Jump to content
Свободная Калмыкия
Sign in to follow this  
calmouk

ШАРА ТУДЖИ

Recommended Posts

calmouk    6
ШАРА ТУДЖИ

 

”ШАРА ТУДЖИ” — МОНГОЛЬСКАЯ ЛЕТОПИСЬ XVII в.

 

Монгольская феодальная историография имеет глубокие традиции, восходящие к ранним временам существования государства монголов. Наиболее древней дошедшей до нас летописью является широко известное “Сокровенное сказание", составленное в 1240 г. при дворе Угэдэя-хана. Это замечательное историческое сочинение хотя неоднократно и было предметом изучения, но до конца еще не исследовано. Открытие его и введение в научный оборот является одним из достижений русской востоковедческой науки. Сочинение это было найдено и опубликовано в русском переводе одним из крупнейших русских китаистов Палладием Кафаровым. 1

 

К этой первой летописи, положившей основание монгольской историографии, восходят и некоторые другие исторические сочинения более позднего времени. К сожалению, до нас не дошли исторические сочинения с конца XIII по XVI вв.; таким образом, целых три столетия отделяют позднейшие летописи от раннего периода монгольского летописания. Тем не менее в летописях XVII в. всегда можно найти отдельные черты, свидетельствующие о преемственности летописания. Преемственность сказывается или в пересказе отдельных эпизодов “Сокровенного сказания" или даже в кратких выдержках из него. Подобное обстоятельство свидетельствует о том, что традиция составления летописей и исторических сочинений не была утрачена и не прерывалась в течение всего этого времени. На это положение неоднократно указывал в своих работах Б. Я. Владимирцов. Он писал: “В настоящее время выяснилось, что монголы за «темный» период их истории... сумели сохранить многое из своего [4] культурного достояния; выяснилось, что литература и письменность у монголов не прерывались, как не прерывалась и литературная традиция эпохи Юаньской династии”. 2 Отсутствие же летописей XIV—XVI вв. может быть объяснено трудностями хранения подобных материалов. Нам не известны факты существования в этот период оседлых пунктов, кочевой же образ жизни мало способствовал сохранению рукописей. Феодальные войны, раздиравшие и разорявшие Монголию в период феодальной раздробленности, также не способствовали сохранению летописей. Вследствие совокупности этих причин до нас и дошли только летописи, составление которых относится к XVII в., т. е. к тому времени, когда была закончена длительная борьба за гегемонию между монголами и ойратами, когда хаган-чингисид окончательно разбил притязания сайдов-феодалов и когда одна за другой возникали попытки политического объединения монголов. Все эти происходившие в Монголии исторические процессы вызвали оживление и в культурной жизни монголов, в частности в монгольском летописании. Хотя число летописей XVII в. и невелико, но они представляют собой незаурядное явление в монгольской историографии.

 

По времени составления первой из летописей XVII в. следует считать анонимную “Алтан Тобчи”, отдельные списки которой возможно датировать 1604 и 1627 г. Текст одного из этих списков был опубликован Г. Гомбоевым, снабдившим его переводом. 3 Оценка этого труда, данная Б. Я. Владимирцовым, 4 свидетельствует о недостаточной точности перевода и недоброкачественности издания текста. Эта оценка нашла также подтверждение и в работах последующих монголоведов. 5 Тем не менее публикация Г. Гомбоева для своего времени была значительным явлением в изучении истории монголов XIV—XVII вв.

 

Следующими по времени составления являются летописи “Шара Туджи” анонимного автора и “Алтан Тобчи” ламы Лубсан Дандзана. Точно датировать составление этих летописей не представляется возможным. Повидимому, они были составлены в близкое к друг другу время в середине XVII в. или в начале второй его половины. Во всяком случае “Шара Туджи” указана [5] в колофоне летописи Саган Сэцэна 6 как один из источников, использованных им при составлении обширной “Эрдэнийн Тобчи”, наиболее значительной из летописей XVII в. Саган Сэцэн закончил свою летопись в 1662 г.; следовательно, “Шара Туджи”, или по крайней мере основная ее часть, была составлена до этого времени. Если ранее возникали некоторые сомнения в тождественности нашей летописи с одноименной “Шара Туджи”, указанной Саган Сэцэном, то теперь эти сомнения должны рассеяться, так как не только полное название нашей летописи точно совпадает с названием, приведенным в колофоне “Эрдэнийн Тобчи", но в этом нас также убеждает ряд текстуальных совпадений обеих летописей. В некоторых случаях Саган Сэцэн воспроизводит почти без изменений текст “Шара Туджи”. Ни “Шара Туджи”, ни летопись Лубсан Дандзана не переводились на русский язык и были доступны только очень узкому кругу специалистов, имевших доступ к рукописным материалам. Летопись же Саган Сэцэна широко известна благодаря опубликованному тексту, переводу и комментариям — изданию, выполненному И. Я. Шмидтом. 7 Следует отметить, что это издание, вышедшее почти 125 лет тому назад и сыгравшее значительную роль в истории русского монголоведения, уже не может ныне удовлетворить современным требованиям научной публикации текста и филологической точности перевода. Несомненно, что пришло время, когда следует заново издать и текст и новый перевод этого замечательного сочинения монгольского автора.

 

Все упомянутые выше четыре исторических сочинения имеют ряд общих черт, характерных для монгольских летописей феодального периода. Несколько особняком от них стоит историческое сочинение “Цаган Тухэ”, также использованное Саган Сэцэном. По содержанию оно отлично от других летописей и посвящено главным образом вопросам организации управления государством. Написано это сочинение трудным, малодоступным языком и восходит к концу XIII в., к временам империи Хубилая. Этими сочинениями и исчерпываются известные науке монгольские летописи XVII в. Все они написаны в те времена, когда буддийская церковь твердо укрепилась в Монголии, и носят явные черты ее влияния. К этим чертам, во-первых, относится вводная часть летописей, которые обычно начинают свой [6] рассказ с сотворения мира и с изложения истории “индийских и тибетских царей”. Во-вторых, буддийское влияние выражается в отдельных вставках, подчеркивающих древность проникновения буддизма в Монголию, связь монгольских ханов с церковью, “чудесные” деяния ее представителей. Такова одна из общих черт монгольских летописей. Другой общей чертой является наличие более или менее разработанных генеалогий монгольских феодалов, причем главное внимание уделяется чингисидам. Третьей чертой, общей для большинства исторических сочинений феодального периода Монголии, является заимствование материалов друг у друга. Характер феодальных хроник, где главное внимание уделено истории ханов и феодалов, также присущ монгольским летописям. Несмотря на все эти качества, указанные летописи имеют большое значение для изучения не только фактов политической истории XIV—XVII вв., но и социально-экономической истории монголов. В этих сочинениях встречаются также данные по истории народа, его экономического положения, упоминаются факты народной борьбы в Монголии. Такие упоминания или даже намеки на подобные события не часты, но они тем более ценны, что других источников не существует. Так, и в “Шара Туджи” имеется любопытное указание на факт сопротивления простого народа властолюбивым стремлениям Лэгдэн-хана.

 

Автор “Шара Туджи” осторожен в своих высказываниях. Повидимому, он осуждает политику Лэгдэн-хана. Он пишет об этом так: “Вследствие прежних деяний у ханов и простого народа шести тумэнов увеличилось стремление к неподчинению. Не сумел уговорить их мирным путем. Тогда силою собрал шесть великих народов”. 8

 

Нельзя не видеть за этими уклончивыми выражениями сочувствия автора к “стремившимся к неподчинению” монголам. Не менее интересен брошенный автором вскользь намек на свободолюбие халхасцев. Рассказывая о том, как Уд Болот не мог один справиться с управлением халхаскими хошунами и просил у Даян-хана дать ему в помощь еще одного царевича, автор летописи отмечает, что у нового помощника царевича Гэрэ Болота нрав был заносчивый и он не понравился халхасцам. “Поведение халхасцев, не имеющих начальника, жестоко”, — так характеризовал феодал Уд Болот свободолюбивые настроения халхаского народа. Уд Болот боялся, что в дальнейшем дела могут принять нежелательный для него оборот — “как бы мне потом не было плохо”, говорил он — и вернул незадачливого управителя Даян-хану. [7]

 

На подобных намеках и фактах следует всегда внимательно остановиться и разобраться в них: именно они придают особую ценность феодальным летописям.

 

Значение монгольских летописей состоит главным образом в том, что в них ярко рисуются картины кочевой жизни, быта монголов, что в них “наиболее важными оказываются отдельные штрихи и упоминания, касающиеся экономического состояния и общественного строя, которых разбросано у авторов-степняков довольно много”. 9

 

Большое количество феодальных терминов, содержащихся в летописях XVII в., позволило в свое время Б. Я. Владимирцову путем анализа этих терминов воссоздать историю общественного строя монголов. Таковы положительные черты феодальных монгольских летописей.

 

Летопись “Шара Туджи” представляет собой типичное историческое сочинение феодального периода. В отличие от Саган Сэцэна, Лубсан Дандзана и анонимного автора “Алтан Тобчи” летопись эта была составлена, повидимому, в Халхе, так как главное внимание в ней уделено потомкам Гэрэсэндзэ, владевшим, как известно, Халхой. Хорошо разработанная генеалогия халхаских князей имеет в “Шара Туджи” также одно любопытное отличие — в ней даны сведения о женской линии, что обычно опускается другими авторами. А это, на первый взгляд, не столь уж важное обстоятельство позволяет констатировать наличие большого числа различных племенных групп, вошедших в состав монголов в XVI—XVII вв. 10 Известно, что большинство древних монгольских племен в период создания Монгольского государства XIII в. было разгромлено и рассеяно по всей огромной территории монгольского мира. Анализ сведений о женах и дочерях халхаских феодалов позволяет установить, что связи между различными группами монголов, находившихся в разных концах Монголии, поддерживались достаточно тесно еще в XVI—XVII вв., что существует преемственность между остатками некоторых древних племен и новыми халхаскими отоками, определившими состав Халхи. Среди названий отоков XVII в., упоминающихся в “Шара Туджи”, имеются Солдус, Мэркит, Татар, Бэсут, Борджигит. Все эти названия хорошо известны как названия древних монгольских племен и родов, они сохранились, потеряв свое прежнее значение. Например, оток Солдус 11 входил в состав [8] владений Дзасакту-хана, а оток Бэсут принадлежал известному Цокту-тайджи, кочевавшему в горах Цецерлик Хангайхан. 12 Среди отоков в “Шара Туджи” указывается Эрхэгут, 13 название которого не является племенным названием, а применялось в древние времена к народам, придерживавшимся христианской веры, т. е. к христианам вообще и к монголам-христианам в частности. 14 Определенный интерес вызывают также сообщения “Шара Туджи” о наличии в Халхе XVI—XVII вв. отоков Тангут (тибетцы), Сартагул (хорезмийцы — среднеазиатские мусульмане), которые представляют собой омонголившихся потомков некогда выведенных из покоренных стран больших групп пленников и поселенных в Монголии. Таким образом, генеалогии халхаских князей и их жен могут послужить материалом для установления этногенеза халхасцев и состава населения Халхи XVII в. Не меньший интерес представляют также сведения “Шара Туджи” о шести монгольских тумэнах, заменивших древние сорок тумэнов. Шуточные стихи, посвященные этим шести тумэнам, заслуживают отдельного внимательного исследования, так как в них также затронуты вопросы этногенеза монголов.

 

Нельзя не обратить внимания на те страницы нашей летописи, где рассказывается о том, каким образом Гэрэсэндзэ стал владетелем Халхи. Здесь ярко отражена суровая и простая жизнь кочевников. С эпической простотой рассказывается о том, как жена феодала — хатун, что обычно переводится громким титулом ханши-княгини, доила коров и, стыдясь свекра, робко подавала ему надоенное молоко через решетки юрты (хана), не смея войти в дверь; как феодал строил себе маленькую юрту, собрав по частям войлок и дерево. Если таковы были условия жизни феодалов, то как же жили албату или харачу, т. е. простой народ, который пас стада и делал всю ту тяжелую черную работу, которая связана с кочевым укладом жизни? Вот такие, хотя бы и косвенные, указания и позволяют судить о положении монгольского народа в феодальный период истории Монголии.

 

Имеется в “Шара Туджи” и ряд других сведений, важных для понимания истории монголов XVI—XVII вв.

 

О значении летописи “Шара Туджи”, необходимости изучения ее и перевода на русский язык неоднократно указывалось в монголоведческой литературе. 15 [9]

 

Краткое содержание летописи “Шара Туджи” также известно. Об этом впервые подробно сообщил Ц. Ж. Жамцарано в своем ценном исследовании о монгольских летописях XVII века. 16 Сведения о содержании “Шара Туджи” дает также Л. С. Пучковский. 17 Повествование в “Шара Туджи” не делится на главы и разделы. Оно начинается с краткого описания буддийских представлений о мироздании, что характерно для большинства монгольских исторических сочинений XVII—XIX вв. Далее следует небольшой раздел, посвященный краткому перечню индийских и тибетских царей, от которых, по мнению неизвестного автора летописи, произошли и монгольские ханы. Только после этих сообщений автор переходит к краткому изложению сведений из жизни Чингиса и его преемников. Затем рассказ автора касается сведений из монгольской истории XIV—XVI вв. и незаметно переходит к генеалогическим материалам относительно потомства одиннадцати сыновей Даян-хана. Особенное внимание автор уделяет сыновьям и дочерям Гэрэсэндзэ, генеалогические списки которых им достаточно разработаны, в них довольно подробны сведения о женской линии монгольских князей. Особо надо отметить поэтическое описание шести тумэнов монголов времен Даян-хана.

 

Летопись эта, как уже было отмечено, анонимная. Никаких данных для установления автора не имеется, за исключением подписи владельца рукописи А. Можно лишь предположительно считать, что владелец рукописи был автором если не всей летописи, то хотя бы второй части ее. 18 Возможно, что летопись составлялась постепенно и, начатая одним автором, была закончена другим. В пользу подобного предположения говорит сам характер изложения, когда повествование сменяется сухим генеалогическим перечислением.

 

Таковы общие сведения о летописи “Шара Туджи”.

 

* * *

 

В монголоведческой науке “Шара Туджи” стала известна после Орхонской экспедиции В. В. Радлова 1891 г. Так как экземпляр летописи, найденный Радловым, не имел заглавия и нескольких первых страниц, то летопись была условно названа “История Радлова” и под этим названием использовалась в монголоведческих работах. Впоследствии были найдены еще два экземпляра летописи, в одном из них, принадлежавшем известному монголисту А. М. Позднееву, имелись начальные страницы [10] летописи и полное ее название: *** (“Великое желтое повествование о происхождении прежних монгольских ханов”). Всего известно три списка летописи, которые хранятся в Монгольском фонде Сектора восточных рукописей Института востоковедения АН СССР и в Библиотеке Восточного факультета Ленинградского Государственного университета им. А. А. Жданова. Краткое описание рукописей “Шара Туджи” впервые дано в упомянутой выше книге Ц. Жамцарано.

 

В настоящей работе вниманию читателя предлагается сводный текст летописи “Шара Туджи”, составленный на основании трех известных списков летописи, и перевод монгольского текста с примечаниями.

 

Списки летописи, по которым составлен сводный текст, названы условно рукописями А, В, С.

 

Рукопись А, хранящаяся в Секторе восточных рукописей Института востоковедения (шифр: Mong. Mns. В. 173), положена нами в основу сводного текста, так как она, во-первых, монгольского происхождения, привезена В. В. Радловым из Халхи; во-вторых, это наиболее полный (хотя и без начала) и грамотный список. Он написан на китайской бумаге, плотной, очень пожелтевшей от времени и неудобств хранения в юрте. Рукопись списка А представляет собой длинную ленту, сложенную “в гармошку”, шириной 23.5 см, длиной 7.5 см. Нумерованных страниц 284. Наверху стр. 1 надпись на русском языке: “Монгольская история, привезенная акад. В. В. Радловым с Орхонской экспедиции 1891 г.”. Написана рукопись тушью при помощи тонкой палочки тремя разными почерками. Вставки между строк вписаны мелкими буквами очень острой и тонкой палочкой и почерком, отличающимся от основных. Первым почерком написаны стр. 1—187, вторым, более небрежным и размашистым, — стр. 188—192. Со стр. 222 до конца (стр. 193 и стр. 195—221 пустые, за исключением нескольких слов, не имеющих значения) рукопись писана третьим почерком с правописанием некоторых слов, отличающимся от первой части. Стр. 263—284 пустые, за исключением нескольких отрывочных слов, не имеющих значения. На обложке указано имя владельца рукописи — “Тоба-тайджи”, возможно, что он и был автором всей летописи или хотя бы части ее. Тоба-тайджи был дзасаком и сыном дзасака Бунтар Дайчин-чухухура из рода Нухунуху Уйдзэна, четвертого сына Гэрэсэндзэ.

 

Рукопись В представляет собой тетрадь обычного формата без обложки. Нумерованных страниц 26. Начало летописи отсутствует. Этот список сделан, повидимому, в середине XIX в. [11] с неизвестного оригинала. Рукопись В принадлежала также А. М. Позднееву, в составе коллекции которого и хранится в Монгольском фонде Сектора восточных рукописей (шифр: F. 264). В рукописи имеется ряд пометок карандашом, перевод отдельных слов на русский язык. Список В по объему меньше двух других списков, но содержит ряд значительных разночтений и несколько иной порядок сведений в своей второй половине. Поэтому можно считать рукопись В особым вариантом летописи “Шара Туджи”.

 

Рукопись С хранится в Библиотеке Восточного факультета ЛГУ (шифр: Mong. G. 33, Xyl. 80) и представляет собой сшитую из писчей бумаги тетрадь большого формата. Нумерованных страниц 43. На обложке (из той же бумаги) в центре, обведенное рамкой, аккуратно написано название: ***. Вверху слева надпись: “Позднеев, № 6-й. Шара-Туджи”. Рукопись писана типичным бурятским почерком, обычным пером, черными чернилами. Марка бумажной фабрики, имеющаяся на каждом листе рукописи (“Фабрика Демидова. Вязники”), и принадлежность рукописи к коллекции А. М. Позднеева позволяют датировать список концом XIX в. Все вставки между строк списка А вынесены в списке С в конец и написаны одним текстом без указания, что это вставки. В списке С много грубых описок. При сличении списков А и С становится ясным, что последний был списан с полного списка А, когда еще не были утрачены первые страницы, в этом и заключается ценность списка С. По этому списку Ц. Жамцарано и установил заглавие летописи и восстановил первые ее страницы.

