздник 181 да еще непременно научат их менять [названия] годов [правления] и установить название [династии].

 

КНЯЗЬЯ И ЦАРЕВИЧИ 182

 

[В семье] императора Чингиса всего было четыре брата 183. Чингис — старший. Первый императорский младший брат давно погиб в бою. Второй императорский младший брат зовется Бэлгyтэ-но[ян] 184 и теперь находится в [родной] стране. Третий императорский младший брат зовется Тэмoгэ-[от]джин 185. Возглавляемые им войска в большинстве [его] собственные. [Он] искусен в сражениях и имеет заслуги.

 

/л.6а/ В главе 1 ЮЧБШ [говорится]: “Хo'элyн 186 родила четырех сыновей: одного звали Тэмyджин, одного звали Хасар 187, одного звали Хачи'ун 188 и одного звали Тэмугэ 189”. Еще в главе 2 [говорится]: “Тэмyджин поймал на крючок рыбку золотистого цвета. Младшие братья его от другой матери — Бэктэр 190 и Бэлгyтэй 191 — отняли [ее у него]” 192. Это [означает, что] всего было шесть братьев вместе с Чингисом. В этом [Мэн-да бэй-] лу Бэлгyтэ-но[ян] есть Бэлгyтэй и Тэмyгэ-[от]джин есть Тэмyгэ или еще Тэмyгэ-отчигин 193 из “Генеалогических таблиц императорской родни” в Юань ши 194. Когда в [этих] таблицах [Юань] ши из пяти сыновей Ле-цзу 195 Тэмyгэ-отчигин стоит на четвертом месте, а Бэлгyтэй на пятом, то [это] последовательность по главенству и побочности, а не по старшинству.

 

Исследуем: по возрасту Бэлгyтэй, очевидно, находился между Хасаром и Хачи'уном. В [Юань-чао] би-ши отмечается, что, когда тайчи'уты 196 [56] пришли напасть, “Бэлгyтэй в густом лесу наломал деревьев и устроил засеку, а троих малых — Хачи'уна, Тэмyгэ и Тэмyлyн 197 — спрятал в расщелине скалы; Хасар перестреливался с тайчи'утами” 198.

 

[Далее], там, где отмечается факт потери восьми меринов, говорится также: “Тэмyджин сказал: „Коней наших увели". Бэлгyтэй сказал: „Я догоню". Хасар сказал: „Ты не сможешь. Я пущусь в погоню". A Тэмyджин сказал: „Вы оба не сможете. Я поеду"” 199. Из этих двух фактов выясняется, что, пожалуй, Бэлгyтэй по возрасту был несколько моложе Хасара. Когда в этом [Мэн-да бэй-] лу [Бэлгyтэй] считается вторым императорским младшим братом, /л.6б/ то говорится о нем, исходя из старшинства. Хасар и Хачи'ун оба уже умерли к этому времени. Только Бэлгyтэй и Тэмyгэ были еще живы. Поэтому так написано в этом [Мэн-да бэй-] лу.

 

У Чингиса весьма много сыновей. Старший сын Би-инь 200 был убит в бою при штурме западной столицы [цзиньцев] Юньчжуна 201 во время разгрома государства Цзинь. Ныне второй сын является старшим царевичем 202 и зовут [его] Йoджи 203. Третьего царевича зовут Oдэй 204. Четвертого царевича зовут Тянь-лоу 205 и пятого царевича зовут Лун-сунь 206. Все они рождены от главной императрицы. Ниже их есть еще несколько человек, рожденных от наложниц.

 

В “Генеалогических таблицах императорской родни” Юань ши [сказано]: “Шесть сыновей императора Тай-цзу: старший — царевич Джyчи 207, второй — царевич Чахатай 208, третий император Тай-цзун 209, четвертый — царевич Толуй 210, пятый — Уручи 211 и шестой — царевич Кoлгэн 212. Здесь 213 Йoджи есть Джyчи, Oдэй есть Тай-цзун, [т. е.] Oкoтэй 214, и Тянь-лоу есть Толуй. А что касается Лун-суня, то такого человека не было. Джyчи и Чахатай оба в это время еще находились в Западном крае. Поэтому здесь нет имени Чахатая, а запись о старшем и втором сыновьях также ошибочна.

 

Дочерей семь 215. Старшую принцессу зовут А-ци-бе-е 216. Ныне [она] выдана замуж за императорского зятя Боту 217.

 

В “Таблице принцесс” Юань ши [сказано]: “Чан го да-чжан гун-чжу 218 Тэмyлyн 219. Дочь Ле-цзу 220. Вышла замуж за Чан чжун-у вана 221 Боту. [57] [Он] вторично женился на Чан-го да-чжан гун-чжу Хочин-бэги 222, когда принцесса [Тэмyлyн] умерла” 223. [Имя] Хочин-бэги в ЮЧБШ пишется /л.7а/ Ходжин-бэки 224, а в Шэн-у цинь-чжэн лу — Хо'аджин-бэги 225. Здесь 226 *** [в имени] А-ци-бе-е также написано ошибочно вместо ***, а Бао-ту есть Боту.

 

Вторую принцессу зовут А-ли-хай бо-инь 227, а попросту госпожой Биги 228. [Она] когда-то была выдана замуж за беглого чиновника государства Цзинь Бай-сы-бу 229. После смерти [последнего она] живет вдовой и ныне управляет государственными делами белых татар; изо дня в день читает канонические книги. Ей прислуживают несколько тысяч женщин. Все [решения] о карательных походах и казнях исходят от нее самой.

 

В “Таблице принцесс” [Юань ши сказано]: “Чжао го да-чжан гун-чжу 230 Алахай-бэги. Дочь Тай-цзу. За Чжао у-и вана 231 Боёха 232 вышла замуж [эта дочь Тай-цзу]” 233, Еще в биографии Ала'ус-диги[т] Хури [в Юань ши сказано]: “Тай-цзу оставил Ала'ус-диги[т] Хури, [чтобы он] возвратился и охранял свое племя 234. [Он] был убит людьми своего племени, и вместе [с ним] был убит [его] старший сын Буян-Сибан 235. Его жена Алхай 236 взяв с собой младшего сына Боёха и племянника Джингyя 237, бежала от беды и по ночам, скрываясь, дошла до пограничной стены” 238. [В той же биографии] еще говорится: “В юности Боёха, следуя [за императором], участвовал в нападении на Западный край, по возвращении был пожалован [титулом] бэйпинского вана и женился на принцессе Алахай-бэги” 239 <Текст основан на Фу-ма Гаотан чжун-сянь ван бэй Янь фу 240. > Отсюда Алхай 241 является женой Ала'уса, а Алахай-бэги — женой Боёха. Господин Ту Цзи 242 говорит: Алхай-биги 243 в [Мэн-да бэй]-лу является, другим написанием Алахай-бэги, а Бай-сы-бу написано по ошибке вместо Буян-Сидань 244.

 

Еще в Хэй-да ши-люе в примечании Сюй Тина 245 говорится: “...Бай-сы-ма, другое [его] имя — Бай-сы бу, /л.7б/ был незаконным царевичем 246 белых татар, зятем Тэмoджина и первым мужем незаконной принцессы Ала-хан 247” 248. [58]

 

Примечание: Бай-сы-бу написано ошибочно по созвучию вместо Буян-Сибан, а Бай-сы-ма — сокращение и трансформация Буян-Сибан фу-ма. Алахан — другое написание Алахай. Буян-Сибан — старший сын Ала'уса. Поэтому [в Хэй-да ши-люе] сказано: “был незаконным царевичем белых татар”. Что касается фразы “был первым мужем незаконной принцессы Алахан”, то [это] говорится по отношению ко второму мужу. Поездка [Сюй] Тина с посольством имела место в [правление] Цзя-си (1237 — 1240) [династии] Сун. К этому времени прошло уже свыше десяти лет, с тех пор как Алахай-биги перешла к Боёха в качестве жены. Мэн Хун 249 написал [Мэн-да] бэй-лу в году синь-сы — как раз в том году, когда Чингис, находившийся в Западном крае, преследуя Джелал ад-Дина 250, прибыл в Индию. К этому времени Буян-Сибан давно уже погиб, а Боёха находился в армии и еще не вернулся. [Это] было как раз то время, когда Алахай жила вдовой 251. Объяснение Xy [Цзи] самое ясное и правильное. Поэтому полностью привожу его.