 

При переводе сводного текста выяснилось, что язык “Шара Туджи” очень лаконичен и вследствие этого иногда труден для понимания. Возможно, что язык “Шара Туджи" близок к разговорному языку того времени. Особые трудности представляли многочисленные имена, часть которых вышла из употребления, и трудно себе представить, как они звучали в разговорном языке. Поэтому мы старались передать написание имен путем транслитерации. В некоторых случаях удавалось установить правильное чтение благодаря именам, приводившимся в русских архивных документах. Так, например, имя *** можно прочесть как Иалдан и как Иэлдэн. Но первое чтение не верно, ибо это имя в форме Иэлдэн многократно зафиксировано в русских документах XVII в. 19 В установлении правильного чтения имен помогали иногда также [12] и тибетские параллели, так как многие монгольские имена после укрепления в Монголии ламаизма представляют собой либо переводы, либо транслитерацию тибетских имен. При издании сводного текста мы старались везде сохранить особенности правописания авторов, несмотря на то, что довольно часто оно отличается от общепринятой монгольской орфографии.

 

Примечания, составленные нами к переводу, поясняют отдельные специальные термины, приводят краткие биографические сведения о лицах, упоминающихся в летописи. В примечаниях также указываются источники отдельных частей “Шара Туджи”.

 

В качестве приложения даются списки феодальных терминов с пояснениями их значений и список названий племен, поколений, отоков, хошунов и аймаков, упомянутых в летописи.

 

В заключение считаю своим долгом отметить, что в работе над переводом и текстом летописи я пользовалась советами и указаниями товарищей по работе, неизменно откликавшихся на мои запросы. Пользуюсь случаем выразить свою глубокую признательность за сделанные указания Б. И. Панкратову и К. М. Черемисову.

 

Особенно я благодарна монгольскому ученому Ц. Дамдинсурэну, просмотревшему в рукописи весь перевод. Трудностей в работе было много, но я с удовлетворением вспоминаю дни, проведенные в труде над старинной рукописью, столь ценной для понимания жизни монгольского народа в тяжелые времена феодальных смут и войн.

 

 

--------------------------------------------------------------------------------

 

Комментарии

 

1. Старинное монгольское предание о Чингис-хане. Юань-чао-би-ши. Перевод с китайского на русский язык П. Кафарова. Тр. членов Росс. духовн. миссии в Пекине, т. IV. СПб., 1866, стр. 3—258. (В дальнейшем: П. Кафаров. Юань-чао-би-ши).

 

2. Б. Я. Владимирцов. Общественный строй монголов. Л., 1934, стр. 15.

 

3. Алтан Тобчи. Монгольская летопись в подлинном тексте и переводе. Перевод ламы Галсана Гомбоева. Тр. Вост. отд. Археолог. общ., т. VI, СПб., 1858. (В дальнейшем: Алтан Тобчи).

 

4. Б. Я. Владимирцов. Общественный строй монголов, стр. 17.

 

5. Ц. Жамцарано. Монгольские летописи XVII века. М.—Л., 1936, стр. 56 (в дальнейшем — Ц. Жамцарано). Л. С. Пучковский. Монгольская феодальная историография XIII—XVII вв. Уч. зап. Инст. востоковедения, т. VI, М.—Л., 1953, стр. 146.

 

6. Geschichte der Ost-Mongolen und ihres Fuerstenhauses. Verfasst von Ssanang Ssetsen chuntaidschi der Ordus; aus dem Mongolischen uebersetzt, und mit dem Originaltexte, nebst Anmerkungen, Erlauternen und Citaten aus andern unedirten Originalwerken herausgegeben von I. J. Schmidt. St. Petersburg, 1829, стр. 298. (В дальнейшем: Sanang Setsen).

 

7. Sanang Setsen, стр. 509.

 

8. См. стр. 108 монг. текста и перевода “Шара Туджи”.

 

9. Б. Я. Владимирцов. Общественный строй монголов, стр. 17.

 

10. См.: Рашид-ад-дин. Сборник летописей, т. I, кн. 1. Л., 1952, стр. 92, 101, 172. (В дальнейшем: Рашид-ад-дин). — П.Кафаров. Юань-чао-би-ши, стр. 84, 92.

 

11. См.: И. Петлин. Роспись китайскому государству. В статье: Ф. Покровский. Путешествие в Монголию и Китай сибирского казака Ивана Петлина в 1618 г. Изв. ОРЯС, т. XVIII, кн. 4, 1917, стр. 285.

 

12. Б. Я. Владимирцов. Надписи на скалах халхаского Цокту-тайджи. Изв. АН СССР, 1926, стр. 1257.

 

13. См. стр. 242 монг. текста “Шара Туджи”.

 

14. Б. Я. Владимирцов. Mongolica, I. Зап. Вост. отд. Русск. археолог, общ., т. XXVI, 1925, стр. 334.

 

15. Б. Я. Владимирцов. Общественный строй монголов, стр. 16.— Л. С. Пучковский. Монгольская феодальная историография XIII—XVII вв., стр. 148.

 

16. Ц. Жамцарано — стр. 67—68.

 

17. Л. С. Пучковский. Монгольская феодальная историография XIII—XVII вв., стр. 148.

 

18. Ц. Жамцарано, стр. 61.

 

19. ЦГАДА, ф. 214, столб. 74, лл. 390—402.

 

Текст воспроизведен по изданию: Шара-туджи. Монгольская летопись XVII в. М. АН СССР. 1957

 

© текст - Шастина Н. П. 1957

© сетевая версия - Тhietmar. 2006

© АН СССР. 1957

Share this post


Link to post
Share on other sites
calmouk    6
ШАРА ТУДЖИ

 

В истории, называемой “Пир молодежи”, проповеданной далай-ламой сказано: если обыкновенный человек не знает своего происхождения, то подобен обезьяне, заблудившейся в лесу; если не знает своего рода, то подобен дракону, сделанному из бирюзы; если не читает письмен, повествующих вообще о предках, то подобен потерянному, заблудившемуся ребенку. 1

 

В начале всего установилась золотая вселенная. 2 В пустое синее небо с десяти сторон повеял воздух и, мало-по-малу сталкиваясь, образовал нерушимо твердый круг синего воздуха, называемый Дзиламахан, толщиной в девяносто девять бэрэ, 3 неисчислимой ширины. На поверхности его из семи озер развевавшегося воздуха сделалось и вышло облако, называющееся золотым сердцем; из сильного дождя образовалась вода, |5| опиравшаяся на воздух; внизу был великий океан. Глубина его была тринадцать полных тумэнов бэрэ, поперечник его сто двадцать тумэнов три тысячи четыреста пятьдесят бэрэ. Воздух взбалтывал воду и на поверхности ее установилась золотая |6| пыль, твердая, подобная пенке. Это была золотая вселенная. Толщина ее была в тридцать два тумэна бэрэ, ширина ее была с водой наравне. Над той золотой вселенной дождь непрерывно шел. Образовавшаяся вода стала внешним морем. Пыль, выделившаяся от взбалтывания воздухом того моря образовала гору Сумэру, 4 семь золотых гор [и]четыре материка. |7| Склоны горы Сумэру были созданы — восточная из серебра, южная из лазурика, западная из яхонта, северная сторона из золота. Гора Сумэру над поверхностью воды была в восемь тумэнов бэрэ [высотой] и еще вниз в воде восемь |8| тумэнов бэрэ. Материки образовались из земли. Снаружи четырех материков была железная ограда. На юг от горы Сумэру [находился] имеющий форму тележного остова этот [126] Джамбутиб. 5 Средина Джамбутиба называлась Магадха. 6 От этого места вверх на четыре тумэна бэрэ в небе находился весьма |9| твердый воздушный светлый круг, который вращался по солнцу. На нем солнце, луна, звезды держались; на них пребывали летающие по воздуху тэнгри. Солнце есть дворец солнечных тэнгри из огненного драгоценного хрусталя. Поперечник его был в пятьдесят один бэрэ. Луна есть дворец лунных тэнгри из водяного драгоценного хрусталя. Поперечник его был пятьдесят бэрэ.

 

Одним бэрэ называется мера одного бэрэ, на котором |10| слышен звук восьми белых труб.

 

Начиная с первой даяны в те времена появились люди. В тот период люди Джамбутиба имели многие бесчисленные годы и были похожи на тэнгриев материального мира. 7 В те |11| времена питались невозделанным полевым рисом. Когда наступало время еды, то брали и ели. Увидя, как один хитрый человек взял долю на завтра, все тоже взяли и [пища] кончилась. После того стали сеять хлеб. Когда из-за посевов пошли раздоры, то все выбрали нояном одного справедливого |12| человека, чтобы разделить посевы.

 

Самым первым был индийский Маха Самади-хаган. На |13| монгольском языке назывался Олана Эргугдэгсэн. 8 Начиная от Олана Эргугдэгсэн-хагана до хагана по имени Амай Хухэ прославилось шесть миродержцев, называемых Чакраварти (Букв. перевод — “вращающий колесо”, что является переводом с санскритского Чакраварти (Махараджи); так назывались мифологические владыки мира, обладавшие колесом чакра, представляющим собой символ вселенной.) хаганы. После Амай Хухэ-хагана прошло много веков, когда в стране Магадха в Индии родился Арслан Учиту-хаган. |14| У него было четыре сына — Аригун Идэгэту, Цаган Идэгэту, Тангсуг Идэгэту, Рашиян Идэгэту. 9 У Аригун Идэгэту было два сына — Шигэмуни и Нанди. 10

 

У подножья Снежных гор распространился род тибетских ханов. В те времена у хана по имени Баосала Улусун Оргугулгчи |15| родился сын с бирюзовыми волосами, с зубами как белая раковина, с пальцами рук и ног, подобными гусиным, глаза у него подобно птичьим вверх закрывались. Сын родился исполненный телесных примет. Когда толкователям знаков показали, то [они] сказали: “Сын этот отцу своему плох будет, его следует умертвить”. Когда хаган отец сказал тушемилам: |16| “Убейте!”, то тушемилы всякими мечами своими разрубить не смогли, положив [его] в медный ящик, бросили в реку Ганг. В городе Вайшали один человек нашел и вскормил. После [127] |17| того как [он] научился говорить, то спросил: “Что за сын я?”. Когда тот воспитатель старик рассказал о прежних всех обстоятельствах, то он встревожился и ушел в восточную сторону в Снежную страну 11 [и] на равнине Ярлунг Эрхэту встретил двух людей бонпо. Когда спросили — “Ты какой земли сын?”, то ответил: “Мои отец и деды Золотого рода (Т. е. царственного рода.) древнего индийского Олана Эргугсэн-хагана”, и когда бывшие обстоятельства |18| полностью рассказал, то [они], на шеи свои посадив, принесли и, все посовещавшись, поставили нояном. Это и был первый тибетский Хуцукэн Сандалиту-хаган. Его сын — Хумун Сандалиту, его сын — Шибагун Сандалиту, его сын — Арбай Сандалиту, его сын — Морин Сандалиту, его сын — Алтан Сандалиту. 12

 

|19| Тушемил Алтан Сандалиту-хагана, по имени Лонгам, хана убил. Когда этот тушемил на ханский престол воссел, то младший сын Алтан Сандалиту-хагана Буртэ Чино 13 ушел в землю Гонбо, 14 там не прижился и, взяв жену свою по имени Гоа Марал, переправился на восточную сторону моря Тэнгис, достиг горы Бурхан Халдун [и] встретил народ по имени Бида. 15

 

____________________________________________________

 

Текст, вписанный между строк на стр. 12—17

 

Начиная от Маха Самбади-хагана до Аригун Идэгэту-хагана был период 121514 ханов, после которого сын Аригун Идэгэту-хагана Шигэмуни бурхан в нирвану погрузился, после чего еще более тысячи лет прошло.

 

У индийского хагана по имени Дзун Цирикту был младший сын, волосы и ногти у него были синие, руки и ноги плоские, глаза у него вверх закрывались. Отец и мать говорили: “Это хубилган 16 тэнгри читхура”, 17 [и] бросили. Его нашли тибетские бонпо 18 и прочие десять мудрых людей. Когда спросили: “Откуда пришел?”, то своей рукой вверх показал. Они-то говорили: “С неба пришел”. “У нашего тибетского народа хана нет”, — сказали. Посадив на свои шеи, принесли. Это был первый тибетский Хуцукэн Сандалиту-хаган. От него произошел тибетский Далай Алтан Сандалиту-хаган, у которого были три сына: Бороджу, Шибагучи и Буртэ Чино. Братья дурно относились друг к другу. Буртэ Чино, придя в землю Дзэт, 19 безмужнюю девушку по имени Гоа Марал взял в жены. Говорят, что от этого произошел монгольский род. В “Хухэ Дэбтэр” сказано, что Буртэ Чино — сын тэнгри. 20

 

________________________________________________

 

|20| Когда [он] рассказал о своих обстоятельствах, то тот народ Бида, посовещавшись между собой, поставил его нояном. [128] Первым монгольским нояном был Буртэ Чино. После того как от Буртэ Чино прошло двенадцать поколений, родился Добо Мэргэн. Потом Добо Мэргэн переменил жизнь. (Т. е. умер.) * 20а Когда Аланг Гоа хатун жила без мужа, то ночью в юрту ее свет проникал |21| и через дымоход желтый небольшой человек спускался, соединялся, и вследствие этого родился небесный сын Бодончар. Потомки Бодончара стали родом Борджигин. Через девять поколений от Бодончара, после того как от переселения |22| Шигэмуни бурхана в нирвану прошло три тысячи двести девяносто шесть лет, в год огня-коня родился хубилган Чингис-хаган 21 и покорил пять цветных и четыре чужих народа. 22

 

В то время, когда братья вчетвером жили, пришел Бугурджи и сдружился [с Чингисом]. Подобным образом понемногу собрал товарищей, также покорил сорок тумэнов монгольского народа и двадцати восьми лет от роду в Худо-Арал на Кэрулэне стал хаганом. Двадцати девяти лет от роду на Джурчитского |23| Ванчон-хагана напав, покорил [его]. Тридцати одного года от роду, находясь в походе три года, покорил Солонгоского 23 Буха Цаган-хагана. Тридцати трех лет от роду, в то время, когда после первого китайского Тан Гоцзан-хагана 24 прошло девятнадцать поколений ханов, прогнав Алтан-хагана 25 , покорил восемь тумэнов и китайских тринадцать провинций и прославился |24| под именем Даймин Суту Богда Чингис-хана. (Т. е. Великого, августейшего, святого Чингис-хана.) Тридцати четырех лет от роду, убив Солтан-хагана желтых сартагульцев, 26 взял пять сартагульских провинций. Тридцати пяти лет от роду, убив токмокского Мангула-хагана, покорил Токмок 27 .

 

|25| Тридцати семи лет от роду в год воды-коня Онг-хагана кереитского покорил. 28

 

Тридцати девяти лет от роду покорил найманского Таян-хагана. Сорока одного года от роду покорил горлоского Нарин-хагана. Сорока трех лет от роду, в то время, когда карлукский Арслан-хаган пришел с походом, отправившись навстречу, его самого убил, а народ покорил. Когда сорока |26| пяти лет от роду отправился на тибетского Хулукэ Дорджи-хагана, то тибетский хаган, услышав [об этом], многих послов во главе с нояном Илагу отправил поднести дань. Когда встретили послов в Цайдаме, то Чингис-хаган, изъявив согласие, |27| роздал великие награды и Илагу-наяна поставил опять послом. Сакьякского времени ламе-лоцаба, по имени Ананда, Хэрбэй грамоту и дары поднес; “Я хотел бы пригласить тебя, но не пригласил, потому что не окончены мои мирские дела. [129] Я отсюда на тебя буду опираться, ты оттуда меня храни”, — сказал. 29 Ниже трех областей Нгари 30 покорил три провинции черного Тибета.

 

|28| Вслед за тем, когда отправился в Индию, то когда проходил через перевал Чадагрик, прибежал дикий однорогий зверь, называемый “сэру” и, трижды преклонив колени перед владыкой, поклонился. Владыка повеление молвил: “Место Вачирту в Индии, говорят, это место рождения бурхана Шигэмуни, — здесь не знающий речи дикий зверь поклонился. |29| Если пойти [туда], что будет? Вероятно, небесный отец мой отговаривает”, — сказал и повернул обратно. 31

 

Сорока семи лет от роду дал сражение на реке, называемой Байгал, десятитумэнному войску сартагчинского Амбагай-хагана, победил его и покорил.

 

|30| Вернувшись с этого великого похода, тем, которые отдали свою силу, начиная с девяти орлюков, роздал важные титулы, почетные должности, великие награды, поставив их по порядку |31| сотниками, тысячниками, темниками. Всем большие милости [оказал]. Когда ничем не оделил только одного единственного Богурджи, то ночью Буртэ Сэцэн Суту-дайху сказала: [130]

 

“В то время когда ты один ходил,

То неразлучными были.

Не один ли Богурджи

Силу свою тебе отдавал?

Почему же ты забыл Богурджи?

Владыка! Так как завистников много

|32| Достоинства Богурджи я хотела б тебе показать.

Он не будет на меня гневаться!

Пошли рабыню — служанку подслушать,

Что говорят в юрте его”.

 

Когда подслушивали, то жена его, по имени Тэгусхэн Гоа говорила:

 

“Ты встретился раньше созданья всего, собирал все народы,

Охраняя все великое правление его,

Отдавая силы свои больше всех остальных

|33| Оставив отца и мать, жену и детей своих,

Силу свою владыке отдав, ты жил.

Когда великие милости даны были ныне всему великому народу.

То как же забыл одного тебя?”.

 

___________________________________

 

Текст, вписанный между строк на стр. 30—33 32

 

Там однажды утром к Угэлэн пришла домашняя служанка Хогокчин, рано вставшая, и сказала: “Слышится сильный шум, вставайте!” Чингис, Хасар, Бэлгэтэй, Хаджигу, Уджигу, Богурджи, Джэлмэ, Угулэн-матушка все девять верхами уехали. Для Буртэ Уджин лошади не хватило.