 

В главе 19 второго сборника Цза-цзи Ли Синь-чуаня 252 [сказано]: “В первом году [правления] Мин-чан (7.II.1190 — 26.I.1191) цзиньского владетеля Цзина 253 младший брат князя — шэ-шу 254 белых татар убил своего старшего брата и сам сел на престол. Сыну шэ-шу Бай-бо-сы только что исполнилось два года. Цзиньцы взяли [его] в свое государство, [и он] воспитывался в доме хэйшуйского тысячника. Когда весной седьмого года Тай-хэ (30.I.1207 — 18.I.1208) шэ-шу прибыл в Хуаньчжоу 255 для представления дани, цзиньцы напоили пьяным и убили его, воспользовавшись его беспечностью, посадили Бай-бо-сы на престол вана и отправили обратно в [его] государство. Сперва Бай-бо-сы в доме хэйшуйского тысячника увидел его дочь и полюбил ее. Теперь захотел взять [ее] в жены. [Но] Цзин не внял [его просьбе]. /л.8а/ [Тогда] Бай-бо-сы, обозлившись, изменил [цзиньцам] и перешел к черным татарам. Поэтому [черные татары] еще более усилились”. Да Цзинь го-чжи 256 приводит этот факт. Только [там] вместо Бай-бо-сы пишется Бай-сы-бо, т. е. то же, что Бай-сы-бу. Хотя в [сведениях], записанных [у Ли Синь-чуаня] в Цза-цзи 257, много ошибок, проистекающих из слухов, [циркулировавших среди] южан, здесь впервые встречается имя Бай-сы-бо.

 

Третья принцесса зовется А-у 258, выдана замуж за сына начальника департамента государственных дел 259 императорского шурина 260.

 

В “Таблице принцесс” Юань ши 261 [сказано]: “Место(-титул) принцессы государства Юнь 262; принцесса Тyмэлyн 263 вышла замуж за императорского зятя Чикy” 264. В таблице племен Рашида 265 сказано, что Чикy [59] был сыном Алчи-нояна 266. Алчи-ноян есть тот, о котором [говорится] в следующем параграфе [Мэн-да бэй-лу]: “...Алчи-ное[н] 267. ...[на аудиенции у императора] был пожалован [должностью] начальника департамента государственых дел, является младшим братом императрицы — главной [жены] Чингиса”.

 

Имен остальных [дочерей] не знаю. [У Чингиса] очень много внуков.

 

ПОЛКОВОДЦЫ И ЗАСЛУЖЕННЫЕ ЧИНОВНИКИ

 

Среди тех, кто оказал [императору] помощь при основании; [монгольского государства] 268, есть их тай-ши 269 и го-ван 270 Мо-хэй-лэ 271. [Это его] детское имя. Люди Срединного государства называют [его] Мо-хоу-ло 272, а в их указах [он] называется Моу-хэ-ли 273. Это — различия, вытекающие из [различного], слабого или сильного, произношения Юга и Севера 274.

 

В первоначальном комментарии 275 к Цза-цзи Ли Синь-чуаня [говорится]: “Са-мо-хэ 276 шаньдунец. Одни называют его Мо-хоу-ло 277, а другие Моу-хэ-ли 278. Неизвестно, которые из них правы”.

 

/л.8б/ [Мухали на аудиенции у императора] был пожалован [должностями] главнокомандующего 279 войсками в Поднебесной и управляющего 280 и [титулами] тай-ши и го-вана. [Он] — черный татарин. За последние десять лет [он] совершает карательные походы на восток и на запад и устрашает и потрясает варваров и китайцев 281. Все важные дела, [относящиеся к] походам и войнам, решаются [им] лично. Поэтому [его] называют временно замещающим императора. В платье [60] к системе [церемониала] целиком следует установлениям, [существующим] для сына Неба.

 

[У него] есть старший брат по имени Цзи-ли-гэ-на 282. Он сам имеет тысячу всадников и не ведает делами.

 

В Дунпин ван ши-цзя 283 [сказано] “У Кyн'yн-Кува 284 было пять сыновей: старший Ху-лу-ху-эр 285, следующий Ци-ли-ку-эр 286, следующий Myхали, следующий Буха 287 и следующий Дайсун” 288. Здесь Цзи-ли-гэ-на есть Ци-ли-ку-эр, а Мога 289 — Буха.

 

[У него] два младших брата: старший [из них] по имени Мога <в ЮЧБШ пишется Буха 290>теперь находится в ставке Чингиса и является [его] телохранителем; второй по имени гуй-ван 291 Дайсун всегда состоит в свите [императора].

 

Вместо гуй-ван, очевидно, следовало бы написать цзюнь-ван. В Юань ши, в биографии Мухали, [сказано]: “Татартай был потомком третьего сына Кyн'yн-'Кува — цзюнь-вана Дайсуна” 292. В ЮЧБШ <[глава] 9> сказано: “Охранная гвардия 293, которой прежде управлял родственник Бо'орчу 294 oгэлэ-чэрби 295, была увеличена до тысячи и приказано ему же управлять [ею]; одной тысячей было приказано управлять родственнику Мухали Буха” 296.

 

Го-ван каждый раз предупреждает подчиненных [ему] полководцев и солдат, чтобы они называли его только по детскому имени, как своих братьев, и не разрешает [им] называть [его] иначе.

 

/л.9а/ У го-вана есть только один сын, по имени Пао-а 297. <В биографии Мухали в Юань ши пишется Бо-лу 298, а в Хэй-да ши-люе — Бо-во 299.>

 

[Он] красивой наружности, не желает сбривать макушки, [как делают другие татары], только обвязывает [голову] платком 300, носит узкое платье и умеет [говорить] на языках различных стран.

 

Второй [за Мухали] — тай-фу 301 и го-гун 302 Ту-хуа-эр 303. По известности [он] уступает только Мо-хоу-ло 304. [61]

 

Еще есть некий Джэбо 305. [У него] чин также высокий. Ныне [он] следует за Чингисом и ведает крупными силами войск 306.

 

Еще второй за ним зовется Алчи-ное[н] 307. [На аудиенции у императора он] был пожалован [должностью] начальника департамента государственных дел, является младшим братом императрицы главной [жены] Чингиса.

 

Тай-фу Ту-ха-эр — это Елюй Ту-хуа. Джэбо — это Джэбэ, а Алчи-ное[н] — это Алчин-ноян.

 

Подчиненные [Алчин-нояна] также составляют свыше ста тысяч всадников. Люди, которыми он командует, достаточно соблюдают законы. Татары сами говорят, что те, которые следуют за го-ваном, — дурные [люди], а те, которые следуют за начальником департамента государственных дел, — хорошие [люди].

 

Второй за ним некто по имени Лю Бо-линь 308, уроженец округа Юньнэй 309 в землях Янь 310.

 

Во втором сборнике Цза-цзи Ли Синь-чуаня <[глава] 19> [сказано]: “Бо-линь был стрелком из лука из уезда Цзинин” 311. В Юань ши в биографии Лю Бо-линя [говорится]: “Бо-линь был уроженцем Цзинаня” 312.

 

Раньше [он] был начальником — командующим войсками 313 у цзиньцев и перебежал к татарскому владетелю. [У него] есть сын. [Он] весьма храбр, и, когда погиб в сражении старший сын татарского владетеля Тэмoджина, [последний] выдал замуж за сына Бо-линя жену старшего сына 314. [Бо-линь] вместе с татарами брал Яньцзин и другие земли и имеет большие заслуги. Бо-линь в прошлом уже был пожалован [титулом] вана. Недавно ушел на покой и пребывает дома в праздности. Его сын ныне является наместником Сицзина 315.

 

Второй, следующий за ним, зовется /л.9б/ его превосходительство министр Да-гэ 316. [62]

 

B Хэй-да ши-люе [сказано]: “Мин-ань 317 кидань. Ныне управляющий — да-гэ Яньцзина (Яньцзин да-гэ син-шэн) Хань-та-бу 318 является его сыном” 319. Да-гэ сян-гун — это да-гэ син-шэн. В биографии Ши-мо Мин-аня в Юань ши [говорится]: “В [году] бин-цзы (21.I.1216 — 7.II.1217) [Ши-мо Мин-ань] умер от болезни в городе Янь[цзин]. [Его] сын Сянь-дэ-бу, наследовав [его] должность, стал управляющим 320 Яньцзина” 321.

 

[Он] из семьи цзи и ныне является наместником в Янь-цзине.