 

Верховые ушли на гору Бурхан Халдун. Троих же женщин — Мангулун, Буртэ и Хогокчин — воины захватили. То были враги меркиты. Еще с тех пор как Есугей Багатур взял Угулэн у Ихэ Чилэду, пошли раздор и месть. Три дня стояли около Бурхан Халдуна, Чингиса не захватили. Затем меркиты отошли. После того Чингис изрек: “Силой горы Бурхан Халдун, верхом на своей серой лошади ездя, по следу изюбря пробираясь, под кустарником пробираясь, жизнь моя подобная вше спаслась. Поклонюсь-ка я Бурхан Халдун”. Пояс свой на шею повеся, шапку свою на руку повесив, руки на колени поставив, девять раз поклонение совершил, кропление сотворил. Хасара и Бэлгэтэя к кереитскому Онг-хагану отправил сказать: “Трое меркитов украдкой пришли на становище и, захватив жену и детей, ушли. Отец мой! Ты на трех меркитов устремись и жену и детей моих верни”. Онг-хан сказал: “Я, согласно с прежде сказанным, отправлюсь для того, чтобы покорить Удуит-меркитов. Скажите Джамухе. О месте сбора пусть ведает [он]”. Чингис отправил к анде (Т. е. побратиму. Анда — братство, скрепленное клятвой.) Джамухе Хасара и Бэлгэтэя. Джамуха слово молвил: “Я с двумя тумэнами отправлюсь, пусть Онг-хан с двумя тумэнами также отправится. Соединимся [в местности] Ботоган Бугурчи”, — так сказав, отправил. Эти слова Джамухи Чингис велел передать Онг-хану. Онг-хан и Чингис отправились и прибыли в назначенное место. Джамуха еще раньше пришел [и уже] три дня там находился. Оттуда переправились на плотах через реку Хилагу, 33 во время похода настигли меркитов. Ночью во время нападения Буртэ Уджин [услышала] как Чингис звал: “Буртэ, Буртэ!”. Буртэ Уджин голос Чингиса узнала и, прибежав, схватилась за чингисовы поводья. Захват меркитами Буртэ Сэцэн Сутай-дайху (Т. е. мудрой, августейшей императрицы Буртэ.) по такому обычаю случился: прежде того, когда еще Есугэй Багатур Угулэн-матушку у Ихэ Чилэду забрал, то началась вражда и месть. Во время нападения Чингиса Буртэ Уджин была отдана Чилгэр Бухэ, младшему брату Чилэту. [131]

 

____________________________________

 

Богурджи слово молвил:

 

“Вообще у женщин коротки поводья и мысли узки,

|34| Мне хорошо, лишь бы золотые поводья владыки длинными были,

Тебе хорошо, чтобы я был жив.

Никогда не стремился я получать прежде награды,

Буду служить я вечно, силы свои отдавая.

Зачем так печалиться — жить буду, силы свои отдавая,

Хотя теперь не удостоился [награды], то дети мои ведь удостоятся”.

 

|35| Когда [все это] сказанное рабыня-служанка владыке полностью доложила, то владыка сказал: “Понял я! Какие же другие мысли могут быть у Богурджи, кроме того, чтобы служить с самого начала верой и правдой”. Назавтра утром всему великому народу повеление сделал: “Вчера я о Богурджи |36| позабыл. Ночью жена моя Буртэ, когда делала выговор, то рассказала, что прислужница, проходя мимо юрты Богурджи [слышала], как Богурджи и Тэгусхэн между собой говорили и передала мне сказанное”. Всем повеление сделал:

 

|37| “До тех пор пока не износился кожаный колчан твой,

Неведомо было — хорош ты или плох,

Богурджи мой!

Ты присоединился ко мне и давал свою силу,

Когда мне было довольно-таки тяжело,

Богурджи мой!

До тех пор пока не износился меховой колчан твой,

Не выдал себя, верный ты иль неверный,

Богурджи мой!

Ты не жалел своей жизни во время смертной схватки,

Богурджи мой!

Не завидуй всем сайдам — нояном и девяти орлюкам!" 34

 

Сказал и повеление сделал:

 

|38| “Охраняй великую державу мою”. Назначил Богурджи нояном-кулуком над девятью областями, пожаловал жене его Тэгусхэн Гоа титул “Дайбучин”. 35 Пожаловал Богурджи выше всех ноянов.

 

Владыка соизволил сказать:

 

“По велению отца моего небесного Хормуста тэнгри покорил |39| я двенадцать великих хаганов всего мира, завершил большую часть великих дел, ныне спокойно жить буду”. Сказав, девятнадцать лет прожил. После того владыка повеление сделал: [132]

 

“Во-первых, ранее обещал взять, во-вторых, остались непокоренными только они”, сказал и на тангутского 36 Шидаргу-хагана, когда отправился в поход, то Шидаргу-хаган обратился

 

________________________________

 

Текст, вставленный между строк на стр. 32—42 37

 

В некоторых источниках сказано: в год собаки Чингис-хаган отправился в поход на тангутский народ. Отправился, взял с собой из ханш Исуй-хатун. Когда по дороге в Айбах, во время охоты на разных зверей, упал, то в теле сделался жар. Чингис-хаган ночью совсем не спал. (Букв. перевод “не воспринял сна”.) Исуй-хатун назавтра сыновьям и ноянам сказала: “У хагана сделался жар, совсем не спал, надо переговорить о походе”. Сыновья и нояны, переговорив между собой, решили прервать [поход]. Чингис-хаган сказал: “Тангуты скажут — обратно повернул из-за страха перед нами. Пошлите послов”. [И посла] отправили. Послу Шидаргу-хаган слово молвил: “Когда велели присоединиться к походу на туркестанцев, то я не говорил неучтивых слов, Эшэ Гомбо сказал”. Эшэ Гомбо слово молвил: “Я сказал, Вы, монголы, высокомерны. Имеются у меня в кочевьях Алаши верблюды вьючные, юрты решетчатые. Ко мне соблаговолите прийти, в Алаши будем биться”. Такой ответ отправил [с послом]. Чингис-хаган от болезни еще не исцелился, но не стерпев тех слов, отправился в поход, во время которого, увидав хошун Мона, соизволил молвить:

 

“В мирной державе — удобное кочевье,

В разоренной державе — убежище.

Преследуемый изюбрь ищет защиты!”

 

В восхищенье повеление сделал. Дойдя до Эшэ Гомбо, дал сражение. Того Эшэ Гомбо как пепел развеял. “Вы, все мои воины, каждый, что ни добудет, то и возьмите себе”, — сказал. Богурджи и Мухули повеление сделал: “Вам двоим прежде ничего из добычи не дал. Возьмите себе по желанию многое из того, что увидите у этих тангутов. Людей Джуйи из китайского народа вы оба себе возьмите”. Чингис-хаган, перезимовав в Снежной [горе], велел Толон Черби убить тангутского Шидаргу-хагана. Когда убивали, то Шидаргу-хаган слово вымолвил: “Если меня убьете, то Чингис-хагану — телу твоему будет худо, если не убьете, то последующим потомкам твоим будет худо”, — сказал, умирая. “Пусть хорошо будет моим потомкам — [мне] хагану вреда нет”, — с такими словами велел убить. Чингис-хаган повеление сделал. [133]

 

____________________________________

 

|40| в змея. Эдзэн 38 обратился в гаруди. 39 Шидаргу-хаган обратился в тигра, тогда Эдзэн сделался арсланом. 40 Когда |41| Шидаргу-хаган превратился в юношу, то Эдзэн, став Хормустой, схватил Шидаргу-хагана. Шидаргу-хаган слово молвил: “Если убьешь, самому телу будет плохо. Если не убьешь, то потомству твоему потом будет плохо”. В то время когда убивали, Эдзэн сказал: “Телу моему вреда не будет, пусть будет хорошо последующему потомству моему”. Шидаргу-хаган сказал: “Гурбэлджин Гоа-хатун мою взяв, обыщи, начиная с черных ногтей”. Эдзэн Гурбэлджин Гоа взял в жены. Гурбэлджин Гоа-хатун отправилась купаться на реку Хара Мурэн. У отца [ее] |42| по имени Сашин Джангин, фамилии Уу из китайского города Иргай, 41 имелась домашняя почтовая птица. Написала письмо: “Я в этой реке Хара Мурэн утоплюсь. Труп мой вниз по течению не ищите, вверх ищите”. Отправила, на шею птицы привязав. Гурбэлджин Гоа-хатун к потаенному месту |43| своему прижав щипцы, тайному месту Эдзэна вред причинила. Убежав, в Хара Мурэн прыгнув, утопилась. Хара Мурэн после смерти хатун стала называться Хатун гол. Отец искал труп ее вверх по течению, не нашел. Один войлочный чулок нашел. Китайские люди, каждый по одной лопате, земли насыпали. Стал холм, называющийся Тэмур олхо. 42

 

______________________________________________________

 

Текст, вставленный между строк на стр. 43—53 43

 

В некоторых историях также [рассказывается]: Чингис-хаган повеление сделал: “Оттого что прежде упал, сильная болезнь сделалась в моем изувеченном теле. Когда соединял и собирал воедино великий народ, [то] растягивался до того, что ремни у стремян вытягивались, железные стремена расходились, но таких страданий не видывал. Когда собирал обширные многие народы, ездя верхом на своей неплодной белой кобылице, положивши свою ишегенью доху, то таких страданий не видывал”.

 

Повеление сделал: “Эти все сайды мои, умрите!” — сказал. Сунитский Хилугэтэй Багатур слово молвил:

 

“Станет низкой, ставшая яшмой, держава твоя,

Овдовеет твоя милостивая Бортугэлджин хатун.

Смутясь, останутся одни твои младшие братья Хасар и Бэлгэтэй.

С поспешностью собранный, твой народ рассеется,

Ставшая высокой, держава твоя станет низкой.

Умрет Бортугэлджин-хатун твоя, в малолетстве тебе повстречавшаяся,

Осиротеют твои Угэдэй и Тулуй.

Прежде соединенный, народ твой станет чужим,

Станет кочевать в сторону Хангай-хана.

Когда, рыдая и плача, придут твои ханши и дети,

Не угодно ль тебе будет им наставление сделать?

Супруге, одной оставляемой — Бортугэлджин-хатун,

Сиротам, тобой оставляемым, — Угэдэю с Тулуем,

Не угодно ль тебе будет путь указать [через] горный проход и воду в степи?

Если взглянуть, то слова твои истинны.Не умирай, живи, поучая!”

 

— так сказал. Чингис-хаган повеленье сделал:

 

“У яшмы-камня кожи нет,

На стали-железе пятен нет,

И в жалком теле, в котором родился, вечности нет!

Поступайте твердо.

Тверда душа человека, держащего свое правдивое слово.

Сдерживайте малые желания.

Соглашайтесь со многими,

Поистине, крепко ли бренное тело?

Поищите в наследники самого лучшего!

У Хубилая ребенка слова особенные,

Согласно словам его поступайте!”

 

— так говоря, повеление сделал. Скончался в тангутском городе Турмэгэй Балгасун 44 на 66-м году жизни в год огня-свиньи в шестнадцатый день последнего весеннего месяца. Когда возвращались обратно, положив на одноколку его царственные останки, то Хилугэтэй Багатур словословил:

 

“Ты отлетел, обернувшись крылом парящего ястреба,

Государь мой! Неужели ты грузом стал повозки грохочущей?

Государь мой! Ты отлетел, как крыло ястреба, добычу хватающего,

Государь мой! Неужели ты грузом стал колесницы с вертящейся [осью]?

Государь мой! Ты отлетел, обернувшись крылом щебечущей птицы,

Государь мой!

Неужели ты грузом стал колесницы скрипящей?”

 

— так прославлял его. Когда же подошли к болотцу у склона горы Муна, то ступицы одноколки погрязли. Сорок пять аргамаков не смогли сдвинуть. Когда обеспокоился весь великий народ, то сунитский Хилугэтэй Багатур, преклонив колени, сказал:

 

“Волею синего вечного неба рожденный витязь, святой государь мой,

Весь великий народ свой покинул, ты в высоком рожденье своем.

Справедливостью основанная держава твоя,

Сыновья твои и жены, родившие их.

Родные земли и воды твои

— там ведь они.

В чистоте основанная держава твоя,

Силою собранный народ твой,

Любимые жены и сыновья твои

Золотые чертоги твои

— там ведь они.

На родине основанная держава твоя,

Узами соединенные с тобой жены и сыновья твои,

Издавна собранный народ твой,

Семья и родные твои

— там ведь они.

Все возрастающие народы твои,

Тебя омывавшие воды и снега твои,

Многочисленный монгольский народ твой,

Делюн Болдок на Ононе, родная земля твоя

— там ведь они.

Из челки гнедого жеребца сделанное знамя и сигнальные трубы твои,

В Кэрулэнской степи Арула, где ханом воссел,

Весь говорящий народ твой

— там ведь они.

Прежде созданья всего, тобою встреченная

Бортугэлджин-хатун твоя,

Земля Бургату-хан и воды твои,

Богурджи и Мухули, любимые други твои,

Вся великая держава и законы твои

— там ведь они.

Чудесно тебе повстречавшаяся Хулан хатун твоя,

Лютни и дудки и песни твои,

Все целиком народы твои,

Священные земли и воды твои

— там ведь они.

Из-за теплоты [долины] Харгуна-хан,

Из-за многочисленности чужого тангутского народа,

Из-за красы Гурбэлджин Гоа,

Ты отвернулся ли от своего старого монгольского народа, государь мой?

И хоть милостивая душа твоя покинула тело,

Все же вернем его, твой прах, драгоценной яшме подобный.

Покажем его твоей Бортугэлджин-хатун!

Покажем его всему твоему народу!

 

Когда так сказал, то хан-государь соблаговолил и одноколка, скрипя, двинулась. Весь народ возрадовался. До ханской великой земли провожали. С тех пор самый вечный прах его стал опорой для ханов и дзайсанов, стал святыней для всех, стал самыми вечными устоями, восьмью белыми юртами. Еще раньше, когда Эдзэн-богдо (Священный государь.) шел здесь, то любовался местом Муна-хан и повеление сделал, и говорят, что это было причиной того, что теперь ступицы повозки погрязли. Среди многих народов распространились ложные, неверные слухи; там, говорят, похоронили рубашку, которую носил, и один чулок. Истинный же высочайший труп его, как говорят некоторые, похоронили на [горе] Бурхан Халдун. Другие же говорят, что похоронили его за Алтай-ханом, на южной стороне Кэнтэй-хана, в местности, называемой Ихэ Утэк.

 

______

 

Лама Чингис-хагана Гунга Нинбо в северной стороне города Качу построил храм, называемый Далай Дагурисху. В некоторых историях говорится, что это был Нараин лама. По повелению Чингис-хагана, Угэдэй в год коровы в возрасте сорока трех лет в Худо Арула на Кэрулэне был возведен в хаганы. Его лама был Гунга Отбай, говорят, [что] он был также Нараин лама. 46

 

В некоторых сочинениях [рассказывается, что] Угэдэй-хаган, когда заболела у него нога, отправил посла к сакьякскому 47 пандиту: “Если не придешь, отправлю много воинов, тангутский народ испытает мучение. Великий грех будет. Если то ведаешь — приди”. Посол тот дошел и свои слова сказал. Затем [Сакья Пандита] сказал: “Я спрошу у одного великого ламы”, — и отправил посланца. Лама тот подал посланцу одну вошь, одну щепотку земли и одну ладанку с мощами [и] ничего не сказал. Лама спросил [у посланца]: “Что повелел святой лама мой?”. Посланец ответил: “Ответных слов нет. Эти три дал”. Сакья Пандита, взяв, посмотрел: “Земля эта значит то, что я умру. Вошь это значит то, что, когда она меня кусала, я говорил: «Отправлюсь-ка я». Мощи это значат, что среди монголов распространится учение. Коли умереть, так умру, коли стать жертвой, так стану. Да распространится учение среди монголов”. Так говоря, пришел. Угэдэй-хаган встретил в местности Эрибаин Хухэ Усун. Когда Угэдэй-хаган ногу свою показал, то Пандита повеление дал: “В прежнем перерождении, когда родился сыном Индийского хагана, во время постройки храма, вследствие того, что копали землю и рубили деревья, духи-владыки земли были обеспокоены. 50 Благодаря тому, что строил храм, ныне родился сыном Чингиса”. Говоря так, он вознес жертву — дорму четырехрукому Махакале, 51 и больной тут же исцелился. И хаган и весь монгольский и китайский народ, благоговея, приняли учение.

 

____________________________________

 

|44| (Смерть Чингиса) С этого времени болезнь Эдзэна сделалась тяжкой. Когда конец приблизился, то Эдзэн повеление молвил:

 

“Счастливо встреченная Буртэ-хатун моя!

Дружбой крепко [со мной] связанный Богурджи мой!

В единую чашу собрать помогавшие девять орлюков моих!

Кобарге подобные четверо младших братьев моих!

Аргамакам подобные четверо сынов моих!

Скалам подобные нояны и сайды мои!

Подобный сокровищнице весь великий народ мой!” [134]

 

|45| Так сказал. В то время когда ослабел, то сунитский Хилугэтэй Багатур умолял [его] говорить.

 

Эдзэн, приподнявшись, повеленье изрек:

 

“Покидаемой мною Буртэ-хатун моей,

Сиротам оставляемым Угэдэю и Тулую моим,

Правдивые мысли свои проводя,

Непрерывно усилия свои отдавайте! [135]

Тверда душа человека, который умеет держать свое правдивое слово.

Крепок человек, оканчивающий творимое им дело.

Сдерживайте малые желания и слушайтесь многих.

Поистине, крепко ли это бренное тело?

|46| Охраняйте великую державу свою.

На стали-железе пятен нет,

В жалком теле, в котором родился, вечности нет. [136]

Твердо поступайте!

Достойны внимания слова ребенка Хубилая,

Поступайте согласно словам его!”

 

— сказал. На шестьдесят шестом году жизни в год огня-свиньи в двенадцатый день седьмого месяца в тангутском городе Турмэгэй Балгасун скончался.