 

Вместо “семья цзи”, очевидно, следовало бы написать “семья цзю”. Доказательством этого является то, что [название племени] цзю-эр-би, [встречающееся] в “[Основных] записях” за [годы правления императора] Тянь-цзу в Ляо ши, в “Таблице племен” 322 написано [в другой транскрипционной форме]: цзи-эр-би. Войска цзю существовали при обеих династиях — Ляо и Цзинь. В Го-юй цзе, [приложении к] Ляо ши, [сказано]: “Цзю — название войск” 323. В [параграфе] Бэй-мянь цзюнь-гуань [раздела] “Описание всех чинов” Ляо ши 324 упоминаются “двенадцать частей войск цзю”, “войска цзю, распределенные между различными дворцами”, “войска цзю яо-ляней” 325, “войска цзю различных племен” и “два войска цзю правителей” 326. В [разделе] “Географического описания” Цзинь ши 327 есть [параграф] “Девять мест сян-вэней” 328: “сян-вэнь [войск] цзю [из племени] ми”, “сян-вэнь [войск] цзю из [племени] му-дянь”, “сян-вэнь [войск] цзю из [племени] гу-дянь”, “сян-вэнь [войск] цзю из [племени] тaнгy[т]”, “сян-вэнь [войск] цзю из [племени] е-ла-ду”, “сян-вэнь [войск] цзю из [племени] и-дянь”, “сян-вэнь [войск] цзю из [племени] су-му-дянь”, “сян-вэнь [войск] цзю из [племени] ху-ду”, “сян-вэнь [войск] цзю из [племени] ся-ма”. В “Описании войска” [в Цзинь ши] 329 также записано: “В северовосточных лу войсками цзю из племен были племя де-ла и племя тангу[т]. В обоих племенах было 5585 семей цзю из пятков 330. Во всех остальных племенах, как чжу-лу, у-лу-гу, ши-лэй, монгол, цзи-лу /л.10а/ и бо-тэ-бэнь, [сообщения о] численности соответствовали действительности. В двух лу — юго-западной и северо-западной — было десять войск цзю: цзю су-мо-дяней, цзю е-ла-ду, цзю гу-дяней, цзю тангу[т]ов, цзю ся-ма, цзю му-дяне?, цзю монго[л]ов, цзю ми, цзю ху-ду” 331. В эти цзиньские так называемые войска цзю, по-видимому, набирались воины из различных племен, исключая чжурчжэней. В биографии Нэй-цзу Сяна [в Цзинь ши] 332 [говорится]: “[Во время] мятежа киданя Дэ-шоу И-со 333 и других все цзю [вместе с [63] мятежниками] также грабили и причиняли зло народу. Тогда Сян обеспокоился как бы [все цзю] не объединились с ними 334, и, поселив их в [разных] местах вблизи столицы, успокоил их. Некоторые говорили: „Обычаи людей цзю не отличаются от северных. Теперь, когда [их] поселили на внутренней территории, [они], вероятно, станут производить беспорядки. Как быть [тогда]?" Сян со смехом говорил: „Хотя цзю инородцы 335, но все же [это] наш пограничный народ: если обласкать их добротой, то почему [y них] не может быть никакого чувства [благодарности]? У нас здесь [они] никак не посмеют начать волнения". Впоследствии действительно не было никаких бедствий”. Эти люди цзю первоначально находились на северных границах, обычаи [у них] были одинаковы с северными и называли их “все цзю” 336. [Они], конечно, не были одного рода. Но в конце Цзинь “войсками цзю”, очевидно, обозначали киданьские войска. В “Описании войска” [Цзинь ши] 337 говорится: “Когда Сюань-цзун 338 переселялся на юг 339, войска цзю разбежались”. В Цза-цзи [Ли Синь-чуаня] сказано: “Во втором году [правления] Чжэнь-ю (12.II.1214 — 31.I.1215) взбунтовались яньцзинские войска цзю и совместно с татарами осадили Яньцзин” 340. В “[Основных] записях” Юань ши о Тай-цзу говорится: “В шестую луну [года цзя-сюй] (9.VII-7.VIII.1214) Джода и другие из [числа] цзиньских войск цзю убили своего главнокомандующего 341 и, придя во главе всех, сдались. Был отдан императорский указ Саммоха 342, Ши-мо Мин-аню и другим вместе с Джода и другими осадить Чжунду” 343.

 

А запись об этом событии в Шэн-у цинь-чжэн лу гласит: “Когда цзиньский владетель отъехал от Чжо 344, киданьские войска находились позади. По прибытии в Лянсян 345 цзиньский владетель, заподозрив их, хотел отобрать /л.10б/ у них выданные ранее панцири и лошадей и вернуть [их] в лагерь. Кидани взбудоражились и подняли мятеж, убили главнокомандующего Cy Вэня 346 и ушли. [Они] выбрали Джода, Бишэра 347 и Джалара 348 предводителями и вернулись в Чжунду. [Они] прислали посла в походный лагерь 349 императора 350 [с просьбой] принять в подданство, и тогда император приказал Саммуха-баду[р]у 351 из [племени] сал-джи'ур 352 и братьям-предводителям киданьского передового отряда тай-бао. Мин-аню 353 и другим в качестве проводников повести наши войска и соединиться с ними, а по прибытии вместе с Джода и другими осадить Чжунду общими силами” 354.

 

Отсюда становится известным, что “войска цзю”, о которых говорится в Цза-цзи [Ли Синь-чуаня], фактически обозначают киданьские войска. [64] Мин-ань также был киданем. Только поэтому [о нем в Мэн-да бэй-лу] говорится, что [он] “был из семьи цзю”.

 

За ним 355 следует некто по имени Джаба[р] 356. [Он] уйгур, уже стар и совместно [с Ши-мо Сянь-дэ-бу] также ведает делами в Яньцзине 357.

 

Джаба[р] — это императорский курьер 358 сян-гун Джаба[р] из. Чан-чунь си-ю цзи 359, Джабар-ходжэ из Юань ши 360. Так как, когда он умер, ему было 118 лет, то в это время [он], очевидно, был уже стар.

 

В Яньцзине и других местах есть командующий Чжи-шань-эр 361, командующий Ши 362, командующий Лю 363 и другие — [их] очень много.

 

“Командующий Чжи-шань-эр” 364 — это ошибка, должно быть: “командующий Джалар” 365. В биографии Елюй Ту-хуа в Юань ши [говорится]: “[Елюй Ту-хуа], возглавляя темников Джалар, Лю Хэй-ма и Ши Тянь-цзэ, пошел войной на Цзинь” 366. [Это] были так называемые три темника из ханьцев. Господин Шэнь И-ань 367 говорит: “[Выражение] „командующий Чжи-шань-эр" ошибочно.

 

Примечание: Командующий Джалар — это сын Е-сяня Ча-ла, [упоминаемый] в биографии Ши-мо Е-сяня в Юань ши, [он же] /л.11а/ Джалар 368, [упоминаемый] в биографии Елюй Ту-хуа. В биографии [Елюй] Ту-хуа сообщается, что “[Елюй Ту-хуа], возглавляя темников Джалара, Лю Хэй-ма и Ши Тянь-цзэ, пошел войной на Цзинь” 369.

 

В Ши чжун-у гун цзя чжуань Ван Юня 370 [говорится]: “Двор решил отобрать трех великих полководцев для того, чтобы [они] порознь управляли войсками в китайских землях. Был издан императорский указ его превосходительству 371 а также Лю Хэй-ма и Сяо Джала[р]у 372 пребывать на правом [крыле] и быть темниками, а всем тем, которые пребывают на левом [крыле], быть тысячниками”. Здесь “командующий Ши” — это [Ши] Тянь-цзэ, а “командующий Лю” — это [Лю] Хэй-ма. [Они вместе с Джаларом] как раз представляют собой так называемых трех темников китайских земель”. [65]

 

Каждый [из них] имеет войска, и все подчиняются приказам го-вана 373 Мо-хоу 374.

 

ДОВЕРЕННЫЕ МИНИСТРЫ

 

Главный министр 375 некий тай-ши То-хэ 376 есть старший брат тай-фу Ту-хуа 377 по происхождению чжурчжэнь и чрезвычайно хитер.

 

Оба брата перешли на сторону татарского владетеля и сделались полководцами и министрами.

 

Поскольку [в тексте] сказано, что тай-ши То-хэ является старшим братом тай-фу Ту-хуа, то это Елюй А-хай, То-хэ — это Ту-хуа. В таком случае старший брат назван именем младшего брата.

 

Второй за ним есть великий министр 378 — татарин Цзу-лэ-то-хэ 379.

 

Еще есть великий министр чжурчжэнь Ци-цзинь 380. Имен остальных не знаю. В общем все [они] — бежавшие чжурчжэньские чиновники. Как передавалось раньше, некие Бай Цзянь 381 и Ли Цзао 382 являлись министрами.

 

Вместо Цзянь, согласно следующему ниже тексту [Чжао Хуна], надо написать Лунь. B Да Цзинь го чжи <[глава] 21> [сказано]: “В восьмом году Тай-хэ (19.I.1208 — 5.II.1209) тай сюе шэн 383 Ли Цзао представил доклад /л.11б/ [императору] о дворцовых делах. Владетель 384 сильно разгневался и приказал приговорить [его] к ста [ударам батогами]. Некие У Фэн-чэнь, Бай Лунь и Тянь Гуан-мин 385 также представили доклад [императору], советуя предпринять поход на Север. Владетель посчитал, что [они] хотят самовольно поднять войска, стремясь к повышению по службе. Все [они] были подвергнуты ста ударам батогами. [Эти] четыре человека со своими семьями бежали в северные земли, сговорились [с их правителями] и предлагали [им различные] планы. Еще некоторые [племена] цзю отдавали [им] свои силы, и тогда великая армия 386 стала еще более воинственной” 387.

 

[Имена] Бай Лунь и Ли Цзао не встречаются в других сочинениях. Только в главе 5 Чжань-жань цзюй-ши вэнь-цзи Елюй Вэнь-чжэна 388 есть семь стихотворений, преподнесенных “командующему Пу-ча” 389, и в главе 6 [этого же сборника] есть одно стихотворение, преподнесенное в городе [66] Бyxa[p] 390 Западного края “командующему Пу-ча” 391. Этот человек в то время был комендантом 392 [города] Бухары. В стихотворении [он] назван правителем области 393. В этом случае названа его должность. Он также назван государственным министром 394. В данном случае отмечается его чин. По-видимому, [он] и есть этот Ли Цзао. В Чжо-гэн лу говорится: “Пу-ча именуют Ли” 395.

 

Ныне [я] только видел упоминание в одном месте о том, что Бай Лунь прибывал сюда во главе войск. Даже не знаю, жив ли [он] теперь.

 

В Яньцзине ныне есть некто Ила Цзинь-цин 396. [Он] кидань; выдержал экзамен, [на аудиенции у императора] был назначен литератором — членом свиты 397 и ведает бумагами 398.

 

Еще есть некто Ян Бяо 399. [Он] является главой министерства чинов 400.

 

Некий Ян Цзао 401 является у них наместником 402 Бэйцзина 403.

 

[Я,] Хун, видел, как [в Яньцзине] перед го-ваном [Мухали] стояли два старших секретаря 404 из правого и левого управлений 405.

 

B главе 1 Минь-чэнь ши-люе 406 приводится цитата из Лу-го чжун-у ван ши-цзя Юань Мин-шаня 407: “В [году] цзи-мао (18.I.1219 — 5.ІІ.1220) Тэмyр 408 из Сушэня 409 был назначен старшим секретарем левого управления, а Чжан Юй 410 из Ланчуаня 411 старшим секретарем правого управления”.

 

/л.12a/ Когда [ваш] посол приходил [к Мухали], то [эти] двое переводили его слова [на монгольский язык]. [Они] — бывшие правители у цзиньцев и чжурчжэни [по происхождению].

 

ВОЕННОЕ ДЕЛО

 

Татары рождаются и вырастают в седле. Сами собой они выучиваются сражаться. С весны до зимы [они] каждый день [67] гонятся и охотятся. [Это] и есть их средство к существованию. Поэтому [у них] нет пеших солдат, а все — конные воины. Когда [они] поднимают [сразу даже] несколько сот тысяч войск, [у них] почти не бывает никаких документов. От командующего до тысячника, сотника и десятника

 

В Сань чао бэй-мэн хуй-бянь их должности названы: тэ-му — темник, мэн-янь — тысячник, мао-мао-кэ — сотник и пу-ли-янь — десятник 412.

 

[все] осуществляют [командование] путем передачи [устных] приказов 413.

 

Всякий раз при наступлении на большие города [они] сперва нападают на маленькие города, захватывают [в плен] население, угоняют [ero] и используют [на осадных работах]. Тогда [они] отдают приказ о том, чтобы каждый конный воин непременно захватил десять человек. Когда людей [захвачено] достаточно, то каждый человек 414 обязан [набрать] сколько-то травы или дров, земли или камней. [Татары] гонят [их] день и ночь; если [люди] отстают, то их убивают. Когда [люди] пригнаны, [они] заваливают крепостные рвы [вокруг городских стен тем, что они, принесли], и немедленно заравнивают [рвы]; [некоторых] используют для обслуживания [колесниц, напоминающих] гусей 415, куполов для штурма 416, катапультных установок 417 и других [работ]. [При этом татары] не щадят даже десятки тысяч человек. Поэтому при штурме городов и крепостей [они] все без исключения бывают взяты 418. Когда городские стены проломлены, [татары] убивают всех, не разбирая старых и малых, красивых и безобразных, бедных и богатых, сопротивляющихся и покорных, как правило, без всякой пощады. Всякого, кто при приближении противника не подчиняется приказу [о капитуляции], непременно казнят, пусть даже [он] оказывается знатным.

 

Во всех случаях, когда [татары] разбивают оборону [68] города и захватывают добычу, то распределяют ее пропорционально. Каждый раз все от высшего до низшего независимо от количества [добычи] оставляют одну часть для /л.12б/ преподнесения императору Чингису, а остальное раздается повсюду [чиновникам] в зависимости от рангов. Получают свою долю также министры и другие [лица], которые находятся в Северной пустыне 419 и [даже] не приезжают на войну 420.

 

В главе 1 Сюй ЮЧБШ [говорится]: “Джoчи 421, Ча'адай 422, и Oгoдэй 423, взяв город Урyнгэчи 424, 425, поделили народ [между собой] и не оставили доли Тай-цзу. Когда [они] возвратились, Тай-цзу три дня не разрешал [всем] трем сыновьям входить и видеть [его]” 426.

 

Все планы военных походов сперва определяются в течение третьей и четвертой луны 427 и рассылаются по всем государствам 428. Еще на пиршествах [по случаю праздника начала лета] пятого дня пятой луны 429, 430 совместно решают, куда направиться [c войной] нынешней осенью. [После этого] все возвращаются в свои государства спасаться от жары и откормить [коней] на пастбищах. В восьмую луну 431 все собираются в Яньду и после этого выступают [в поход].

 

КОНЕВОДСТВО

 

Земли в татарском государстве богаты травой и водой и благоприятны для овец и лошадей. Лошадей у них на первом или втором году жизни усиленно объезжают в степи и [69] обучают. Затем растят в течение трех лет 432 и после этого снова объезжают [их]. Ибо первое обучение производится [только] для того, чтобы [они] не лягались и не кусались. Тысячи и сотни 433 составляют табун, [лошади] тихи и не ржут. Сойдя с коня, [татары] не привязывают [его]: и так не убежит. Нрав [у этих лошадей] очень хороший. В течение дня [их] не кормят сеном. Только на ночь отпускают их на пастбище. Пасут их в степи смотря по тому, где трава зелена или высохла. На рассвете седлают [их] и едут. Никогда не дают [им] бобов или зерна. Всякий раз, когда [татары] выступают в поход, каждый человек имеет несколько лошадей. [Он] едет на них поочередно, [сменяя их] каждый день. Поэтому лошади не /л.13а/ изнуряются 434.

 

ПРОВИАНТ

 

У татар земли изобилуют водой и травой и благоприятны для овец и лошадей. Это является [их] средством к существованию. Для утоления голода и жажды [они] пьют только кобылье молоко. Обычно молока от одной кобылы достаточно для насыщения трех человек. Дома или вне дома [татары] пьют лишь кобылье молоко или режут овцу на продовольствие. Поэтому в их стране у кого есть одна лошадь, непременно есть шесть-семь овец. Следовательно, если [у человека] сто лошадей, то [у него] непременно должно быть стадо из шестисот-семисот [голов] овец. Когда при выездах в карательный поход в Срединное государство [татары] съедают [в пути] всех овец, то [они] стреляют зайцев, оленей и диких кабанов для пропитания. Поэтому, сосредоточивая войска [численностью даже] в несколько сот тысяч [человек], [они] не разводят дыма и огня.

 

За последнее время [татары] захватывают людей Срединного государства и превращают [их] в рабов, [которые] бывают сыты, только [если] едят хлеб. Поэтому [татары] стали захватывать рис и пшеницу, и [теперь] в лагерях также варят кашицу и едят. В их государстве также в двух-трех [70] местах родится клейкое черное просо 435. Они варят и из него кашицу.

 

В Сы-и фу-лу к У-дай ши-цзи 436 [говорится]: “[Племена] си и цуань 437 варят кашицу из проса в котлах с плоским дном и пьют, разбавляя ее холодной водой” 438.

 

ВОЕННЫЕ ПОХОДЫ

 

Когда татары находились [еще в пределах] своего собственного государства, [в период правления] Да-дин (1161 — 1189) цзиньских разбойников, в Яньцзине и киданьской земле распространялись слухи о том, что-де татары /л.13б/ то и дело приходят и уходят и потеснят императора 439 так, что [ему] будет некуда деваться. Главарь [государства] Гэ 440 Юн стороной узнал об этом

 

Цзиньскому Ши-цзуну в свое время был пожалован титул гэ-вана. Поэтому он назван Гэ-цю (“главарем Гэ”).