 

Эдзэн еще при жизни сказал: “Пусть будет Джучи в Токмоке, Чагатай в Туркестане, Угэдэй в нашей собственной [137] земле, а Тулуй хранителем домашнего очага. Тулуй еще при жизни Эдзэна скончался. С того времени Угэдей, родившийся |47| в год огня-овцы, в возрасте сорока двух лет в год мыши на ханский престол воссел. С тех пор как сакьякского Дагва Джалцана пригласил, прошло шесть лет. На сорок седьмом |48| году жизни скончался. У Угэдэй-хагана были два сына — Гуюк и Годан. Гуюк на двадцать девятом году жизни на ханский престол воссел, шесть месяцев прошло, скончался. Брат его Годан, 45 родившийся в год тигра, на двадцать девятом году в год лошади на ханский престол воссел. В год овцы проказой [138] |49| заболел. Рассказывают, что в Вечной стране [Тибет] был мудрый лама, [искусный] в пяти отраслях учения, по имени Гунга Джалцан сакьякский. 48

 

Когда отправил посла, чтобы его пригласить, то относительно Сакья пандиты, 49 перерожденца Манджушри, оказалось, что он на двадцать седьмом году жизни в Индию отправился, брахманов в прениях победил и, получив титул пандиты, обратно возвратился. Дядя его, по имени Дагба Джалцан, предсказание |50| произнес: “Впоследствии [в будущем] тебя пригласит хан Годан, перерожденец бодисатвы, владыка монголов, живущих в восточной стране, носящих шапки, подобные сидящему ястребу, гутулы, подобные свиным рылам, живущих в юртах, подобных деревянным сеткам. В то время ты должен отправиться. Твоя вера там весьма распространится”. Так говоря, |51| повеление сделал. Вот теперь-то то предсказание и было. В возрасте шестидесяти трех лет в год дракона пришествовал. Шестидесяти шести лет в год овцы с хаганом свиделся. Вследствие того, что дал благословение, болезнь хагана была исцелена и всеобщая радость наступила. Стал поступать по повелению Сакья пандиты. В земле приграничных монголов первой распространил веру. В возрасте семидесяти лет в год |52| свиньи в нирвану погрузился. Годан-хаган восемнадцать лет на ханском престоле сидел, на сорок шестом году жизни в год свиньи скончался. [139]

 

В то время у владыки Тулуя было четыре сына, родившихся от царицы Сурхахтай-бэки, — Мункэ, Хубилай, Улегу (Т. е. Хулагу.), Ариг Бугэ. Старший брат Мункэ на ханский престол воссел, прошло восемь лет [и] скончался.

 

|53| После того младший брат его Хубилай Сэцэн, родившийся в год свиньи, на сорок шестом году жизни в год обезьяны воссел на ханский престол. Летом, пребывая в городе Шанду Кэйбун Хурду, зимой в городе Ихэ Дайду, четырех народов не допуская до потрясений, восьми границ не колебля, установил всеобщее спокойствие и счастье. Тогда младший племянник Сакья Пандиты по имени Мати Даваджа 52 в возрасте |54| 13 лет, родившийся в год огня-овцы, прибыл в сопровождении своего дяди. Когда этому Мати Даваджа было тридцать лет, супруга священного Хубилай Сэцэн-хагана Цамбуй Гоа-хатун сказала: “Этот Мати Даваджа подобен святому моему ламе [Сакья Пандите], от него получу я посвящение “Идам Цокту |55| Джи Вачир” (Т. е. охраняющий, блистательный Джи-Вачир.). 53 Так Цамбуй-хатун доложила об этом хагану, и он, посвящение приняв, преподнес титул “Номун хаган Пагба лама”. Сэцэн-хаган, проводя религиозные правила с десятью добродетелями, 54 в землях своих спокойствием и благоденствием наслаждаясь, славясь во всех сторонах света под именем “Вращающего |56| тысячу золотых колес Чакраварти Сэцэн-хагана”, тридцать шесть лет на ханском престоле пребывал и скончался на восемьдесят втором году жизни в год земли-обезьяны.

 

|57| И вот у Чакраварти-хагана от Цамбуй-хатун было четверо сыновей: Дорджи, Мангала, Чинким, Номохон. У царевича Чинким-тайджи 55 было трое сыновей: Кемала, Дарма Пала и Улдзэйту. Дед, полагая, что Улдзэйту сможет хранить державу, посадил Улдзэйту на ханский престол. Улдзэйту-хаган, родившийся в год коровы, наслаждаясь счастьем и миром, учредив два правления на равных началах, 56 сделав предметом почитания сакьякского ламу Манчжу Гоха Радна Киту, 57 одиннадцать лет державу хранил. Скончался на сорок третьем году жизни.

 

После того Хулук сын Дарма Пала, став хаганом при помощи Чойджи Одзера, 58 велел перевести религиозные |58| сочинения, два правления одинаково применяя, четыре года ханскую державу хранил и на тридцать первом году в год свиньи скончался. Его младший брат Буянту стал хаганом. Сакьякского великого владыку ламу по имени Шири Бата предметом почитания сделав, девять лет на ханском престоле |59| сидел и скончался на тридцать шестом году жизни в год обезьяны. Его сын Гэгэн стал хаганом. Сакьякского святого [140] по имени Шири лама сделал предметом почитания. Три года на ханском престоле сидел и скончался на двадцать первом году жизни. После того сын Кемалы Юсун Тэмур стал хаганом. Сакьякского ламу по имени Буни-а Бата [Бадара] почитая, пять лет ханом сидел и скончался тридцати шести лет от роду.

 

|60| Старший сын Кулук-хагана Раджапаг на тридцатом году жизни стал хаганом. Через сорок дней скончался. Его младший брат Хусала стал хаганом. На двадцать пятом году жизни, процарствовал один месяц, скончался. После него сын Буянту Дзаягату стал хаганом. Сакьякского ламу по имени Ананда Бата, сделав украшением головы, почитал. |61| Благоговейно и почтительно относясь к вере Шигэмуни, поступая согласно двум правлениям, процарствовал четыре года. На двадцать девятом году жизни скончался. Сын Хусала хагана Ринчин Пал стал хаганом. Скончался через месяц на седьмом году жизни. Сын Дзаягату-хагана Тогон Тэмур Ухагату-хаган, родившийся в год воды-коня, на шестнадцатом |62| году жизни стал хаганом. Сакьякского ламу по имени Ананда Мати сделал предметом почитания, поступал, как и прежде, согласно двум законам, пребывал, наслаждаясь религией и управлением.

 

В год дерева-обезьяны, во время рождения сына по имени Джугэ у старика Чжуй из фамилии китайских Джу, протянулась радуга в юрту его. Тогда потомок потомка прежнего |63| Кулука Богурджи Илагу-чинсан хагану сказал: “Во время рождения простого человека такой приметы не должно быть. Это человек чужого рода. Следует умертвить его в малых летах”. Когда так сказал, то хаган сильно порицал [его]. После того как Джугэ стал взрослым, был отправлен хаганом со словами: “Из города, называющегося Нангкин, налоги привези!”. |64| Собрав восемьдесят тумэнов, прибыл. Воины, прибывшие спрятанными на одноколках, сражались. Хаган бежал, захватив жен и детей, спрятав в руках яшмовую печать. Когда убегал, то потомок Хасара Томолаху Багатур-тайджи и потомок |65| сына Богурджи Илагу Чинсан рубились [с врагом] и вышли, взяв Ухагату-хагана. Ухагату-хаган тридцать шесть лет сидел на ханском престоле, на пятьдесят первом году жизни в год обезьяны, когда от царствования Чингис-хагана прошло сто восемьдесят лет, потерял державу его. С самого начала монгольских хаганов, державших правление, было пятнадцать.

 

Ухагату-хаган [со своими людьми] вышел, рубясь через |66| ворота Молтосун. 59 Из сорока тумэнов монголов вышли [лишь] шесть тумэнов. Тридцать четыре тумэна были задержаны [и] [141] остались. [Ухагату-хаган], собрав свои вышедшие шесть тумэнов, дошел до берегов Кэрулэна, выстроил город Барс-хото [142] [и там], царствуя, скончался в год собаки пятидесяти трех лет от роду. Его сын Биликту-хаган в возрасте тридцати четырех лет воссел на ханский престол, скончался через восемь |67| лет. После него его младший брат Усахал-хаган тридцати лет воссел на ханский престол, через десять лет скончался. У него было три сына: Энкэ Дзорикту, Элбэг Нигулсугчи и Харгацуг. Энкэ Дзорикту тридцати одного года воссел на ханский престол. Скончался через четыре года. Младший брат его Элбэг тридцати трех лет воссел на ханский престол. И повсюду прославился под именем Элбэг Нигулсугчи-хагана” (Т. е. милосердного хагана.).

 

______________________________________________________

 

Текст, вписанный между строк на стр. 61—67 60

 

В некоторых историях рассказывается, [что] Тогон Тэмур Ухагату-хаган в год воды-курицы на великий престол воссел. В год огня-обезьяны потерял великую державу, основанную Чингис-хаганом.

 

Начиная с Чингис-хагана и до Тогон Тэмура-хагана почитали сакьякских лам. Во время рождения сына у женщины старика Чжуй китайского из юрты протянулась радуга. О том знаке ведая, Лах-а и Ибагу хагану сказали: “Будь-то польза, будь-то вред, этого ребенка, пока не вырос, следует уничтожить”. Хан с теми словами не согласился. Лах-а и Ибагу слово вымолвили: “Если его не убьешь, то потом собственной голове вреда не причинить бы?”. Тому ребенку дали имя Джугэ. Когда тот Джугэ вырос, то потом было велено ведать ему народом восточных провинций. Джугэ, намереваясь собирать подати, отправился в город по имени Нанджин. Когда [он] в течение трех лет не приходил, то хаган сказал: “Если Джугэ придет, то ворота не открывайте”. После того хаган видел сон: “Множество воинов прибыло, город окружили. В то время как я ходил, не будучи в состоянии найти выход, то увидел отверстие и через него вышел”, — сказал. Велел объяснить китайскому Гэгэн Сэцэну. Сэцэн слово вымолвил: “Это предзнаменование того, что хаган свой ханский престол потеряет”, — так объяснил. После того монгольский Токтаху-чинсан лучше объяснил. Когда пришли проверить приметы того сна, то отверстие было. Джугэ прибыл с десятью тысячами повозок, среди которых были семь тысяч с грузом, а три тысячи с воинами в латах. Хаган сказал: “Обыскав, велите войти”. Первых пять тысяч повозок обыскали, остальным необысканным позволили войти, и лишь только вошли, воины вышли, стреляя. Хаган, узнав об этом, ханш и детей своих захватив, через прежде виденное отверстие вышел с десятью тумэнами, бросив тридцать тумэнов своих монголов.

 

Когда выходили узким проходом, то потомок Хасара Томолаху Багатур-тайджи пришел и сказал: “Переломить свою кость, это лучше, чем переломить свое имя”, — так говоря, вышел навстречу преследовавшим китайским воинам и, сражаясь с ними, умер. Выйдя через ущелье Молтогчин, [хаган] построил город Барс-хото, [где] поселился.

 

Китайцы, построив город Хирса-хото, поселились. Сын Ухагату-хагана Биликту волшебством устроил великий ураган, китайские воины и кони погибли. Часть воинов рубилась до самой стены. В те времена говорили: “Китайцы в гору пошли, хвост корсака кистью [для шапки] стал” 63

 

Ухагату-хаган соизволил сказать:

 

“Из разного рода драгоценностей прямо и красиво возникший Дайду мой!

Место летних кочевок прежде бывших ханов в степи

Шара прохладный, прекрасный Шанду-Хуйбунг мой!

Что за глупец я, не вникший в разумные слова Лах-а и Ибагу.

Лишь плакать осталось мне. Подобен я двухгодовалому бычку, в кочевье оставшемуся.

Сыном Хан-Тэнгри Чингис-хаганом собранный воедино народ брошен мною,

Славным Сэцэн-хаганом, выстроенный Дайду захвачен китайцами,

Восьмигранный белый субурган, для всех [священный] сосуд потерян мною!

Яшмовую печать хана Эдзэна, спрятав в рукав, я вышел!

Собранный, соединенный народ свой я покинул.

Против сотни тумэнов бесстрашно рубился в сраженье Буха

Тэмур-чинсан, так огрызаясь и вышел!

Волей судьбы имя Ухагату-хагана стало названьем позорным!”.

 

__________________________________________

 

|68| Внезапно в сердце его вошел шимнус, 61 когда он увидел кровь убитого зайца, пролитую на снег и сказал: “Если бы была женщина с таким лицом и красными щеками!” Ойратский Хутхи Таджу слово молвил: “Твоего младшего брата Харгацуг Дугурэн-хун-тайджи бейджи 62 Улдзэйту Гоа цвет [143] |69| и блеск превосходят это”. Элбэг-хаган своего младшего брата Харгацуг Дугурэн-тайджи убив, княгиню Улдзэйту Гоа в жены взял. [Она] была на третьем месяце. Когда хагана не было, Улдзэйту Гоа княгиня позвала Хутхи Таджу через Догшин Ширу, слугу Харгацуга и, наливая вино в серебряную чашу [в знак благодарности], |70| сказала: “Большой наградой хан ведает, ты сделал мою плохонькую особу хорошей, мою ничтожную особу великой, мое званье княгини сделал царицей”. Напоив до пьяна вином, на свою кровать положила и, волосы распустив, лицо себе исцарапала. Догшин Шире велела отыскать хагана. Когда хаган пришел, то сидела, отвернувшись, и плакала. Когда хаган, придя, спросил, отвечала: “Хутхи Таджу так сделал за то, что не согласилась, когда тянул меня”. |71| Хутхи Таджу, услышав то, убежал. Хаган преследовал, Хутхи прострелил ему палец. Убив Хутхи Таджу и сняв кожу с его спины, вернулся и отдал княгине Гоа. Княгиня, смешав жир с кожи Хутхи и кровь из пальца хана, лизала и говорила: “Хоть я и женщина, а за мужа своего отомстила! Кровью зловредного хагана и жиром Хутхи, говорившего злонамеренные |72| слова, я удовлетворена”. 64 Хаган из-за цвета и блеска ее не гневался. “Хутхи понапрасну убил я”, — сказал. Сыну его Батула звание чинсана дал и дочь свою Самор-гунджи 65 отдал, и велел ведать Дурбэн ойратами. После того ойратский Угэчи Хашига 66 хагана убил. Когда Элбэг-хаган княгиню |73| Улдзэйту Гоа взял, то она была на третьем месяце, когда Угэчи Хашига [ее] взял, то шел седьмой месяц. Родившемуся сыну дали прозвание Ачай (Т. е. племянник.). Монгольского юношу Угэдэлэху, Батула-чинсан заставлял собирать аргал и поэтому дал ему имя Аруктай (Букв. “с корзиной для собирания аргала”.).

 

После того монголы немного успокоились и поразрослись, и старшего сына Элбэг-хагана Гун Тэмура двадцати шести лет посадили на ханский престол. Через восемь лет скончался. |74| После того младший брат его Улдзэй Тэмур на двадцать пятом году жизни воссел на ханский престол и скончался через восемь лет. Сын его Дэлбэг в возрасте семнадцати лет воссел на ханский престол и скончался через пять лет. В тот же год ойратский Угэчи Хашига сына Хутхи Батула-чинсана убил.

 

Тогда же тот Угэчи Хашига умер. Сын Угэчи Хашига Эсэху взял [в жены] Самор-гунджи, жену Батула-чинсана. |75| Аруктай-тайши сделал слугами Гоа княгиню и Ачи-тайджи. Эсэху умер. Еще тогда Самор-гунджи отправила Улдзэйту [144] Гоа и Ачи-тайджи к своим родственникам монголам тайно от Аруктая. “Эсэху умер. У ойратов смута наступила, владыке отцу нашему кланяемся — на них с походом приди”, — с такими словами отправила. Потомок Эдзэна (Т. е. Чингиса.) Адай-тайджи начальствовал над остальными монголами. Адай-тайджи княгиню Улдзэйту Гоа [в жены] взял, тридцати пяти лет на ханский престол воссел, Аруктаю титул тайши 67 поднес, и втроем — Адай-хаган, Ачи-тайджи и Аруктай-тайши — в поход отправились. В [местности] Джилама-хан напали на Дурбэн ойратов, захватили добычу, забрали Бахаму, сына Батула-чинсана. Ачи-тайджи сказал: “Старшая сестра 68 Самор-гунджи поступает по доброму, отпустим-ка ей ее сына”. Когда так сказал, то говорили: “Это вражеское семя!” Аруктай-тайши сказал: “Меня заставляли носить корзину и поэтому дали прозвище Аруктай”, а Бахаму сидел под опрокинутым котлом, дали имя |77| ему Тогон и сделали слугой. Тогда Самор-гунджи, сама попросив, взяла его и ушла. Тогон, дойдя до дому, говорил: “Монголов, мне кажется, могу я покорить, вследствие их неурядицы. Именно сейчас отправлюсь-ка я!”, — сказал так, Дурбэн ойратов привел, убил Адай-хагана. Тогон-тайши говорил оскорбительно, обходя вокруг белой юрты Эдзэна [Чингиса]: “Если ты обладающий счастьем-величием, то я потомок [ханши], обладающей счастьем-величием”. Из колчана Эдзэна стрелы стали издавать звуки, а изо рта и носа у Тогона кровь пошла.

 

|78| Велел привести сына своего Эсэна и сказал: “Заноза твоя очистится. Убей монгольского хагана Мункэ. Я потомок женщины Сутай. Святой Эдзэн так поступил со мной.” Так говоря, умер.