 

и с тревогой сказал: “Татары непременно явятся бедствием для нашего государства!” И тогда отдал приказ срочно отправить войска в [их] жалкое захолустье 441 и истребить их. [В дальнейшем] через каждые три года посылались войска на север для истребления и уничтожения [татар], и это называли “сокращением совершеннолетних” 442 [у татар]. До сих пор китайцы 443 все помнят это. [Они] говорят, что лет двадцать назад в Шаньдуне и Хэбэе, в чьем бы доме ни были татарские [дети], купленные и превращенные в маленьких рабов, — все они были захвачены и приведены войсками. Ныне у татар среди больших сановников много таких, которые в то время были взяты в плен и жили в государстве Цзинь. При этом, когда их государство ежегодно представляло дань ко двору, [71] [цзиньцы] принимали их подарки 444 за заставой и отсылали их обратно, даже не допуская [их] на [свою] землю.

 

В [главе] 19 второго сборника Цза-цзи Ли Синь-чуаня [сказано]: “Так называемые дикие татары еще различаются как белые и черные. Нынешний [владетель] Тэмoджин есть черный татарин. Все подчинялись [государству] Цзинь в качестве вассалов 445. Каждый год их князь сам приезжал на место [приема] дани на цзиньской границе и лично преподносил [дань]. Цзиньцы также соразмерно делали ответные пожалования и не допускали [их] на свою территорию” 446.

 

В биографии Ли Юя 447 в Цзинь ши [говорится о том, что], “когда во втором году Мин-чан (27.I.1191 — 16.I.1192) князь [государства] Цао 448 по приказу [императора] угощал и одаривал северные племена, Юй сопровождал [его]” 449. В “[Основных] записях” о Тай-цзу в Юань ши [сообщается]: “Раньше император 450 ежегодно представлял дань [государству] Цзинь. Цзиньский владетель отправил вэйского князя Юнь-цзи 451 принять дань [от него] в Цзинчжоу 452. Император при виде Юнь-цзи не совершил поклона. Как раз в это время цзиньский владетель Цзин 453 скончался и Юнь-цзи, вступив на престол по наследству, решил, дождавшись, когда император снова привезет дань, погубить его на месте представления [дани]. Император /л.14а/ узнал об этом и потому порвал с Цзинь” 454. В Цза-цзи [Ли Синь-чуаня] <|глава] 19> [сказано]: “Когда Цзин находился на престоле, было приказано Юнь-цзи отправиться в Цзинчжоу 455 для принятия преподношений от черных татар. Увидев, что их князь Тэмoджин надменен и непокорен, и боясь, что [он] будет чинить беспорядки на границах, [Юнь-цзи] хотел по возвращении доложить Цзину о том, чтобы устранить его. Как раз в это время Цзин заболел и умер. Когда весной в третью луну третьего года [правления] Да-ань (15.IV. — 13.V.1211) татары привезли дань, Юнь-цзи послал крупные военные силы и расставил [их] в Шаньхоу 456, желая внезапно напасть и перебить их на месте вручения [дани], а после этого повести войска в глубь [татарской территории]. Как раз в это время какие-то из [пограничных инородческих] войск цзю разбойников 457 посетили татар и сообщили об этом деле. Так как татары сомневались и еще не верили, то информаторы снова прибыли к татарам. [Татары], послав людей на разведку и получив подтверждение, отступили и не поехали дальше” 458.

 

Татары бежали в песчаную пустыню 459. Озлобление проникло в мозг [их] костей. [72]

 

Когда вступил на престол незаконный Чжан-цзун, в течение [периода правления] Мин-чан (1190 — 1195) не допускались убийства и казни. Вследствие этого татары понемногу стали возвращаться в свое государство. [У них] прибавлялись совершеннолетние, росли и воспитывались. Чжан-цзун, [т.е.] Цзин, снова счел это бедствием [для своего государства]. Тогда [он] построил новую Великую стену 460 к северу от Цзин-чжоу 461 и поставил охранять ее людей цзю — тангутов 462. Но в связи с тем, что цзю-тангуты взбунтовались, взбунтовались все вожди, вступив в союз с цзю е-ла-ду, му-дянь, ми, хоу-дянь и другими.

 

В Фу-ма Гаотан чжун-сянь ван бэй [писателя] Янь Фу 463 [говорится]: “Раньше [предки этого князя] были онгутами 464 цзубуского государства 465. Из поколения в поколение [они] являлись предводителями племени. Когда Цянь-шань 466 в погибшем [государстве] Цзинь была границей и разграничивала Юг и Север, войско чжун-у вана <Ала'ус диги[т] Хури 467> удерживало этот важный пункт”.

 

[Тогда] цзиньцы послали войска и усмирили их. Люди цзю 468 разбежались и перекинулись на сторону татар. При этом среди уйгуров был некто по фамилии Тянь 469. [Он] обладал большими средствами, /л.14б/ вел торговлю на огромные суммы и часто приезжал в Шаньдун и Хэбэй. [Он] подробно рассказывал [татарам] о том, что у народа [там] изобилие вещей, и вместе с [пограничными инородцами] цзю убеждал татар привести в порядок войска и вторгнуться [туда] и разграбить [цзиньцев].

 

Тэмoджин ненавидел [цзиньцев] за их обиды и притеснения и поэтому вторгся в пределы [Цзинь]. Все пограничные округа были разгромлены и вырезаны. Яньские 470 разбойники говорили татарам: “Наше государство, как море, а ваше государство, как горсть песка. Как же [вам] поколебать [наше государство]!” У татар и доныне все — и стар и млад — помнят эти слова. Только в связи с тем, что они взяли Сицзин 471, государь и чиновники разбойников были сильно напуганы и собрали все без остатка отборные войска со [всего] государства. Командующий Ху-ша-ху 472 во главе [73] 500 000 конницы и пехоты нанес встречный удар по ним 473. Разбойники потерпели великое поражение. Снова были отобраны войска в Шаньдуне, Хэбэе и других местах [из числа] императорской гвардии телохранителей и других [лиц численностью] в 300000 [человек] и приказано назначить Гао-ци 474 главнокомандующим. [Они] снова потерпели поражение. По этой причине татары теснили [их] до стен Яньцзина. Когда же эта война кончилась, военные силы, [созданные] цзиньскими разбойниками за столетие, почти полностью были уничтожены и рассеялись. Их государство пришло в упадок. Впоследствии всякий раз при осадах окружных городов в Хэбэе, Шаньдуне, Яньбэе 475 и других местах разбойники никогда не осмеливались войти в соприкосновение [даже] с их 476 авангардом.

 

СИСТЕМА ДОЛЖНОСТЕЙ

 

Татары, унаследовав систему цзиньских разбойников, также учредили должность управляющего протоколами 477 президента департамента государственных дел 478, левого и правого министров 479, левого и правого пин-чжанов 480 и другие 481. [Они] еще учредили [титулы и должности] тай-ши, командующего 482 и другие 483. Что касается золотых дощечек 484, которые они носят при себе, то знатные чиновники первого ранга носят на поясе золотую дощечку [с изображением] двух тигров, обращенных друг к другу 485, называемую “драка тигров” 486.

 

Монгольские тигровые дощечки 487 в настоящее время еще встречаются. На них изображена тигровая голова. Это и есть то, о чем говорится [74] в [разделе] “Описание войска” Юань ши: “На лицевой стороне дощечки 488 фигура лежащего /л.15а/ тигра” 489. [Дощечек] с изображением двух тигров, обращенных друг к другу, не было. В Чан-чунь си-ю цзи [говорится]: “Император Чингис отправил приближенного чиновника Лю Чжун-лу 490. [На поясе у него] висела золотая дощечка [с изображением] тигровой головы 491. Надпись гласила: “[Пусть] ведет дела по усмотрению, как [если] бы мы лично ехали” 492. В пьесе Гуань Хань-цина Ю-юань цзя-жэнь бай юе тин сказано: “На поясе висит золотая дощечка [с изображением] тигровой головы” 493. В “Песнях Хучжоу” 494 в Шуй-юнь цзи Ван Юань-ляна 495 говорится: “Все гражданские и военные чиновники, в большинстве второго ранга, возвращаясь в родные деревни, носят на поясе дощечки [с изображением] тигровой головы”. Эта 496 ху-доу цзинь-пай есть фонетическое искажение ху-тоу цзинь-пай. Вследствие этого родилась версия об [изображении на дощечке] “двух тигров, обращенных друг к другу”. Далее. На монгольских золотых дощечках, найденных на территории России, выгравированы уйгурские, или монгольские буквы. [Дощечек] с гравировкой китайских иероглифов еще не встречалось 497.