 

Адай-хаган на тридцать седьмом году жизни на ханский престол воссел, сорока девяти лет от руки Тогона скончался. У сына Элбэг-хагана Ачай-тайджи из трех сыновей старшим |79| был Дайсун-тайджи, следующими были Накбарджи-тайджи и Мандугул-тайджи. Дайсун-тайджи восемнадцати лет от роду на ханский престол сам воссел. Дайсун-хаган втроем с братьями в поход отправился на ойратов. Ойраты вышли навстречу, во время сражения выбрали двух воинов, чтобы посредине круга оба столкнулись бы. Вышел потомок Хасара Багатур |80| Шигустэй. От ойратов вышел харьятский Гуйлинчи Багатур. Шигустэй сделал двойной куяк (Род панцыря, сделанный из кожи на подкладке.), лопатой закрыл свою грудь; Гуйлинчи одел двойной шлем. Оба сошлися друг с другом посредине воинов. Гуйлинчи выстрелил и насквозь прострелил [145] двойной куяк и лопату до самого тела. Шугустэй же разрубил до межножия (Т. е. все туловище.). Вечером, переговорив, сказали: “Завтра давайте-ка сдадимся”. Когда ночевали, то ночью тэлэнгуский Абдула Сэцэн сказал: “Нагбарджи-джинон, 69 говорят, |81| глуп, прославленный сын Харгацуг отсутствует, я ухитрюсь”. Ночью пришел и сказал Нагбарджи-джинону: “Тебя хаганом сделаем!”. Нагбарджи-джинон, соединясь с ойратским Эсэн-тайши, своего брата Дайсун-хана, сражаясь, преследовал. Между тем, когда дошли до Кэнтэй-хана, то встретили горлосского Цабдана. Рассказывают, что прежде того дочь его Алдагалджин была отвергнута и [поэтому] Дайсун хагана |82| убил. Тридцати одного года на ханский престол воссел, прошло четырнадцать лет и от руки Цабдана скончался. Тотчас же Нагбарджи-джинон ойратского Эсэна известил: “Мой прославленный сын Харгацуг раньше говорил: “Как же с ойратами мы соединимся? Порубим-ка ойратов”. Тогда я его отговорил. Когда так сообщил, то ойраты, насмехаясь, говорили: “Это, может, и не джинон, а осел”. Между собою смеялись. Тотчас же Эсэн со словами: “Пир устроим!”, Нагбарджи-джинона и других пригласил и сказал: “Чаши поставьте! |83| Хорошо считать будет!” И велев проводить одного за другим, джинона вместе с тридцатью тремя урбэлгдэнами 70 умертвили. 71 Сын Нагбарджи-джинона, прославленный Харгацуг-тайджи, убежал, взяв с собой своего прислужника по имени Инаг Хэрэ. 72 Ойраты, избрав тридцать лучших [воинов], послали преследовать. Он укрылся в Онгон Хабцагае. Когда ойратский Шилибис Багатур, одев двойной куяк, подошел, то прислужник Инаг Хэрэ прострелил двойной куяк. Вместе со |84| следующим человеком упал. После того подошел Цэлэк Тургэн, надевший тройной куяк, тогда прислужник сказал: “Я не смогу. Царевич, стреляй!”. Царевич, выстрелив, тройной куяк насквозь прострелил. Тотчас же, взяв троих своих людей, удалились. С наступлением ночи, не имея коней, говорили: “Что будет?”. Прислужник Инаг Хэрэ пошел, и у Эсэн-тайши выкрав двух лошадей — чалого жеребца и соловую кобылицу, — вернулся. В то время когда ехали, то сказал: “Токмокские ханы потомки Джучи, моя родня”. Встретившись |85| с токмокским Аг Мункэ Баяном, 73 жил у него, подружившись. Прислужника своего Инаг Хэрэ отправил [гонцом], говоря: “Испытай Сорок и Четырех”. 74 Когда в Токмоке устроили облаву, то царевич Харгацуг-тайджи убил девять из десяти дзеринов, тогда младший брат Аг Мункэ Ягши Мункэ [146] позавидовал и убил [его]. В это время прислужник Инаг Хэрэ прибыл и, узнав об умерщвлении царевича, ушел к супруге |86| его по имени Сэцэк, дочери Эсэн-тайши, княгине Харгацуг-тайджи, захватив табун лошадей. Когда она разлучилась с Харгацуг-тайджи, то была на седьмом месяце. По прошествии трех месяцев отец ее Эсэн-тайши отправил человека, сказав: “Девочка родилась — оставь, мальчик родился — убей”. Княгиня Сэцэк, назад притянув его уд, заставила его помочиться. Тот человек, сказав: “Девочка”, — обратно вернулся. После того, положив в колыбель дочку чахарской женщины |87| Одуй, отправилась к прабабке своей Самор-гунджи, и когда рассказала, то гунджи, ребенка взяла и дала ему имя Баян Мункэ. Отдала кормить его грудью Дайбучин, женщине солонгосского Сангултая Харагчин. Эсэн своей бабушке Самор-гунджи сказал: “Убьем этого ребенка!”. Гунджи не согласилась: “Он мой младший брат, а твой внук по матери. Когда же он вырастет и будет ли мстить? Вот сын мой Тогон, он бы так и сделал!”. Тогда, не согласившись, сказал: “Тайно |88| от Гунджи убьем-ка!”. Прислужник Инаг Хэрэ услышал и придя к Гунджи рассказал. Гунджи сказала: “Ты верный человек. Отправим-ка его к монголам”. Инаг Хэрэ слово молвил: “Живет здесь латник ойратский Ухидэй Дайбу. 70 Его испытаем”. Говорил Ухидэю Дайбу: “Ты сделаешься почтенным человеком. Ребенку, родившемуся от княгини Сэцэк [супруги] Харгацуга, три года. Если доставишь его к монголам, то не только вот ты сам, но и потомки твои станут |89| дарханами”. Когда так сказал, то Ухидэй Дайбу к гунджи отправился и сказал: “Я доставлю к родственникам по матери”. Гунджи возрадовалась и послала четверых — ойратского Ухидэй Багатура, харачинского Болой-тайшу, сартагульского Баянтая Ахалху Мергэна и хонхиратского Эсэлай Дайбу, чтобы доставили [ребенка]. Во время пути тому царевичу Баян Мункэ-тайджи оргутский Орочи Шигуши свою дочь по |90| имени Шихир [отдал], сказав: “Взрастим и оставшейся родне оставим”.

 

Так жил, имея опору. (Т. е. жил под охраной.) Потом на Эсэн-тайши напали Алаг и Чинсан из ойратского правого крыла. Эсэн, спасая свою жизнь, бежал один. Его захватил и убил Баху, сын монгольского Бухэ Сурсуна, и убив его, оставил повешенным на дереве около прохода в горах Хухэй-хан. 76

 

Услышав о смерти Эсэна, младшая супруга Дайсун-хагана |91| Самор Дайху своего семилетнего сына по имени Мэргус [147] посадила в повозку, сама привесила меч и отправилась в поход. Напавши на Дурбэн ойратов в Хонгуй Дзабагане, взяла большую добычу и обратно вернулась. Мэргуса посадила на ханский престол, назвали его Угэгту-хаганом (Т. е. хаган в повозке, или повозочный хаган.). Когда ему было восемь лет, то его умертвил Догулан-тайджи, потомок тумэтского Хачигина.

 

|92| Когда умертвляли Дайсун-хагана, Цэбдэн говорил: “Это мой внук”, и царевича Молон-тайджи не убил. После смерти Цэбдэна онгнигудский Мулихай-онг возвел на ханский престол Молона в возрасте семнадцати лет. Вследствие того, что солонгосский Хаду Баха 77 говорил ложь и клевету меж обеими |93| сторонами, Мулихай-онг умертвил Молон-хагана, когда тому было девятнадцать лет. Когда Молон-хаган скончался, то дядя его, родившийся от ойратской супруги у Ачай-тайджи, по имени Мандагул в возрасте тридцати восьми лет на ханский престол воссел и, отправившись походом, чтобы отомстить за Угэгту-хагана, убил Догулан-тайджи, потомка Хачигина. После того как прибыли к Орочи Шигэши четверо сайдов, которые еще до этого взяли от ойратов племянника его, |94| царевича Баян Мункэ, и княгиню Шихир, дядя его Мандагул-хаган весьма возрадовался и дал Баян Мункэ названье Болху-джинона, четырех же сайдов и всех их потомков сделал дарханами. То были так называемые четверо дархатов. 78 После того отправился походом для того, чтобы отомстить за Молон-хагана и убил Мулихай-онга. В то время, когда Мандагул-хаган и Болху-джинон управляли собранными [ими] шестью тумэнами, |95| Исама-тайши сеял ложь и клевету меж хаганом и джиноном. Хаган, отправившись в поход, напал на джинона. Болху-джинон успел убежать не схваченным. Исама-тайши захватил [жену] Болху-джинона, царицу Шихир-дайху. Сына Болху-джинона, родившегося от царицы Шихир-дайху, которому был только год, велел кормить грудью жене человека по имени Бахай. Мандагул-хаган скончался в возрасте сорока двух лет. Болху-джинону было тридцать один год, когда юншиебоский Кэрие Худжикэр умертвил его. Бату Мункэ, |96| сын Баян Мункэ Болху-джинона, родился в год дерева-обезьяны. Когда ему исполнилось семь лет, то Мандухай Сэцэн-хатун, 79 родившаяся в год воды-лошади, в возврасте тридцати трех лет, отправившись к белой юрте Эдзэна, через человека Мэнхэн Джираху вознесла жертву и самой себе [предсказанье произнесла], обращаясь к Эши-хатун: 80

 

|97| “Я как невестка поклонилась там, где не различу черного и белого, [148]

Говорят, потомок хагана Бату Мункэ еще мал,

Говорят, что возьму-ка я [в мужья] потомка Хасара Унболота!

Но я пришла близко к чертогам твоим матушка-царица,

Говорят, стали легкими твои высоко вознесенные двери,

Говорят, низким стал твой высокий порог.

В чужую ли сторону, к Унболоту ль велишь ты отправиться?

Разве не долог аркан твой и петли его не широки ли?

Ими ты удержи-же меня!

Удержи Унболота, если скажет с презреньем:

“Малыш — твой потомок”, — |98|

Моленье мое пусть дойдет до тебя своим помыслом чистым.

Ребенка, потомка твоего,

Бату Мункэ ждать буду [пока он не вырастет],

Если женой его стану, то пожалуй мне на внутреннюю полу семерых сыновей,

И на внешнюю полу одну дочь, 81

Если так будет, согласно молитве моей,

То семерым дам я имя “Болот”,

И я поддержу огонь в твоем очаге”. 82

 

Так сказала и вышла.

 

Бату Мункэ было семь лет, Мандухай-хатун тридцать три, когда она, став его женой, говорила: “да станет владычествовать надо всеми в год тигра”, и нарекши Бату Мункэ Даян-хаганом, 83 перед белою юртою Эдзена на ханский престол возвела. Мудрая Сэцэн Мандухай-хатун, свернув узлом на макушке свои волосы, посадив Даян-хагана, владыку народа, в повозку, сама предводительствуя, отправилась в поход.

 

Дурбэн ойратов, одного за другим подавив, захватила и |100| установила у них порядок. “Вы впредь не называйте юрту свою дворцом. Называйте ставкой. Кисть не делайте длиннее двух пальцев. Не садитесь, поджавши ноги, садитесь, преклонясь на колени. Не ешьте, отрезая ножом мясо кусками, ешьте откусывая. Айрак называйте цэгэ”. Такой закон установила. Ойраты просили, чтобы есть мясо, отрезая ножом, и сказала тогда: “Пусть отрезают”. До сих пор эти законы соблюдаются. 84

 

|101| После того у Мандухай Сэцэн-хатун родились близнецы Туру Болот и Улус Болот, близнецы Барс Болот и Арса Болот, близнецы Вачир Болот и Алчу Болот и близнецы Ал Болот и [149] Гэгэн-абай. От второй [жены], дочери ойратского Кэрия Худжигэра княгини Гуши-хатун родились Гэруди и Чин. От княгини |102| Джимисхэн-хатун, дочери ургутского Орочи Шигуши, родились, Гэрэ Болот и Гэрэсэндзэ. У Даян-хагана было одиннадцать сыновей и одна дочь. Даян-хаган шесть тумэнов воедино собрал, спокойствием наслаждаясь, ханский престол держал семьдесят четыре года и восьмидесяти лет в год зайца скончался. Улус Болот потомства не имел. Старший сын Даян-хагана Туру Болот скончался до восшествия на ханский престол. |103| У Туру Болота было три сына — Бату Алаг, Нубасандза-тайджи и Эмлэк-тайджи. Бату Алаг 85 в возрасте сорока одного года на ханский престол воссел. Четыре года прошло [и] скончался. Сыновьями Бату Алага были Гудэн Дарайсун-тайджи, 86 Хухуцэтэй-тайджи и Онгон Дурахал-тайджи.

 

В то время, когда Гудэн двадцати девяти лет от роду сделался ханом перед белой юртой, то второй сын Барс Болота Алтан пришел и доложил: “Ты сделался великим хаганом. |104| Соизволь пожаловать мне титул малого хана, защитника твоего правления”. [Хаган] согласился и Алтану дал титул шитну-хана. 87 Гудэн-хан, драгоценную великую державу усмиря, весь великий народ покоем осчастливил, скончался тридцати восьми лет от роду. 88

 

Его сыновьями были Тумэн-тайджи, Ионту Дурахал, Баг Дархан и Дайчин-тайджи. Тумэн-тайджи в двадцать восемь лет |105| став хаганом, повстречался с Гарма ламою, принял желтую веру и, шесть тумэнов вместе собрав, великий закон установил. Поручил правление из трех восточных тумэнов Намутай хун-тайджи, халхаскому Субугай Уйдзэну, из трех западных тумэнов ордосскому Хутугтай Сэцэн-хун-тайджи, асутскому Ном Дара Холочи-нояну, тумэтскому Намутай Цурухэ-хун-тайджи. |106| Прославившись под именем Тумэн Дзасагту-хагана, на ханском престоле сидел тридцать пять лет, на радость людям и живым существам. Скончался пятидесяти четырех лет от роду. Его сыновьями были Буян и Сангарджай Тугурэн-джинон. Буян стал хаганом тридцати девяти лет, под именем Даян Сэцэн-хагана, доставил спокойствие религии и правлению и скончался на сорок девятом году жизни.

 

|107| У него было три сына — Мангус-тайджи, Кабгар-тайджи, Магу Хитад-хун-тайджи. Мангус-тайджи скончался еще при жизни отца своего. У Мангуса-тайджи было два сына — Линдан Багатур-тайджи 89 и Сангарджа Отхон-тайджи. Линдан Багатур-тайджи, родившийся в год дракона, став хаганом, тринадцати лет от роду принял посвящение в глубокое тайное учение 90 от Майдари Ном-ун-хана и от первенствующего цорджи 91 монастыря Джони. 92 Двадцати шести лет от роду от [150] сакьякского Шарба Дандзин Хутугту принял посвящение в глубокое |108| тайное учение, построил храмы, воздвиг изображение Шигэмуни. Собрав переводчиков во главе с Гунга Одзэром, 93 велел перевести на монгольский язык Ганчжур. 94

 

Линдан Хутугту, прозванный Суту Чингис Даймин Сэцэн, победитель всех стран, великий Чакраварти, тэнгри из тэнгриев, всей вселенной Хормуста, вращающий золотое колесо, владыка учения, превосходным образом осуществил два правления. Вследствие прежних деяний у ханов и простого народа шести тумэнов увеличилось стремление к неподчинению. Не сумел уговорить их мирным путем. Тогда силою собрав шесть |109| великих народов, тридцать один год на ханском престоле сидел. Уйдя в западную сторону в местность под названием Шара-Тала, скончался сорока трех лет от роду.

 

Его сыновьями были Эрхэ Хонгор и Абанай цин-ван. Эрхэ Хонгор потомства не имел. У сыновей Абанай-вана Барни-вана и Лубсана потомства не было. Они чахарами правили.

 

|110| У второго сына Боди Алаг-хагана Хухэцэйтэй-тайджи были сыновья Борахай Чухухур, Буян-ноян и Цоротай. У Борахай был сын Дабага-хошигучи, его сыновьями были Тэнгис Мэргэн-ван, Тэнгистэй Уйдзен Дагурисху-ван (Т.e. прославленный ван.). Сын Мэргэн-вана был Самади-ван. Сын Дагурисху-вана был Гомбо-бэйлэ. Сын Буян-нояна был Сэгус. 85 Дугурэн-ван, его сын Чихитэй Дугурэн-ван, его сын Аюши-ван. Они правили сунитами.

 

У третьего сына Боди Алаг хагана Онгон Дурахал-нояна был сын Баянтай-ноян, его сыновья Дорджи Сэцэн-джинон и Ирэку Багатур-ноян. Сыном Дорджи Сэцэн-джинона был |111| Чой Сэнгэ, его сыном был Цаган Бахабай-цин-ван, его сыном был Сутай Сэцэн-цин-ван, его сын Сабдан Донруб-цин-ван. Они удзумчинами правили.

 

У второго сына Гудэн-хагана Ионту Дурахал-нояна был сын Манлай Эрдэни, его сыновьями были Дзан 96 Дугурэн, Болот Эрдэни-ван, Бангум Тушэту. Сыном Дзан Дугурэна |112| был Гармаджаб-ван, его сыном Рабдан-ван, его сыном Чибдэн-ван. Сын Болот Эрдэни-вана был Арайдзун Эрдэни-ван. Они правили хучитами.

 

Третьим сыном Гудэн-хагана был Баг Дархан-ноян, его сын Ласай Дайчин, его сын Ламаджаб Эрхэ-ноян, его сыновья Намджал Эрдэни, Угэлэд Иэлдэн Багатур, Лубага. Они чахарами правили.

 

Сыном Эрдэни Багатур-нояна был Сэцэн Эрдэни. Туруийн-ноян, его сыном был Мулихай-ноян. [151]

 

|113| Сыновьями Байсай-нояна были Ирбис Сэцэн-ноян и Ирбис. Они правили удзумчинами.

 

Второй сын Даян-хагана Улус Болот потомства не имел. Ойгутский Ибарай-тайша умертвил его в малолетстве.

 

Третий сын Даян-хагана был Барс Болот-джинон, его сыновьями были Кумлэни Мэргэн Хара-джинон, Алтан Гэгэн-хаган, 97 Лабуг-тайджи, Байсахал Хундулэн-хаган, Баяндара Нарин-тайджи, Бодидара Отхон-тайджи.

 

|114| Первым сыном Кумлэни-джинона был Уйгура-джинон, его сын Буян Багатур-джинон, его сын Бошикту-джинон, его сыновья Тоба-джинон, Эринчин-джинон, Цуйлэ-джинон. Тоба-джинон потомства не имел. Сыном Цуйлэ-джинона был Гуру-цин-ван, его сын Дунраб-цзюн-ван.

 

|115| Вторым сыном Кумлэни-джинона был Байсонхор Лан-ноян, его сын Дзорикту-ноян, его сын Ананда Мэргэн-хошигучи, его сын Тарба, его сын Шанда-бэйлэ, его сын Соном-цзюн-ван, его сын Сонраб-ван.

 

Третьим сыном Кумлэни-джинона был Ойдарма Номохон-ноян, его сыном Тэкэй-хошигучи, его сыном Шара Хитад-тайджи, его же сыном Дараши-тайджи, его сыном Ачиай Сэцэн, его сыном Джамсу-гун, его сыном Соном-гун, его |116| сыном Дугурэн-бэйсэ.

 

Вторым сыном Ойдарма Номохон-нояна, [который был] третьим сыном Кумлэни-джинона, был Нэхия Хундулэн Дайчин, его сын Санджай-чухухур, его сын Шанджа-бэйсэ, его сын Гурушхи-бэйлэ.

 

Четвертым сыном Кумлэни-джинона был Номтарай-тайджи, |117| его сын Хутугтай цогцас джирухэн (Т. е. благородный, огненносердечный.) Сэцэн-тайджи, его сын Сататай Сэцэн-чухухур, его сын Гууши-ноян, его сын Эринцэн-бэйсэ, его сын Дарджия-бэйлэ, его сын Ванчуг-бэйлэ.

 

Шестым сыном Кумлэни-джинона был Базара Уйдзэн-тайджи, его сын Мингай Дайчин, его сын Гуру Лайчин, его сын Саран-бэйсэ, его сын Гомбо-раши-бэйлэ, его сын Хатосхи-бэйсэ.