 

[На этой дощечке] китайскими иероглифами написано: “Указ пожалованного Небом императора Чингиса. Должен вести дела по усмотрению!” 498. За ней следует простая золотая дощечка. [На ней] сказано: “Указ пожалованного Небом императора Чингиса. Спешно!” 499.

 

А за ней следует еще серебряная дощечка. Надпись одинакова с предыдущей.

 

Чингис также издает указы 500, распоряжения 501 и другие документы.

 

Всему этому научили их мятежные чиновники цзиньских разбойников.

 

Те, которых посылают к населению [с распоряжениями], называются императорскими курьерами 502, во всех округах чиновники-правители называются императорскими комиссарами — командующими войсками 503, а храбрецы, которые, находясь в свите [императора], носят луки и стрелы и прислуживают [императору], называются гвардией телохранителей 504. [75]

 

НРАВЫ И ОБЫЧАИ

 

Татары презирают дряхлость и любят силу. В их обычае нет взаимных драк и ссор. В первый день первой луны 505 [они] непременно поклоняются Небу. То же самое делают в [праздник начала лета] чун-у 506.

 

/л.15б/ Это и есть наследие, которое [они], долго живя в Яньцзине, получили от цзиньцев.

 

[Татары] находят радость в питье и пиршестве.

 

В “[Основных] записях” Цзинь ши о Ши-цзуне [говорится, что] в день гуй-ю второй луны двадцать четвертого года Да-дин (27.III.1184) император сказал: “Мы собираемся отправиться в Шанцзин 507. Когда, памятуя об обычаях нашей династии и почитая праздник дуань-у 508, к наступлению дуань-у мы прибудем в Шанцзин, то угостим и утешим наших родственников и почтенных старцев 509 в селах и деревнях” 510.

 

Когда го-ван Мо-хоу 511 возвращается из похода, всякий раз каждая из жен по нескольку дней подряд как хозяйка торжеств ставит вино и угощения и пьет-пирует с ним. У тех, которые находятся ниже [ero по положению], бывает то же самое.

 

По обычаю татары в большинстве случаев не моют рук, и [они] хватают рыбу или мясо [грязными руками]. Когда на руках появляется жир, [они] вытирают [их] об одежду. Они не снимают и не стирают одежду до тех пор, пока [она] не износится 512.

 

Женщины часто мажут лоб желтыми белилами 513. [Это] является заимствованием старой китайской косметики и до сих пор остается без перемен.

 

В верхах вплоть до [самого] Чингиса и в низах до [рядового] подданного все бреют голову 514, оставляя три чуба 515, как у китайских мальчиков. Когда передний немного отрастает, его подстригают, а два боковых связывают в маленькие пучки 516 и спускают на плечи. [76]

 

В Чан-чунь си-ю цзи [сказано]: “Мужчины связывают волосы и свешивают [их] до ушей” 517. В Синь ши Чжэн Со-наня 518 в основных чертах и кратко описываются [указанных] “три чуба”: “[Монголы] сбривают круг на самой макушке. Остающиеся спереди волосы [у монгольских мужчин] коротко подстрижены и свисают в беспорядке, но волосы по обе стороны [головы] отделяют и связывают в два узла. [Они] свисают до одежды слева и справа и называются “не [озирайся как] волк” 519. Имеется в виду, что узлы, свешивающиеся слева и справа, мешают оглядываться назад и [человек] не может трусливо озираться, как волк 520. Некоторые соединяют и заплетают [волосы слева и справа] в одну косу, и она прямо свисает сзади поверх одежды”. В <главе 28> Коре са Чон Инджи 521 /л.16а/ [говорится]: “У монголов обычай сбривать макушку до лба. Вид их (т.е. волос), как оставленные [клочья] волос. Средний из них называется це-чоу-эр” 522.

 

BOEHHOE СНАРЯЖЕНИЕ И ОРУЖИЕ

 

Что касается [личной] церемониальной гвардии 523 при Чингисе, то [в ставке Чингис-хана] водружается большое совершенно белое знамя 524 как [знак] отличия. Кроме этого, нет никаких других бунчуков и хоругвей. Только зонт также делается из красной или желтой [ткани]. [Император] восседает в кресле 525 [ — сиденье] северных варваров 526, украшенном головами драконов, обложенными золотом. В [узоре кресла] го-вана [Мухали] местами употребляется серебро, и этим [оно] отличается [от кресла Чингиса]. Его 527 седло и конское снаряжение 528 также украшены золотыми 529 [фигурами] свернувшихся драконов. То же самое у го-вана.

 

В Цза-цзи [Ли Синь-чуаня сказано]: “Вначале татары не находили применения накопленным богатствам. Дело доходило до того, что из серебра делали ясли для лошадей, а из золота — кувшины для вина. Большие из них весили по нескольку тысяч лян. [У татар] нравы были низки, [77] и долго не было различия между государем и подданным: Самоха 530 в [своей] резиденции пользовался даже императорским троном 531 с золотыми украшениями и ставил ноги на золотые табуреты. Нахватали столько, но не прекращали собирать” 532.

 

Ныне у го-вана водружают только одно белое знамя с девятью хвостами. Посередине [знамени] имеется черное [изображение] луны 533. Когда выступают с войсками, то разворачивают его.

 

В биографии Мухали в Юань ши [говорится о том, что в году] дин-чоу (8.II.1217 — 27.I.1218) [Чингис-хан] императорским указом пожаловал [Мухали титулы] тай-ши и го-вана и [должность] главного управляющего, ведущего дела от имени императора 534… [Он] дал [Мухали] водружаемое при выезде императора большое знамя с девятью полотнищами 535 и еще повелел всем полководцам: “[Пусть] Мухали водружает это знамя при отдаче приказов так же, как если бы мы лично были” 536.

 

Что касается его подчиненных, то надо быть непременно командующим 537, чтобы иметь знамя. У го-вана только один барабан. Бьют в него 538 перед сражением.

 

/л.16б/ В “[Основных] записях” о Тай-цзуне 539 в Ляо ши [говорится о том, что] в [день] гэн-цзы второй луны третьего года [правления] Хуй-тун (15.III.940) “[племя] у-гу 540 прислало посла для преподнесения [императору] пленных из государства Фулу 541. [Император] пожаловал и-ли-цзиню 542 этого племени знамя и барабан, чтобы тем самым показать его заслуги” 543.

 

Еще в “[Основных] записях” о Шэн-цзуне 544 “в Ляо ши [говорится, что] в девятую луну 8-го года Тай-пин (21.XI — 20.Х.1028) цзе-ду-ши племени северные ди-ле 545 Елюй Янь-шоу 546 просил [императора] проинспектировать все племена и пожаловать [достойным] знамена и барабаны. Был императорский указ последовать этому” 547. Это означает, что кидане очень ценили знамя и барабан и пользовались [ими] только в случаях необходимости пожаловать [ими кого-либо] 548. У монголов непременно нужно было быть командующим, чтобы иметь одно знамя, а у го-вана был всего лишь один барабан. [Это], очевидно, также схоже с обычаем Ляо. [78]

 

Луки седла делают из дерева; [седло] очень легкое и сделано искусно.

 

[Усилие, требующееся для натягивания тетивы] лука, непременно бывает свыше одной [единицы] ши 549. Ствол стрелы сделан из речной ивы. Сабли очень легки, тонки и изогнуты.

 

ПОСЛЫ

 

Послы у них называются сюань-чай. Когда [послы] приезжают от императора или из ставки го-вана, в округах и уездах, а также в ставках начальников, управляющих войсками, через которые проезжают [эти послы], все приходят выразить [им] почтение. Не спрашивая, высок или низок чин [посла], его встречают в домах с церемониями для равных 550, он проходит через [парадную] дверь с трезубцами 551 и садятся в окружных или областных управах. Правители 552 лично преклоняют колени [перед послом], для встречи [его] выезжают в предместье 553 и устраивают на ночлег в резиденциях правителей или управах. Провожают и встречают его за предместьем с барабанами, трубами, знаменами и флагами, певичками и музыкой.

 

Всякий раз, как [послы] увидят лошадей, тотчас меняют. Все сопровождающие и едущие вместе [с ними также] могут сменить лошадей 554. Это называется “ехать на станционных лошадях”, то есть то же, что [значило] “ехать на перекладных” 555 в древности.