 

Вторым сыном Барс Болота был Сайн Гэгэн-хаган, его сыновья Сэнгэ Дугурэн-хаган, Баян Багатур-тайджи, Тубэт-тайджи, Бинту Иэлдэн-тайджи, Далат Кулукэ-тайджи, Будашира-тайджи, Кунчук-тайджи, Джамсо-тайджи.

 

У старшего сына Гэгэн-хагана Сэнгэ Дугурэн-хагана старший сын был Сумир-тайджи; его сын стал хубилганом далай-ламы Ендан Джамцо; его мать была дочерью Нонон Уйдзен-нояна, потомка Хоботу Хасара, [по имени] Дзула. 98 [152]

 

Второй сын Гэгэн-хагана Галду-ноян, его сын Омбо-ноян, |119| его сын Гомбо-бэйсэ, его сын Ладзаб-бэйсэ.

 

Третий сын Гэгэн-хагана Тубэт-тайджи, его сын Ачи Дайчин, его сын Онцон-тайджи, его сын Норбо-тайджи, его сыновья Галдан-тайджи, сомонный дзанги Хатораши-тайджи и Данджин-тайджи.

 

Третий сын Барс Болота Лабог-тайджи, его сыновья Багатур-тайджи и Дарма-тайджи.

 

Четвертым сыном Барс Болота был Байсахал Хундулэн хаган, |120| его сыновьями были Байсангор Уйдзен-тайджи, Дзайсангор Цин Багатур, Лайсангор-тайджи, Мангус-тайджи, Мангутай-тайджи.

 

Пятым сыном Барс Болота-джинона был Баяндара Нарин-тайджи, его сыновьями были Лан-тайджи, Гоа-тайджи, Дурахан-тайджи, Дарда-тайджи.

 

Шестым сыном Барс Болота-джинона был Бодидара Отхон-тайджи, его сыновьями были Энхэ Дара Дайчин-ноян, Насан |121| Дара Дурахан-ноян. Номдара Холочи-тайджи.

 

Сыновьями старшего сына Бодидары Отхона-тайджи Энхэдары Дайчина-нояна были Энхэ Сэцэн-ноян, Эсэн Уйдзэн-ноян и [дочерью] Улудзэйту-абай.

 

Сыновьями Энхэ Сэцэн-нояна были Тумэй-тайджи, Бадма-тайджи, Абайту-тайджи, Дорджи Нинду-дзайсан, Кэрмэ Иэлдэн, Ламаджаб-чухухур, Буянту Цин Багатур, Чойрдза |122| Уйдзэн-тайджи, Саран Даши Эрдэни-тайджи, Джамсо-чухухур, Гомбо-тайджи, Джамьян-тайджи, Эринчэнджаб-тайджи.

 

Сыновьями Эсэн Уйдзен-нояна были Бурахай Сэцэн-чухухур, Дорджи Номчи-дзайсан, Кэрмэ Уйдзен, Дзорикту. Улдзейту-абай потомства не имела. Бурахай Сэцэн-чухухара сын Эринчэн-тайджи. Сыном Номчи-дзайсана был Шара Окин Дайчин-тойн. Сын Уйдзан Дзорикту был Цабдан Эрхэ-дзайсан, его сын Гуши-тойн.

 

Четвертый сын Даян-хагана Арс Болот Мэргэн-тайджи |123| [имел] сыновей Буджигэр-тайджи и Нонон-тайджи. Сыновьями Буджигэр-тайджи были Дай Багатур-тайджи, Мэргэн-тайджи, Дзорикту-тайджи. Ушедший на Куку-нор и ханом сидящий Гудэн Холочи-ноян имел сыновей Гуру хун-тайджи, Ахай Нансу. Сыновья Нонон-тайджи были Борогчин-тайджи и Кэцэхуу Сэнгэ-тайджи.

 

|124| Пятый сын Даян-хагана Алца Болот, его сыновья были Гурагчи-тайджи и Хасар-ноян. Сыновьями Гурагчи-тайджи были Уйдзен-ноян, Субагай Обон, Табутай, Шиуга Дзорикту. Хасар-нояна сыновьями были Багатур-ноян, Уйдзен-ноян. Багатур-нояна сын Дархан-ноян, его сын Сатар-ноян, его сын Сабдан, его сыновья Вачир-цзюн-ван, Рабдан Энхэ. [153] Вачир-цзюн-вана сын Намдак-цзюн-ван. Уйдзен-нояна сын Елден-ноян, его сын Дурахал-ноян, его сын Рашиян, властитель хошуна, его сын Арни Алихан.

 

Даян-хагана шестым сыном был Вачир Болот, его сыновья Дарни и Дарайсун. Сыновьями Дарни были Онхон Дарай Сайн Алаг и Уйдзен Багатур. Сыном Сайн Алага был Мэргэн Шаралтай-ноян, его сын Дарма Хухэ-тайджи, его сын Соном-ноян, его сын дзасаг-ун тайджи 99 Манаху, его сын дзасаг-ун тайджи Аюши. Вторым сыном Дарни был Уйдзен Багатур, его сын Ахуй Сэцэн-тайджи, его сын Сумир-тайджи, его сын Банди Сэцэн-тайджи, его сын Рхалбо-тайджи, его сын |127| Отсор-тайджи.

 

Даян-хагана седьмым сыном был Арбугура-тайджи, его сыновьями были Ачу-тайджи, Шара-тайджи, Букэ-тайджи, Молонтайджи. Сыном Ачу-тайджи был Бэгэрсэ-тайджи. Сын Шара-тайджи был Ширгугут-тайджи. Сыновьями Букэ-тайджи, были Дзорикту-тайджи, Багатур-тайджи, Бинту-тайджи, Иэлдэн-тайджи, |128| Буйанту-тайджи.

 

Даян-хагана восьмой сын Кэроти потомства не имел.

 

Даян-хагана девятым сыном был Цин-тайджи, его сыновья были Тунши-тайджи и Цэнли-тайджи.

 

Даян-хагана десятый сын Гэрэ Болот-тайджи, его сын Лун-тайджи.

 

|129| У одиннадцатого младшего сына Даян-хагана Гэрэсэндзэ Джалаир-тайджи были сыновья Ашихай Дархан-хун-тайджи, Ноянтай Хатан Багатур, Нухунуху Уйдзен-ноян, Амин Дурахал-ноян, Дарни-тайджи, Далдан Хундулэн и младший Саму.

 

Гэрэсэндзэ Джалаир-хун-тайджи старший его сын Ашихай Дархан-хун-тайджи имел сыновей Баяндара-хун-тайджи, Тумэн Дара Дайчина [и] третьего Отхой Илдучи. Сыновьями Баяндара-хун-тайджи были Чона Шара и Лайхор-хаган. 100 Чона Шара потомства не имел. Лайхор-хагана сыновьями были Субантай Дзасакту-хаган и Убантай Дарма Шира. Дзасакту-хагана |131| сыновьями были Соном Ахай-чухухур, Сэнджаб (В первом случае написано Сэнджаб, через несколько строк это имя написано иначе — Исджаб или Нисджаб. В С — Сэнджаб, что и принято.) Эрдэни, Норбо Бишэрэлту-хаган, Гомбоджаб Бинту Ахай, Гомбо Раши Дархан-хун-тайджи, Нишар Исуту Ахай, Дашар Сэцэн Ахай. Сын Ахай-чухухура Нэмэджаб-тайджи потомства не имел. Сын Сэнджаба Эрдэни Дзотба-тайджи потомства не имел. |132| Сыновья Биширэлту-хагана были Ванчок Мэргэн-хаган, Цамбун Дзасакту Сэцэн-хаган, Черный Аюши, Белый Аюши, Гэндун Дайчин, Рахули, Галдан-хутухту. Сыновьями [154] Ванчок Мэргэн-хагана были Алда и Хонгор. Сыновьями Цамбун-хагана были Шара Дзасакту-хаган, Галдан-убаши, Сабдан, Цэвэнджаб-цин-ван. Сыновьями Убатай Дарма Шири были |133| Дайбун-хун-тайджи и Дзотба Иэлдэн Дармашири. Сыном Дайбун-хун-тайджи был Гомбо Дзорикту-убаши, его сыном был дзасаг-ун тайджи Чойджаб. Сыном Дармашири был Лхамун Доржчи-бэйлэ, его сыном был Норбо Бинту-бэйлэ.

 

Второй сын Ашихая Дархана-хун-тайджи Дайчин. Третий сын Убаши-хун-тайджи, его сыновья Бадма Эрдэни-хун-тайджи, Дорджитай-хун-тайджи. Сыном Бадмы Эрдэни-хун-тайджи был |134| Сайн Лубсан-гун. Дай-хун-тайджи имел сына Гэндун Дайчин-бэйлэ, его сыном был Сэнджаб-бэйлэ.

 

У Хатан Багатура, второго сына Гэрэсэндзэ Джалаир-хун-тайджи был сын Тубэт Хатан Багатур. Его сыновьями были Хонгор Сэцэн-джинон и Бадма Хатан Багатур. Сыновьями Сэцэн-джинона были Цэрин-чухухур, Цэриджаб Ахай Дайчин, |135| Бахаран Ахай, Цахаджаб Сэцэн-ноян.

 

Цэрин-чухухура сын был Дорджи Дзорикту-джинон, его сыном был Соном Иши-гун. Цэриджаб Ахай Дайчина сыном был Цэвэн Доржи Цаган Барс, его сыном был Бухубай Барс-бэйсэ. Бахаран Ахая сыном был Самади-джинон, его сыном был Бунчог-цзюн-ван. Сыном Цахаджаб Сэцэн-нояна был дзасаг-ун тайджи Нордзан Сэцэн-хун-тайджи. Сыном Бадмы Хатан Багатура |136| был Цэрин Гомбо Хатан Багатур, его сыном был дзасаг-ун тайджи Гунчин Хатан Багатур.

 

Третий сын Гэрэсэндзе Джалаир-хун-тайджи Нухунуху Уйдзэн-ноян имел сыновей Абатай Сайн-хана, 101 Абугу Мэргэн-нояна, Хитад Иэлдэн-хошигучи, Тумэнкэн Хундулэн Сайн-нояна, Бахарай-хошигучи-нояна и младшего Бодисука. Абатай Сайн-хана сыновьями |137| были Сабугатай Улдзэйту-хун-тайджи и Эриекэй Мэргэн-хан. Сыновьями Улдзэй-хун-тайджи былиУргутай Номчи и Мудзан Убаши-хун-тайджи. Сыном Ургутай Номчи был Даши-хун-тайджи, его сыном был дзасаг-ун тайджи Цэринджаб. Сыновьями Мудзан Убаши-хун-тайджи были Шибтуй Хадан Багатур-бэйсэ и дзасаг-ун-тайджи Цин-дзасаг.

 

|138| Сыновьями Эриекэй Мергэн-хана были Гомбо Тушэту-хан, Намаджаб Дайчин-ноян, Лабдар Холочи Дархан-ноян и Дорджи Техургэчи-ноян. Сыновьями Тушэту-хана были благочестием и силою совершенный Вачир Сайн-хан, 102 Шидишири-бэйлэ, всеведущий, всемогущий, премудрый охранитель религии, |139| великолепный хубилган 103 и Дорджи Бинту Дайчин.

 

Сыновьями Сайн-хана были Галдан-ван, Дорджи Вачир Тушэту-хан, Пандита Эрдэни. Сыном Галдан-вана был Донроб-ван. Сыном Пандита Эрдэни был Дзасаг-ун Тайджи Бамчор. Сын Намаджаб Дайчин-нояна был Джамбала ноян. Сыном [155] Лабдар Холочи нояна был дзасаг-ун тайджи Бахаран, его сыном был дзасаг-ун тайджи Ванбу. Сын Джорджи Тэхургэчи был Лхасуджаб Цин хун-тайджи, его сын был Цамцог Намджал-бэйлэ.

 

|140| Вторым сыном Нухунуху Уйдзэн-нояна был Абугу Мэргэн-ноян, его сыновьями были Анхахай Мэргэн-ноян и Рахули Далай-ноян. Сыновьями Мэргэн-нояна были Бадмаши Мэргэн-чухухур, Сону Дэйчин-хун-тайджи, Дугарджаб Бинту-тайджи, Джамсо Цокту Дайчин, Джамьян Ахай, Цэриндаши Арчина Мэргэн Дайчин.

 

|141| Сыном Мэргэна-чухухура был дзасак-ун тайджи Цэрин, его сыном был дзасак-ун тайджи Нубу. Сыном Дайчин-хун-тайджи был цзюн-ван Гурушхи. Сыном Арчина Мэргэн-тайджи был дзасаг-ун тайджи Баянцог Уйдзэн Дайчин. Сыновьями Рахули Далай-нояна были Дархан-цин-ван Будар, Бумбаджаб Цокту, Бамбун Эрдэни, Джамсо Цокту, Сангарджа Далай Дайчин, |142| Гуру Мэргэн Эринцин-тайджи. Сыном цин-вана Будара был Дархан-цин-ван Ноной. Сыном Далай Дайчина был дзасаг-ун тайджи Нуубу, его сыном был дзасаг-ун тайджи Лидар, его сыном был дзасаг-ун тайджи Ванчук.

 

Третий сын Нухунуху Уйдзэн-нояна Хитад Иэлдэн-хошигучи потомства не имел.

 

Четвертым сыном Нухунуху Уйдзен-нояна был Тумэнкэн |143| Сайн-ноян Номун Эдзэн. Сыновьями Сайн-нояна были Дзотба Сэцэн-ноян, Хатуджаб Эрдэни Уйдзэн-ноян, прославившийся как номун-эдзэн (Т. е. владыка учения.), после того как стал тойном, Цэрин Дурхан-ноян, Лоджак Эрхэ-чухухур, Цаджаг Уйдзен-ноян, Цасджаб Хундулэн-убаши, Джамбум-тайджи, Бамчор Эрхэ-дзайсан, Дандзин, ставший после тойном, Багатур Эрдэни Номчи, |144| ставший убаши, Бэмэли Хэритэй, Сэрджидид Сэцэн-хун-тайджи-Сангарджа Иэлден-хошигучи, Бахарджа Хэухэн, Гомбо Хундулэн Дайчин, Турхуркэчи-цзюн-ван. Сыновьями Дзотба Сэцэн-нояна были Дарба Чулум-хошигучи, Шамба Гэндэн Багатур, Дармаджаб, ставший после тойном.

 

|145 пустая |

 

|146| Цэмэн-чухухур, ставший после тойном [называвшийся] чухухур лама, Бамбун Мэргэн-чухухур, Цоджаб Дайчин Багатур, Джамбум-тайджи, Дамбум-ноян-убаши, Соном Сэцэн Дайчин-хошигучи, Бадма Лубсан Дайчин.

 

Сыном Цэмэн-чухухура был дзасаг-ун тайджи Бунтар Дайчин-чухухур, |147| его сын дзасаг-ун тайджи Тоба. Сыном Соном Дайчин-хошигучи был Туши-гун Нубата. [156]

 

Сыновьями Номун Эдзэна были Иэлдэн Тэкуркэчи, Цокту Илдучи. Дайчин-хошигучи Эрдэни Номчи, Мэргэн Дайчин, Лубсан-тойн, Эрдэни Дайчин Маха Диуа.

 

|148| Сыновьями Иэлдэн Тэкуркэчи были Иэлдэн-ноян, Тэнгри-тойн дзасаг-цин-ван Шамба, называвшийся Итэгэлту, обарский Цокту Ахай. Сыновья Дайчин-хошигучи были Цамбун Дзорикту, Тэдэкэй Мэргэн Ахай, Бунтар, Бумцан, Сэкурджэ, Дзуктэр Раши Донруб, Цэвэн-дорджи. Сыном Мэргэн Ахая был тусалакчи-гун Ванчуг.

 

|149| Сыном Лубсан-тойна был дзасаг-ун тайджи Сутай, его сын был Сарванджа. Сын Цэрин Дурахал-нояна был Гомбо Мэргэн Ахай, его сыном был цзюн-ван Дорджия, его сын цзюн-ван Гурушхи. Сыном Эрхэ-чухухура был Номун-хаган Хамбо пандита-хутухту.

 

|150| Сыном Уйдзэн-нояна был гун Уйдзэн Аюши, его сын Бэкуджаб Дайчин Ахай, его сын Ванджал-гун. Сыновьями Хундулэн-убаши были Джамьян Дайчин-хошигучи, Эрхэ Дайчин. Сыном Дайчин-хошигучи был дзасаг-ун тайджи Идам Мэргэн Ахай. Сыном Эрхе Дайчина был дзасаг-ун тайджи Намджил-убаши. Сыновьями Джамбум-тайджи были Бунидара, Эрхэ Дайчин, Буми Иэлдэн Дайчин.

 

|151| Сыновьями Данджин-тойна были Хунчисхэ Эрхэ-тайджи, Субини Бинту Ахай, тойн Мэргэн Дайчин, Арана Цокту, Лхаджаб Эрдэни Ахай, Цэдэн Цокту Ахай, Будаджаб Эрхэ Ахай, Дамринджаб Гуруджаб-цин-тайджи, Намджил Уйдзен Ахай, Гэндунджаб. Сыном Багатура Эрдэни был Бычиктэй (Т. е. владевший письмом, грамотный, ученый.) Эрхэ Дайчин, его сыном был дзасаг-ун тайджи Данджин.

 

|152| Сыновьями Сэрджидид Сэцэн-хун-тайджи были Сатар Дайчин-хошигучи, Нэмик Номчи Ахай, Цагбатор Сэцэн-ноян, дзасаг-ун тайджи Шанджид, Бадзар Убаши, Соном Пунцук Эрдэни Багатур, Джамьян Эрхэ Дайчин, Цоджаб Бинту Дайчин, Сабдан Номчи Ахай, Цосхи Дорджи Ахай Дайчин, Эринчин Дорджи, Цивэн Эрдэни Ахай, Данджин Мэргэн Ахай, Лхаван Садавани, Маха Шидуа.

 

|153| Сыном Сэцэн-нояна был Пуни, его сыном был дзасаг-ун тайджи Ария. Сыновьями Сангарджай Иэлдэн-хошигучи были Дугар Иэлдэн-хошигучи, Дорджи Эрхэ Иэлдэн, Илагугсан-ноян Хутухту. Сыном Дугар Иэлдэн-хошигучи был Шихару Илдучи. Сыновьями Бахарджа Хэухэн были Намаджаб Дайчин-хошигучи, Цэдэн Иэлдэн Цокту, Хатон Иэлдэн-хун-тайджи, |154| Цоджаб Бинту Дайчин. Сын Цэдэн Иэлдэн Цокту был Джина Миди Цокту Ахай. Сыновьями цзюн-вана Гомбо Бошикту были Вандуй Эрхэ-хун-тайджи, Эренчин Иэлдэн Ахай, Дугарджаб [157] Дайчин Ахай, Мункэ Эрдэни Дайчин, Дамурин Мэргэн Ахай, Лхаван Ванджан. Сын Бахарай-хошигучи-нояна был Тумэгэкэн Цокту-хун-тайджи, его сыновьями были Вачир аймаг-ун арслан (Почетное звание “аймаг-ун арслан" получал победитель в борьбе на празднике “Надом”.) |155| Радна Эрдэни, Линхо Сэцэн Дайчин, Гарма дзуг-ун дзаган (Почетное звание “дзуг-ун дзан" получал победитель в борьбе на празднике “Надом”.) Асаран Эрхэ Дайчин. Сыном дзуг-ун дзагана был Тушэту-гун Сутай Иэлдэн, его сын был дзасак-ун тайджи Хонгор. Четвертым сыном Гэрэсэндзэ Джалаир-хун-тайджи был Амин Дурахал-ноян, его сыновьями были Дорцахай Хара Дзахал, Муру Буйма. Хара Дзахал потомства не имел. Сыном Муру Буйма был Шолой Далай-джинон. 104

 

|156| Сыновьями Далай-джинона были Мацари Иэлдэн Тушэту, Лабари Эрхэ-тайджи, Цабари Эрдэни-убаши, Баба Сэцэн-хан, Бумба Дархан хун-тайджи, Чойджаб-убаши хун-тайджи, бэйсэ Далай-джинон, бэйсэ Цабдан-джинон, Шара (Т. е. желтый.) Даши Хатан Багатур, Далай хун-тайджи, бэйсэ Будаджаб-джинон.

 

Сыновьями Иэлдэн-тушэту были Арана Мэргэн хун-тайджи, |157| Саджа Эрхэ-дзайсан, бэйсэ Дари Иэлдэн хун-тайджи.

 

Сыном Лабари Эрхэ-тайджи был зайсан хун-тайджи, его сыном был дзасаг-ун тайджи Нандзан. Сын Баба Сэцэн-хагана был Норбо Сэцэн-хан, его сыновьями были Рабдан Сэцэн-хаган, цзюн-ван Пунцук, цин-ван Намджил. Сыном Рабдан Сэцэн-хагана был Соном Дорджи Сэцэн-хаган.

 

|158| Сыновьями Чойджаб Убаши хун-тайджи были Цэрик Дашигун, бэйсэ Ананда дзасаг-ун тайджи Гончиг, бэйсэ Дандзин. Сын бэйсэ Цабдан был бэйсэ Алдар. Сыном Далая-хун-тайджи был Далай-хун тайджи, его сыном был Цабдан-бэйлэ.

 

Пятый сын Гэрэсэндзэ Джалаир хун-тайджи Дарай потомства не имел.

 

Шестым сыном Гэрэсэндзэ Джалаир-ун хун-тайджи был |159| Далдан Хундулэн, его сыновьями были Нуба Бухэ-ноян, Ионтутай Багатур. Сыном Нуба Бухэ-нояна был Галту-ноян, его сыном был Балбу Бинту, его сыном был Иэлдэн-ноян, его сыном был бэйлэ Лубсан. Сыновьями Ионтутай Багатура были Ангату Сэцэн, Даянхи Мэргэн-ноян, Багатур-тайджи, Дайчин хун-тайджи, Омбо-чухухур Нушиян Далдан, Цин Багатур.

 

|160| Сыном Нушиян Иэлдэна был цзюн-ван Сэрэн Ахай, его сын был Ламаджаб-бэйлэ.

 

Седьмым сыном Гэрэсэндзэ Джалаир-ун хун-тайджи был Отхон Саму Бума, его сыновьями были Хонгор Джаргал, [158] Дзонши Дархан Багатур, Бухубэй-хошигучи-ноян, Циндахан Сайн Маджик-ноян, Тэмдэкэй Цокту Хайран-чухухур, Хулан Уйдзэн-ноян.

 

|161| Сыном Чиндахана Маджик-нояна был Тангут Мэргэн Дайчин, его сыном был Дандзин Дайчин Дзорик-ту, его сыном был Бандза-ракча Дайчин Дзорик-ту. Среди этих не было ставших дзасаками.

 

Старшего сына Чингис-хана Джучи потомство было такое: Тэукэ-хан, его сын Султан-хан, его сын Багатур-хан, его |162| сын Джанхир-хан, его сын Хасак-хан. Джучи царствовал в Токмоке. Анхасар, Хасалбиш, Тарбиш, Шихэн, Улан-Махиш, Тугус, Мангус — это улус Джучи.

 

Сыном Джагатай-хана был Абдарай-хан, его сыном Абул |163| Мамуд-хан, его сыном Сабтали-хан, его сыном Багдали-хан, его сыном Абала-хан, его сыном Джулбурас-хан, его сыном Абайли-хан. В стране Исмэийли царствовали. Хамил, Турман, Бухайр, Самурган, Яргэн, Хашгар (Т. е. Бухара, Самарканд, Яркенд, Кашгар.). Аксу, Хучинэ, Хэрийе, Цэрие Утус, Ага, Гоа, Гусэн, Хара-Чилиш, Анчиян, Микэ — |164| это все улус Джагатая.

 

Чингис-хан младшим братьям роздал уделы: Хасару — Хорчин, Лаосачин; Бэлгэтэю — Номи Сэгусэнгэ, Хаджигину — Хэхэтэй, Бэлджитэй, Хара-Цэриг, Халху; Оджигину — Уджиэт, Муил, Мулсун.

 

Из десяти сыновей тибетского Алтан-Сандалиту-хана было |165| пятеро старших, пятеро же младших, когда не получили уделов, то, разлучившись, отошли и, говорят, [от этого] произошло пять цветных народов. Говорят, что от Буртэ Чино произошли синие монголы, от одного из них произошли белые корейцы, от одного из них произошли желтые туркестанцы, от одного из них произошли красные китайцы, от одного из них произошли черные тангуты (См. примеч. 22.).

 

|166| О так называемых четырех чужих. Из этих пяти четверо стали чужими.

 

О так называемых шести тумэнах. Тридцать тумэнов монголов остались в Пекине, когда Ухагату-хан лишился правления в китайской стороне. После того как взяв десять тумэнов |167| своих монголов, вышел, Элбэг-хаган велел Хутхи Таджу, из ойратского рода Чорос, убить своего младшего брата и взял в жены свою невестку. Вслед за тем он велел ведать Дурбэн ойратами Хутхи Таджу. Остальные же шесть тумэнов были вот таковы: [159]

 

Три восточных тумэна:

Тумэн Чахар, —

являющийся лезвием рубящего меча,

являющийся гребнем шлема.

Тумэн Халха, —

живущий в Хангай-хане,

являющийся защитником вернувшихся,

являющийся опорой собственной жизни.

|168| Тумэн Урянха, —

поедающий куланов,

делающий тушки короткоухих тарбаганов,

являющийся главою воров-разбойников,

выпускающий воду из колодцев.

Три западных тумэна:

тумэн Ордос, —

являющийся крылом стремительного сокола,

сохранивший одноколки с вращающейся осью,

с уменьем в большом пальце,

с большим сердцем в груди своей,

|169| охраняющий гороподобную белую юрту родившегося с гордостью Эдзэна.

Двенадцать тумэнов,—

являющихся колом для привязанных лошадей,

ставшие добычей напавших бродяг,

ставшие пищей тайком подползающих,

защищающие двенадцать проходов Алтая,

ставшие обонами на горах и памятниками на равнинах.

Великий Юншиэбо,

|170| явившийся по призыву Эрдэмту Богда,

отдавший силу свою в прежнее время,

явившийся закваской для кумыса и закваской для творога.

К Юншиэбо присоединив харачинов и асутов

— будет один тумэн.

Таковы шесть этих тумэнов.

Так называемые Дурбэн ойрат.

Харият,

|171| один из них Огулэт (Т. е. Элэт.),

ставший теперь народом под именем Сархис.

Один из них хошут, торгут, джунгар —

четверо, соединившихся в одно.

Один из них Барагу, Багатут, Хойт

— вот четыре тумэна ойратов. [160]

 

Происхождение хошутов: Чагатай-чинсан, его сын Цабдан-чинсан, его сын Уруб Тэмур, его сын Дучиед Дугурэн, его |172| сын Болот Бугу, его сын Нагатай, его сын Тэгутэй, его сын Нагутай-чинсан, его сын Саймалху Чинджи, его сын Хушой Чинсан, его сын Бубой-мирдза, его сын Ханай-ноян Хонгор, его сын Туру Байху Гуши-хан, 105 его сын Джихшиху Мэргэн-хаган, его сын Радна Далай-хаган.

 

|173| Торгуты — потомки кэрэитского Онг-хана. Его сын Бадзар, его сын Магачи Манхи, его сын Буйга, его сын Дзолцохай Орлук, его сын Гоа Орлук, его сын Шихур Дайчин, его сын Пунцуг, его сын Аюши.

 

Хутхи Тоджу был рода Чорос. Сын Хутхи был Батула |174| Чинсан, его сын Тогон-тайши, его сын Эсэн-тайши, его сын Араган-тайши, его сын Онгуца, его сын Булга-тайши, его сын Гумэчи Хара Хула, его сын Хотогочин Батур-хун-тайджи, 106 его сыновья Сэнгэ 107 и Галдан Бошокту. 108 Сыном Сэнгэ был Цэвэн Рабдан. 109

 

|175| Хойты — потомки Дзабахан Мэргэна. Сыну хойтского Хутага-бэки Инэлчи Чингис-хан отдал в жены свою дочь Цэцэйкэн; старшему брату Инэлчи Турулчи отдал в жены дочь Джучи по имени Холойхан; потомок этих был Вачирай Мингату, его сын Сутай Мингату, его сын Эсэлбэй-хия, его сын Ном Далай, его сын Солтон-тайши, его сын Цосхин, его сын Аджу.

 

|177| Младшим братом Чингис-хана был рожденный от Угэлэн-хатун Хабуту Хасар; сын Хасара был Энхэ Сумир-тайджи, его сын Анду Шара Халцаху Чин-тайджи, его сын Гэгэн Хэбэнэнту, его сын Бурахай Сэцэн, его сын Шаби Ширамун, его сын Уриянгачин Мэргэн, его сын Ахсахалтай-ноян, его сын Арук Тэмур, его сын Андагалиг Буга-ноян, его тремя |178| сыновьями были Джуху, Тогу и Джисунку. Сын Джисунку — Шихушитай Багатур. Сыном Шихушитая Ноян Болота был Болонай-ноян, его сыновьями — Уртухай Буянту-ноян, Дархан Мантуй, Томбуй Дзаягачи, Исамалун-ноян, Эбэтэй Хонгор, Мунку Булху-ноян, Бурахай-ноян, Номошири — восемь сыновей.

 

|179| Сыновьями Уртухая были Иэлдэн Тохту Болху и Дарай Сайн Хара. Сыном Иэлдэн Тохту Болху был Бучи, его сыном Бартугай, его сыном Байсахал, его сыновьями Кэту и Кэрэху Букэ. Сыновьями Кэту были Убатай Чулум и Абу Багатур. Сыном Абу был Саран Даши. Сыном Кэрэху был Набадан. Сыновьями Дарай Сайн Хара были Лан-тайджи и Нунун Уйдзэн-ноян.

 

|180| Сыновьями Нунун Уйдзен-нояна были Табутай Сэцэн-чухухур, Номогон-ноян, Хамук Дзорикту-ноян, Чуруку-ноян, Бахабай Сэцэн, Толба Цин и Бамба Уйдзен. От дочери его [161] Байхан Дзула родился перерожденец далай-лама Ендон Джамцо.

 

Сыновьями Толбо Цин-тайджи были Вачирту, Омбо, Богултай Гуэн, Дарма Цоджан. Сыном Омбо был Джамсо. Сыном |181| Богултая был Хумэтэ. Сыном Дармы был Нэмэнэхэ Цоджан. Сыном Нэмэнэхэ Цоджана был Дама Цоджан-тайджи.

 

|182| Один младший брат Чингис-хана был рожден от Мангалун-хатун. Потомок потомка Бухэ Бэлгэтэя. Старшим сыном Бухэ Бэлгэтэя был Мэнду, его старшим сыном был Шихи, его сын Номохан Буру, его сын Мункэ Тэгус, его сын Энхэ тэгус, его сын Агу Галдзагу, его сын Набчин Буру, его сын Хулу, его сын Наманагца, его сын Джошиму, его сын Табир, его сын Мункэ, его сын Мулихай Багатур Уйдзэн, его сын Очирхой Дзасакту, его сын Баян-ноян, его сын Баясху Бургут-ноян, его сыновья—Ном, Дарай, Номту, Буяту.

 

Сыновьями Ном Тэмэгэту-хагана, рожденные от Мандуши-хатун, |183| были Абахай, Бабахай, Дарай, Дарайсун, Буриятай; рожденные от Аюши-абай были Бакту и Хитад. Потомки Абахая находились в зависимости — Намчун Сэцэн Дзорикту у Саин-хана, а Сэцэн Биликту у Дзасакту-хана.

 

Потомки Бабахая находились в зависимости у Номун Эдзэна, а Сэцэн-тойн и Иэлдэн у Тушэту. Потомком Дарай был Хахаху Уйдзен, его сыновья Джэбэ и Янсту. Потомками |184| Дарайсуна были Чихэн Бэлбэчи, Бадма, Худан Дзорикту, Худжир Биликту, Бухэхэй Гуиэн Дзайсан, Бухэчэхэй Мэлдэн-убаши. Сыновья Бухэхэя находились в зависимости у Чиндамани-тойн. Потомки Буриятай находились в зависимости у хагана. Дорджигир, Бохой, Татаху Уйдзэн находились в зависимости у Дзоргол-тайджи.

 

Потомок Бакту-нояна — Донду Чулум Гуши, его сыновья — |185| Эрхэ Дайчин и Суцукту. Сын Эрхэ Дайчина был Бухэ-тайджи. Сын Дайчин-хошучи Суцукту был Джамсу Эрхэ Цокту.

 

У Хитад-нояна были сыновья, рожденные от Эбэтэй-абай, Гэрэлту-убаши, Булгутай Эрдэни, Дорджи Иэлдэн. Сыновьями Маджиг Гэрэлту-убаши были Цамкир Гуиэн, Алдар, убаши Дайчин Уйдзэн, Лубсан-убаши, Эрхэ-убаши, Эрдэни Номчи.

 

|186| Сыном Булгутая Эрдэни был Дайбун Эрдэни, его сын Бэмтэй Дайчин. Сыновья Дорджи Иэлдэна были Саран Мэргэн-тайджи, Соном Гуиэн-дзайсан, Арана Эрдэни, Бадма Гуиэн-дзайсан.

 

Сыном Тарни, второго сына Бургут-нояна, был Сэгусэнгэй Багатур-ноян, его сыном — Тумэтэй Дзасагту, его сыном — Будашири Дзасагту Сэцэн-джинон, его сыновьями — Тусагар |187| Багадур Сэцэн-джинон и Наму Дзаган-хун-тайджи. Сыном [162] Тусгар-джинона был Шакджа-ван, его сыновьями — Урдзан Кэрбу-цзюн-ван и Дэмчог Энхи.

 

|188| Потомок Абахая был Сэцэн Биликту.

 

Потомки Бабахая находились в зависимости у Сэцэн-тойн. Сыновьями Дарай были Цасучи Иэлдэн, Буджитай Цин Багатур, Хорсу Сэцэн-тайджи, Холджу Тэгургэчи, Хахаху Уйдзэн.

 

|189| Сыном Цасучи Иэлдэна был Бучидара Чулум. Сыном Бучидара Цин Багатура был Дайчин Багатур, его сыном — Дэмрин.

 

Сын Хахаху Джэбэ был в зависимости у Янсату. Сыновьями Дарийсун были Чихэн Болбачи, Бадма, Худан Дзорикту, Хорсу Сэцэн-тайджи, Хучир Биликту, Бухэхей Гуиэн-дзайсан, Бухэчэхэй Иэлдэн-убаши.

 

|190| Сыновьями Буриятая были Тулукэсун Сэцэн-тайджи, Дорджигир Хонхор, Дзэнхитэй Дзоргол-тайджи, Бохой Чуруху-тайджи, Татаху Эрхим Уйдзэн, Тогтай Сэцэн-хошигучи. У Бакту-нояна от Эбэтэй Дайсун-абай родился Донду Чулум |191| Гуши. Сыновьями Гуши были Эрхэ Дайчин и Суцукту. Бакту-ноян затем умер.

 

|192| У Хитад-нояна от Эбэтэй-абай родились Дорджи Иэлдэн и Гэрэлту Убаши, от Сунит-абай родился Булгутай Эрдэни. Сын Дорджи Иэлдэна Соном Гуиэн-дзайсан потомства не имел. Арана Эрдэни Бадма Гуиэн-дзайсан. Сыновьями Маджиг Гэрэлту-убаши были Лубсан-убаши, Алдар-убаши, Дайбун Уйдзэн, Чэмгэр Гуиэн, Эрхэ-убаши. Эрдэни Номчи.

 

Тулуксэн Сэцэн потомства не имел, потомство Бакту продолжали Бэнлэк и Бэсук. 110

 

|222| Вот каким образом стал Гэрэсэндзэ управлять семью хошунами: отважный Уд Болот ежегодно доставлял Даян-хагану в сушеном виде убитых диких лошадей куланов и во время его отсутствия харачу 111 находились в ведении шикчинов джалаирских, 112 им было велено ведать юртами. [Уд Болот] |223| говорил “Ныне я пришел, чтобы попросить у отца своего хана владыки одного сына”. Хаган согласился и отдал Гэрэ Болота, старшего сына Джимисхэн-хатун. На следующий год Уд Болот к хану привел Гэрэ Болота и сказал: “У [этого] сына владыки хагана нрав заносчивый, а поведение халхасцев, не имеющих начальника, жестоко. Как бы мне твоему подданному — албату, о котором заботишься, из-за того потом не было бы плохо”. Когда говорил это, то здесь же играл ребенок, |224| по имени Гэрэсэндзэ, и он его взял. О том, что взял, хагану сказали ближние его тушемилы. “Когда хан отдал своего сына, то он возвратил его, зачем же он тайком забрал другого? Его наказать следует, согласно закону”. Хаган не [163] заставил преследовать его, говоря: “Пусть возьмет! Он ведь не сделает его рабом”.