 

Недавно, когда [я], посол, прибыл в ставку их го-вана, церемонии при всех встречах были весьма просты и слова /л.17а/ весьма прямы. При этом говорили: “Ты добрый министр доброго императора великих Сунов”. Вообще их характер простой, и [в нем] есть дух глубокой древности. Достойно сожаления, что учат их изменившие и бежавшие чиновники [79] цзиньских разбойников! Теперь [они] постепенно уничтожают [их] первозданность, разрушают [их] естественность 556 и обучают [их] коварству. [Это] отвратительно!

 

ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЯ

 

При гадании о счастье и несчастье, наступлении и отступлении, резне и походе каждый раз берут баранью лопатку 557, разламывают ее в огне железным молотком и смотрят трещины на ней, чтобы решить важное дело 558. [Это] похоже на [китайское] гадание на черепашьих панцирях 559.

 

В Хэй-да ши-люе [сказано] 560: “Что касается их гадания, то [татары] сжигают баранью лопатку и, смотря по благоприятности и неблагоприятности узоров на ней, определяют счастье и бедствие, отказывает или дарует Небо. Этим решается все. [Они] верят в это очень искренне. Называют это „сжигать пи-па"” 561. В Чжун-шу лин Елюй гун шэнь-дао бэй Сун Цзы-чжэня 562 [сказано]: “[Чингис-хан] каждый раз перед выступлением в карательный поход непременно приказывал его превосходительству заранее погадать о счастье и бедствии. Император также сжигал баранью бедренную кость 563, чтобы сличить с ним [результаты]” 564.

 

Всякий раз, когда [они] пьют вино, [они] прежде всего совершают возлияние. В их обычае больше всего чтить Небо и Землю. По каждому делу [они] непременно упоминают Небо. Когда [они] слышат гром, то пугаются и не смеют отправляться в поход. “Небо зовет!” — говорят они.

 

ЖЕНЩИНЫ

 

/л.17б/ По их обычаю, когда выступают в поход, независимо от знатности и подлости, в большинстве случаев отправляются, взяв с собой жен и детей. [Они] сами говорят, что [женщины] нужны, чтобы заботиться о таких делах, как поклажа, платье, [80] деньги и вещи. У них исключительно женщины натягивают и устанавливают войлочные палатки 565, принимают и разгружают верховых лошадей, повозки, вьюки и другие вещи. [Они] очень способны к верховой езде, носят платье вроде [одеяния] китайских даосских монахов 566. А все жены вождей имеют [еще] шапку гу-гу 567. [Эта шапка] сплетается из проволоки 568, по форме похожа на [китайскую] “бамбуковую жену” 569 и высотой свыше трех чи. Ее украшают темно-коричневыми узорчатыми вышивками или жемчугом и золотом. Сверху на ней еще имеется [торчащая вертикально] палочка. Ее украшают темно-коричневым сукном.

 

В Чан-чунь си-ю цзи [сказано]: “В качестве головного убора замужних женщин [у монголов] используется береста высотой свыше двух чи. Часто ее покрывают черным грубым сукном. Богатые [женщины] пользуются [для этой цели] красной тафтой. Верхняя часть этого [головного убора] похожа на гуся или утку. Название [его] гу-гу. [Женщины] очень боятся, чтобы люди не задели [его]. При входе в шатер и выходе [им] приходится нагибаться” 570. В Хэй-да ши-люе [сказано]: “[Я, Сюй] Тин, видел изготовление их гу-гу: делают каркас из березы 571 и обертывают его красной тафтой или золототканым шелком, а на макушке прибивают прутик 572 ивы или из железа длиной четыре-пять чи и обертывают его темно-синим войлоком, [причем] их 573 люди из верхов украшают его цветами из зеленых перьев зимородка 574 или [кусками] разноцветных шелковых тканей нашей династии, чтоб они развевались [на ветру], а люди из низов [общества] — фазаньими перьями” 575. В Сян-чэ ци-бао из Луань-цзин цза-юн 576 [писателя] Ян Юнь-фу [сказано]: “С гу-гу и оборок халата 577 снимаются украшения и перья и передаются девушкам”. Авторское примечание [там же гласит]: “Во всех случаях, когда [монголки] в гу-гу [едут] в повозках, [они] выдергивают из него перья [длиной] свыше чи и передают девушкам-служанкам, [которые] сидят напротив, держа [их] в руках. Если даже едут императорские жены на слонах, все равно бывает так” 578.

 

В Нань-сюнь-дянь ту-сян као 579 Xy Цзина < [часть] вторая > [81] [говорится]: “В Юн-лэ да-дань 580 под рифмой фу /л.18а/ в рубрике „Монгольские головные уборы и платье" приводится цитата из Сицзинь чжи 581, [которая] гласит: „Гу-гу покрывают темно-красным узорным шелком. Остов 582 из бамбука. Если остов легок, то [и гу-гу] легкая. [Гу-гу] высшей категории большая, следующей — средняя, а следующей [за ней] — маленькая. Ее переднюю часть украшают крупными жемчужинами, уложенными [в виде] драконов, фениксов, домов, башен и пр. Швы на ней закрывают еще длинными связками жемчужин, а также выбитыми на железе [различными] изображениями и вышитыми шелком квадратами. Еще [к ней] прикрепляют [волнистыми] рядами крошечные цветки; на ней еще [есть] изображения башен, [выложенные] из драгоценных камней, обрамленные золотой проволокой. На самой верхушке [шапки] имеется крест для [установления] бамбуковой трубки, в которую вставляют фазаньи перья и гребешки. [Это фазаны-петухи с горы] Утайшань. Ныне жители Чжэньдина 583 разводят дома этих фазанов из-за их хвостов. [Они] очень дороги. Сзади в гу-гу втыкаются пучки перьев. [Они] окрашены в разные цвета и похожи на летящие веера, [когда женщины едут верхом]”.

 

[У женщин] еще бывает халат с большими рукавами, как китайская шуба на птичьем пуху, широкий и длинный, волочится [полами] по земле. Когда [женщина] идет, то две рабыни 584 поддерживают [шлейф] 585.

 

[У татар] не запрещено мужчинам и женщинам [на пирах] сидеть смешанно и тем более друг друга уговаривать и угощать [вином]. Когда [ваш] посол, [отправленный] на Север 586, прибыл к ним, то при встрече го-ван тут же велел ему выпить вина. Вместе [с ним] сидели его жена принцесса Лай-мань 587 и все восемь наложниц 588, которых величают госпожами 589. [Они] присутствовали вместе [c ним] на всех пирах-выпивках. Упомянутые наложницы все ослепительной белизны и красивой наружности. Четыре из придворных дам 590 цзиньских разбойников, а четыре [других] — татарки. [82] Из [всех восьми] четыре госпожи особенно красивы и пользуются наибольшей любовью [го-вана] 591. Все [они одеты] в платья 592 и шапки 593, [какие носят] северные варвары.

 

ПИРЫ, ТАНЦЫ И МУЗЫКА

 

Когда го-ван выступает с войсками, его сопровождают также музыканты. Это семнадцать-восемнадцать красивых девушек 594. [Они] очень смышлены и в большинстве случаев играют Да-гуань юе 595 и другие песни на четырнадцатиструнном 596 /л.18б/ и других [инструментах]. Тихо бьют в ладоши в такт [музыки]. Их танцы очень странные [по сравнению с китайскими].

 

По обычаю татар [на пиру] хозяин держит в руках блюдо и чарку и уговаривает гостя [пить и есть]. Если гость, который пьет, оставит хоть каплю, то хозяин ни в коем случае не берет обратно чарку 597. Когда видят, что человек выпил [вино] до конца, то бывают рады.

 

Когда они играют в [конный] мяч 598, то бывает только двадцать с чем-то всадников. [Они] не используют много лошадей [при этой игре]: не любят шума их. [Однажды] по окончании [такой] игры [го-ван] прислал человека пригласить к нему нашего посла. Тогда [го-ван] сказал: “Сегодня играли в мяч. Почему [ты] не пришел?” [Я, ваш посол], ответил: “[Я] не знал вашей воли пригласить меня и поэтому не посмел прийти”. Тогда го-ван сказал: “Ты приехал в наше государство, — следовательно, стал человеком одной [с нами] семьи. Приходи веселиться с нами всякий раз, когда бывает пир, игра в мяч 599 или облава [на зверей] и выезд на охоту! Зачем еще нужно, чтобы приходил человек приглашать и звать!” После этого [го-ван] громко расхохотался и оштрафовал [вашего посла] шестью чарками вина 600. К концу дня [ваш посол] неизбежно опьянел сильно и тем кончил.

 

Кроме того, по их обычаю при каждой выпивке сидящие [83] рядом отведывают еще [вина] друг у друга и обмениваются [чарками]. Если [сосед] держит чарку в одной руке, то это значит, что мне нужно отведать [y него] глоток [вина], и только тогда он посмеет выпить. Если же [он] держит чарку двумя руками, то он обменивается со мной чарками и я должен выпить его вино до дна. Но [еще] наливают вино, чтобы попотчевать его. Поэтому [человек] легко пьянеет.

 

Всякий раз, когда [татары] видят, что чужеземный гость, напившись, шумит, нарушает этикет, либо его рвет или [он] уснул, они бывают очень довольны и говорят: “Раз гость напился, то, значит, [он] с нами душа в душу!”

 

Го-ван в день прощания с ним нашего посла предупредил сопровождающих чиновников: “Во всех хороших городах оставляйте [его] на несколько дней дольше. Пить [ему] давайте хорошее вино и есть [ему] давайте хорошую пищу 601. Пусть играют [для него] на хорошей флейте и бьют в хороший барабан!”.

 

“Хорошие города”, о которых [он] говорил, — это хорошие окружные и уездные города.

 

/л.19а/ Третий день первой луны [года] бин-инь (15.II.1926). Заимствован минский рукописный список Шо-фу, хранящийся у господина Фу 602 из Цзянъаня, и [с ним] сличено издание из Гу-цзинь шо-хай. [84]

 

[ПОСЛЕСЛОВИЕ BAH ГО-ВЭЯ]

 

/л.1а/ “В заглавии этой книги [сказано, что она] составлена сунским Мэн Хуном. В книге [автор] также называет себя Хуном. Согласно биографии Мэн Хуна в Сун ши Хун никогда не ездил к монголам в качестве посла. Подозреваю, что [автором рассматриваемого сочинения] является другой человек. В книге говорится о том, что “прошлый год” был годом гэн-чэнь (6.II.1220 — 24.I.1221), а “нынешний” является годом синь-сы (25.I.1221 — 12.II.1222). Это значит, что книга была написана в [году] синь-сы (1221), а именно в четырнадцатом году [правления] Цзя-дин сунского [императора] Нин-цзуна 603 или шестнадцатом году [правления] монгольского Тай-цзу. В этом году Суны послали Гоу Мэн-юя к монголам просить мира. В Юань ши 604 в “[Основных] записях” о Тай-цзу [говорится, что] в шестнадцатам году “Суны прислали Гоу Мэн-юя просить о мире”. В примечании к стансам Кай-гэ кай-юе в Шуанци цзуй-инь цзи 605 <[глава] 2> Елюй Чжу [сказано]: “Когда в старину наш император Тай-цзу 606, выступив с войсками для наказания Западного края 607, летом года синь-сы остановился у заставы Темэньгуань, сунский владетель Нин-цзун прислал государственного гонца Гоу Мэн-юя для того, чтобы наладить дружбу и просить о мире. Император Тай-цзу согласился с этим и повелел императорскому курьеру Гахa 608 проводить [Гоу Мэн-юя] в его страну” 609. <В Сюй Сун чжун-син бянь-нянь цзы-чжи тун-цзянь Лю Ши-цзюя, [глава] 15, [говорится, что] в четырнадцатом году Цзя-дин, [году] синь-сы (25.I.1221 — 12.II.1222), государство татар прислало Гахaчи Cy-ня 610 послом для обсуждения дел 611. Гахaчи Сунь — это императорский курьер Гахa из примечания к стансам Кай-гэ кай-юе в Шуанци цзуй-инь цзи, тот, которого Чингис послал провожать Гоу Мэн-юя.>

 

Еще процитирую Шу-бянь ши люе 612. “В первом году Шао-дин, [году] у-цзы (8.II.1228 — 26.I.1229), императорский комиссар 613 Чжэн Сунь 614 встретился со сменяемым [им] чиновником чжи-чжи-ши Сычуани Гуй Жу-юанем 615 в Шуньцине 616 и сообщил ему тайный смысл мирных переговоров, на который тогда [люди] намекали друг другу; при этом преподнес ему две книги Гоу Мэн-юй ши-бэй лу 617, пожалованные двором”. Следовательно, даже существовала записка Гоу Мэн-юя о посольстве на Север в этом году. Но [Гоу] Мэн-юй побывал в далеком Западном крае, а описанный в этой книге маршрут заканчивается в Яньцзине и не охватывает Внешней Монголии. Кроме того, [Гоу] Мэн-юй лично виделся с Тай-цзу, а [85] составитель [Мэн-да бэй-]лу видел только го-вана Мухали. Поэтому очевидно, что это [сочинение] не представляет собой книги [Гоу] Мэн-юя. В параграфе Цзя-дин бао-си [сочинения] Цидун е-юй 618 <глава 19> говорится: “Цзя Шэ, будучи /л.1б/ „распорядителем границ" 619 Хуайдуна 620, послал советника [штаба] главнокомандующего 621 Чжао Хуна 622 к монгольским войскам в Хэбэе для обсуждения дел. По прошествии долгого времени [Чжао] Хун возвратился, получив преподнесенную [двору] их главнокомандующим 623 Пу-лу-хуа 624 императорскую печать, [сделанную] при почтительном получении императором приказа Неба 625 [на занятие трона]; [эта печать] вместе с книгой образцов императорских печатей третьего года [правления] Юань-фу (12.II.1100 — 30.I.1101) и императорской печатью для ярлыков, представленной заместителем главнокомандующего всеми войсками 626 области Чжэньцзян 627 Чжай Чао-цзуном 628, была сдана двору. Был издан императорский указ управлению церемониями императорских жертвоприношений 629 и министерству ритуала 630 обсудить церемониал приема [этих] сокровищ (т.е. печатей. — H. M.). Это было в седьмую луну 14-гo года [правления] Цзя-дин (21.VII-18.VІІІ.1221)> 631. В биографии Цзя Шэ в Сун ши также говорится: “Раньше Чжай Чао-цзун получил императорскую печать и представил двору. Теперь Чжао Хун возвратился, также получив яшмовую печать; текст [на ней] был, как на императорской печати, но крупнее” 632. Это говорит о том, чта в [году] синь-сы [правления] Цзя-дин некий Чжао Хун ездил к монгольским войскам в качестве посла. [Дата его посольства и имя посла] совпадают с датой и именем, сообщаемыми в этой книге. Следовательно, данную книгу, вероятно, написал именно этот человек. Потомки, не зная его фамилии, ошибочно приняли его за Мэн Хуна. Согласно [Цидун] е-юй, [Чжао] Хун был послан императорским комиссаром Хуайдуна Цзя Шэ без приказа двора, так же как впоследствии императорский комиссар Цзянхуая 633 Ши Сун-чжи 634 отправил Цзоу Шэнь-чжи 635 в качестве посла для принесения благодарности монголам [в ответ на их посольство]. А что касается назначения послом Гоу Мэн-юя в этом году, то оно было осуществлено по приказу двора. Поэтому [Гоу] Мэн-юй доехал до Западного края и повидал Чингис-хана, а [Чжао] Хун побывал только в Янь[цзине] и видел Мухали. В биографии Ли Цюаня 636 в Сун ши также [говорится]: “Когда в 13-м году Цзя-дин (6.II.1220 — 24.I.1221) Чжао Хун объявил приказ двора в Цзиндуне 637 и проезжал через Цинъяйгу 638, Янь Ши 639 просил [позволения] перейти [на сторону Сунов], Хун заключил с ним договор и, приняв угощения [Янь] Ши, прибыл в Шаньян 640. [Представители] девяти округов: Цзюй[чжоу], Вэй[чжоу], Бо[чжоу], Энь[жоу], До[чжоу], Хуай[чжоу], Вэй[чжоу], Кай[чжоу] и Сян[чжоу] — пришли переходить [на сторону Сунов]. Цзя Шэ снова послал [Чжао] Хуна /л.2а/ и выделил 2.000 [человек] войск. Ли Цюань также попросился отправиться. <Далее опускается.> 500 человек чжэньцзянских войск, которых [Ли] Цюань имел при себе, в большинстве были озлоблены и возмущены, и [86] тогда [Ли] Цюань расформировал [их]. Посол [Чжао] Хун вернулся раньше” 641.

 

Эти события имели место на год раньше написания этой книги. Чжао Хун, вероятно, также является искажением [иероглифического написания имени] Чжао Хун. Его поездка в качестве посла к монгольским войскам, очевидно, имела место после второй поездки в качестве посла в Цзиндун.

 

Ван Го-вэй из Хайнина

 

(пер. Н. Ц. Мункуева)

Текст воспроизведен по изданию: Мэн-да бэй-лу ("Полное описание монголо-татар"). М. Наука. 1975

 

© текст - Мункуев Н. Ц. 1975

© сетевая версия - Тhietmar. 2005

© OCR - Мурдасов А. 2005

© Наука 1975

http://www.vostlit.info/Texts/rus13/Menda/text.htm

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!

Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.

Sign In Now
Sign in to follow this  

×