 

Уд Болот обращался [с Гэрэсэндзэ], как с сыном и высватал |225| для него двух — дочь уджиетского Мунгуцая Даруги, по имени Хатунгай, и дочь урянхайского Мэнду, по имени Мункуй. Когда выдавали замуж дочь Уджиета, то посадив ее на белого верблюда, одели ей безрукавку из дзерина. Старший сын Уд Болота Тогтаху выстроил маленькую юрту, собрав войлок и деревянные части. [Она] скот доила и, соблюдая положение невестки, не входила в юрту, но подавала надоенное |226| молоко снаружи через решетку юрты. Дочь Мэнду захватили чахары. Там у чахаров с одним человеком она стала мыслями едина и говорила [ему]: “Я, ведь, прежде еще была высватана халхаским Уд Болотом”. Когда в Халху вернулась, то Уд Болот отдал ее в жены Гэрэсэндзэ. Гэрэсэндзэ жил отдельно. Старшая княгиня хатун жила в правой половине юрты, а младшая княгиня хатун в левой половине. Старшая |227| княгиня сказала: “Я вижу, как вы вдвоем лежите, радуя друг друга. Из юрты моей уходите!” Тогда они без юрты жили снаружи. Уд Болот в маленькую юрту свою позволил войти. Когда там стали вместе кушать, то старшая супруга вокруг юрты Тогтаху ходила и говорила: “Все вы заодно с Мункуй стали. Когда же я от вас избавлюсь”. Громко причитала она. Вот каким образом Джалаир-хун-тайджи стал владыкой Халхи.

 

|228| Джалаир-хун-тайджи родился в год воды-курицы (1513 г.) (Годы рождения цифрами вставлены в перевод нами.); старшая царица в год земли-дракона (1508 г.). У Гэрэсэндзэ Джалаир-хун-тайджи от старшей супруги, дочери Мункуцуй Даруги Уджиетского, родились в год железа-тигра (1530 г.) Ашихай-хун-тайджи, в год железа-зайца (1531 г.) Ноянтай, в год дерева-коня (1534 г.) Нухунуху Уйдзен-ноян, в год огня-обезьяны (1536 г.) Амин Дурахал, в год железа-мыши Дарай, в год воды-тигра Далдан, в год дерева-дракона (1544 г.) Саму Буйма, в год дерева-змеи (1545 г.) Миналун-абай, отданная в жены Ахацаю Уйгурджинскому. В год огня-коня (1546 г.) родилась Тумэнкэн-абай, отданная в жены урянхайскому Лубсану. От Мунгуй-хатун, дочери Мэнду-орлюка родились близнецы Алтай-абай и Далдан-ноян. [Алтай-абай] отдали Абанту Урянхайскому. После смерти Гэрэсэндзэ старшая царица-мать своим семерым |230| сыновьям дала уделы: Ашихаю — Ушин и Джалаир, Нойантаю — Бэсут и Энджигэн, Нухунуху Уйдзену — Хэрут и Горлос, Амину—Хорогу, Хуриэ, Цогохор, Дараю — Хухэйт и Хатахин, Далдану — Тангут и Сартагул, Саму — один Урянхай. [164]

 

У Ашихая-хун-тайджи от супруги его Алтан Сэцэн-хатун, дочери джалаирского Нулцацай Мингана, родились в год огня-овцы (1547 г.) Баяндара-хун-тайджи, в год железа-собаки (1549 г.) |231| Тумэн Дара Дайчин, в год дерева-барса (1553 г.) Утхэй Илдучи.

 

У Ноянтая от супруги его Бантай Баян-хатун, дочери хэрутского Баясху Чинчи, родились [дочери] Далай-абай, отданная в жены хорчинскому Дзорикту; Нубугелджин-абай, отданная в жены горлосскому Мункую; Булинхан-абай, отданная в жены джалаирскому Мотаю. В год железа-свиньи (1551 г.) родился Тубэт Хатан Багатур, его сыновьями были Хонхой Сэцэн-ноян, Бадма Дайчин, Хатан Багатур.

 

|232| У Нухунуху Уйдзэн-нояна от супруги его Эцэнкэн Дзорикту-хатун, дочери хилуетского Бэки, родились дочь Эбитэй-абай, отданная в жены сыну Нома Бигту, в год дерева-барса (1553 г.) Абатай Сайн-хан, в год огня дракона (1556 г.) Абугу Мэргэн, в год железа-барса Хитад Иэлдэн, в год железа-курицы (1561 г.) Бурият Сэцэн-чухухур, Бахарай Хошучи-ноян, в год дерева-коровы (1565 г.) Отхон Бодисук. От младшей его супруги Алтай-хатун, племянницы Дзорикту-хатун, родились Цагагчин-абай, отданная в жены сыну Ном [ун Эдзэна] Буриятаю, Тунхи-абай, отданная в жены Тумэн Дзасакту Унгэджитскому. |234| Вместе с Бахарай-хошучи Бодисук Отхон родилась Тунгелджин-абай, отданная в жены Абаге Букэ [сыну] Дзасакту.

 

У Амина от супруги его Бамбугай-хатун, дочери хорчинского Дары, родилась Тунгэлджин-абай, отданная в жены сыну Дзасакту Абаге Букэ. Сыновья Амин Дурахала [родились]: Цорцахай Тэгургэчи в год железа-обезьяны (1560 г.), Моору Буйма в год воды-собаки (1562 г.). Женою Дарая была дочь унгэджитского Байасху Тунал. У Дарая потомства не было.

 

От супруги Далдана Мандал-хатун, дочери урянхайского Бойдурун, родились в год огня-змеи (1557 г.) Уба Бухэ, близнецы |235| Ионтутай Багатур и Сэцэн-чухухур. Тунгэн-абай отдали в жены ойратскому Тугую.

 

У Саму от Джимисхэн-хатун родились Хонхой Дзоргол в год воды-собаки (1562 г.), Самчахан-абай, в год огня-зайца (1567 г.) Дзоншу Дархан Багатур.

 

У супруги Ноянтая родились Бухубэй Хошучи в год воды-курицы, Чиндага Дзорикту в год дерева-собаки. Ечехэн-абай, Тэмдэхэй Цогту в год огня-мыши (1576 г.), Хулан Уйдзэн в год земли-зайца (1579 г.), Хайран-чухухур в год железа-дракона (1580 г.). Тунгэлджин-абай отдали в жены урянхайскому Буда.

 

От супруги Баяндары-хун-тайджи Булахай Алак-хатун, |237| дочери урянхайского Буйдуруна, родились в год земли-змеи [165] (1569 г.) гэлун Чона Шара, в год воды-собаки Лайхор-хаган (1562 г.).

 

От супруги Тумэн Дары Тайхал-хатун, дочери Бабусайона, родились в год огня-зайца (1567 г.) Шолой-хун-тайджи, 113 в год железа-коня Минхай Дайчин, в год дерева-собаки Нубантай Дархан Багатур.

 

У супруги Утхи Илдучи, дочери Нома, Самчахан родились Субахай-абай, отданная в жены джалаирскому Хонху, Тотхай-абай, |238| отданная в жены джалаирскому Шатаю.

 

У супруги Тубэт Хадан Багатура Молтай-хатун, дочери унгэджитского Сэгусэнгэй, родились в год земли-барса Хонхой Эрдэни Сэцэн, в год огня-свиньи Бадма Дайчин Дзорикту и Дурбэн-абай. От Антухай княгини родились две дочери.

 

У супруги Абатай Сайн-хагана Тунал-гунджи, дочери |239| Дары, родилась Бахаран-абай, отданная в жены урянхайскому Холочи. От солдусской Тунхэй-хатун родились в год воды-курицы Сабукутай Улдзэйту Мингахан-абай, отданная в жены Бухухэцэю, сыну Байху. От жены джалаирской Хулман Сэцэн-хатун родились Эриехэй Мэргэн-хаган в год земли-барса и Чимудар-абай, которую отдали в жены Маджику, сыну Хитада.

 

У супруги Абугу Мэргэна, [дочери] урянхайского Тогуя, родилась Тулун-абай, которую отдали в жены солдусскому Хулукэ. Тулун-абай отдали в жены урянхайскому Магухаю. В год огня-мыши родился Анхахай Дайчин. От Нимагчин-хатун, дочери Джалаира, родились Хухубури-абай, которую отдали за Нуубахая, младшего брата Хулукэ. От Унгуй-хатун, дочери татарского Тамтая, родились в год дерева-обезьяны |241| Рахули Чона-тайджи, дочери Самор и Раши-абай. [Самор]-абай отдали за Тубэта, сына унгэджитского Бабахая, Раши-абай отдали за Бухухуя, сына унгэджитского Дараийсуна.

 

У супруги Хитад Иэлдэна Турумахан Далай-хатун, дочери старшего Агутая, родились в год дерева-собаки Тамтай-хун-тайджи, Бумбуй-абай, которую отдали за Дунду, сына Бакту, в год земли-барса Шиусей Буйма и Шилуйхан-абай, которую отдали за Тунсая джалаирского.

 

|242| У супруги Бурият Сэцэн-чухухура Мултай-хатун, дочери эрхэгутского Тубуэна, родился Дзотба Сэцэн-тайджи в год воды-овцы (1588 г.). Сономсу-абай отдали за Хуталду, сына хэрутского Буйдаронга, Самор-абай отдали за Маджика, сына Хитада. Племянницу Султай-хатун Дармаяг-абай отдали за Арши.

 

У супруги Бодисук Отхона Алагтай-хатун родился Батуджаб Уйдзенг в год огня-обезьяны, Цэрэн Дурахал-ноян в год |243| земли-собаки, Луяг Эрхэ-чухухур в год железа-мыши. [166] Родившуюся от Монгоджин-хатун у Бадисук Отхона Бадмачу-абай отдали за Сонома из [отока] Онгнид, Цамуеджид-абай отдали за Шагдара из [отока] Онгнид, Лхамосанг-абай отдали за Цэрин Эрхэ Эрдэни-дзайсана, сына Тубэта из [отока] Онгнид, |244| Самуяг-абай, отдали за сына Маджига Сэнгэрджэя. От дочери Буриятая из отока Онгнид, Хухурэй-хатун, родились в год дерева-змеи Джаяг, Джамцо-абай, которую отдали за Монгола из [отока] Эриэгджид, Джамун в год земли-курицы, Лхарджал в год железа-собаки, Сэнгэрэджэй-абай, родившаяся в одно время с Багатуром Джамун от Тонгуй-хатун, младшей дочери Монгола из отока Эриэгджид. От Тунгусу-хатун, племянницы Тонгуй-хатун, родились Цаджаб в год огня-овцы, Бамчор в год земли-обезьяны, Бахарджа в год железа-свиньи, Джамучин-абай, Джамутар-абай. Родившуюся от Индари-хатун, племянницы Мултай-хатун, Дармаяк-абай отдали в жены Монису, сыну Байшинга из [отока] Мэркит. Сэнгэрджэй родился в год железа-собаки. От Цаган Дары-хатун, дочери джалаирского Тунгсана, родились две дочери и Номун Далай.

 

У супруги Бахарай-хошучи Багатура Дайху-хатун, [царицы-супруги] дочери онгнидского Бэркэ, Цуругул Цокту родился в год железа-змеи (1581 г.). 114

 

|247| Рожденная от супруги Бодисук Отхона Алагтай-хатун, дочери хорчинского Туру, Хухукэй-абай была отдана в жены Дадагу, сыну Бурията. Рожденная от Монголджин-хатун, дочери эриегджитского Мункэя, Магу-абай была отдана в жены хэрутскому Худалту.

 

Супруга Цорцахая Тэкуркэчи была Ангулай. Рожденная от третьей супруги Буймы, Гагца Чомо-абай была отдана в жены джалаирскому чухухуру.

 

|248| Рожденная от супруги Моору Буймы Нимахагай, дочери джалаирского Холочи, Буйлай абай была отдана в жены Дорджи, сыну Хитада. Шолой Далай Сэцэн-хаган родился в год огня-коровы (1577 г.).

 

У супруги Нууба Буймы, дочери джалаирского Холдза, родился в год дерева-собаки Агатай Мэргэн. Первая дочь была отдана за солдусского Хурухая.

 

У супруги Дзонту Дайчина Багатура, дочери онгнидского Буянту, родились Ангату Сэцэн в год дерева-собаки, Даэнхи |249| Мэргэн в год воды-коня. Тухай-абай была отдана в жены урянхайскому Шууса. От хатун, дочери джалаирского Хилукэ Хинана, родились Дорджи Эрхэ Дайчин в год железа-зайца, Ушиян Иэлдэн, Ирджигэй-абай, Гэрэл-абай. От онгнидской хатун родились Самандай Багатур, Сумэр чухухур, Цокту Эрдэни, Гомбо. [167]

 

Сыновьями Хонхой Джургула были Булбэкэн Номчи, |250| Бурахай Мэргэн Чороху-гунджи.

 

Сыном Бухубэ был Галту Хилонгор. Сыновьями Тэмдэкея были Тотэй Багатур, Дорджи Бинту.

 

Сыновьями Хайран-нояна от первой супруги были Холату Сэцэн, Шихур, Чулум. От первой супруги были Магу Багатур, Магучигай — всего пятеро.

 

|251| Сыном Лайхор-хагана был Унэнкэн Дзасакту-хаган. Убатай Сэрджэ Дармашири, Эрхэ-абай.

 

Сын Шолой-хун-тайджи от первой супруги, Номаху Холочи. От первой супруги — Бодишири Дзорикту, Анчушири Гуши, Бадма Эрдэни-хун-тайджи, 115 Дорджи Эрхэ Хара, Гомботэй-ноян, Сэнгэрджэй Эрдэни, Санги, Гомбо Иэлдэн.

 

|252| Сыновья Мингай Дайчина от первой супруги Ангахай Багатур, Энхэ Мэргэн, Лабасай Сэчэн. От первой супруги Эрдэни Бадма Номчи, Окбу, Шираб.

 

Сыновья Убатай Дархана Багатура — Гончог Эрхэ, Цэрин, Шадада, Нубу Дорджи.

 

Сыновья Хонхой Сэцэн-нояна — Цэрин-чухухур, Худжикэр Ахай Дайчин, Гуру Эрхэ — всего шестеро.

 

Уругтай Номчи родился от Сэцэн-хатун, [супруги] Сабугутая Улдзэйту. От Бинту-хатун родились Гомэцэй и Чулум. От Субургату-хатун родился Гунгу-джал.

 

|253| Сын Эриэхи Мэргэн-хагана от Бинту-хатун был Гомбо Тушэту-хаган и три дочери. От Сун Дайху родились Ламаджаб Дайчин-ноян, Ламадар Дархан-ноян. От Дэлгэр-бэйджи родились первая дочь, Доржи Тэгуркэчи-ноян. Сыновья Анхахай Дайчина, рожденные от старшей супруги, Бадмаши Мэргэн-чухухур, Илбугэнэ и четыре дочери. От младшей супруги |254| Сону Эрдэни — Джамьян Джамсу и еще три дочери. Сыновьями Рахули Далая-нояна были Бумтар Цок-ту, Бумбаджаб, Бумбум Эрдэни, Джамсо Цокту, Сэнгэрджэ Ахай, Гуру Мэргэн — всего шесть тайджи. Бадмасу, Дорджимсу, Бумчу, Сунтар, Чойсум и еще пять дочерей было. Бодисук была дочерью Дэмтэй-тайджи.

 

|255| От старшей супруги Дзотба-тайджи родились Чулум, Хатан, Буянту, Номчи. От другой супруги родились — Биликту, Цинг, Чоно, Соном. От другой супруги родился Бадма — всего десять было.

 

У Бантуджаб Эрдэнэ было 8 сыновей — Ааджаб Иэлдэн, Бумбаджаб Чона, Сэрджиму Бинту Ахай, Цамцар Эрдэни, Сармад Мэргэн, Джалджаб Цокту, Сэрчийэн Дайчин, Гуруджаб Эрхэ.

 

У Цэрин-тайджи было два сына — Бамцон и Гомбо. [168]

 

|256| У Луяг Эрхэ-чухухура было два сына — Пандита Хутугту и Ургудаг Эрдэни Дайчин.

 

У Сэрджиг Уйдзэна было четыре сына — Аюши, Ананда, Нима Ринчэн и Дарма Ринчэн.

 

У Джамун-тайджи было три сына — Норбу, Буйдара и Амадар.

 

Сыновьями Джигдаши были Сатар Эрдэни, Эмник Номчи, Цаг-батор, Пунцуг, Бадзар, Шамджит, Джамьян, Сабдан, Цэвэн, Дурхан. От Ногоган Дары два сына.

 

Сыновьями Хундулэна Убаши были Джамьян, Тоба, Эринцин, |257| Гуру, Дорджи, Самдан, Хубури, Шираб — всего восемь.

 

Сын Бимелек был Бичиктей (Т. е. знающий письмо, грамотей.).

 

У Иэлдэн-хошучи было три сына — Дугар, Дорджи, Хутугту.

 

У Дармакирти было семь сыновей — Эрхэ-тайджи, Мэргэн Дайчин, Арана, Лхаджаб, Бинту, Цабдан, Дэмринджаб.

 

У Бинция было четыре сына — Намаджаб, Иэлдэн, Гэндун, Бинту.

 

|258| Сыновья Чухухура — Вандуй, Эринцин, Дугарджаб. От Сартагул-хатун два сына. Всего пятеро.

 

Сыновьями Цокту-тайджи были — Нигэрэсун Доруй, рожденные от Гоцуй княгини, дочери Бурмечи, Вачир-хошигучи, Арана Эрдэни, Бадма Сэцэн и дочери Шабинама-абай, Инджнама-абай, Ногогон Гэрэ-абай, Сухэсута-абай, рожденные от |259| Насхит-бейджи, дочери урянхайского Нубсана-табунана, Гарма Мэргэн-тайджи, рожденные от Цэринджит-княгини, дочери борджигитского Торджигэр Хунхора — Асарал-тайджи, Сунтари-абай, Сабинама-абай, отдали за горлосского Далай Эрдэни Номчи-табунана. Джанчанма-абай урянхайская была отдана за Джамцо Дэлгэр-табунана.

 

|260| Сыновей Шолой-хун-тайджи, рожденных от Ахай-хатун, 116 было восемь: Мацари Иэлдэн, Тушэту, Лабари Эрхэ-тайджи, Цабари Эрдэни, Убаши, Баба Сэцэн-чухухур, Бумба.

 

Сыновьями Гомбо Тушэту-хагана были Цэвэн Сайн-хаган, Шидишири-бэйлэ, Джибдзун Дамба-хутухту, Дорджи Бинту — всего четверо.

 

Сыновьями Дайчин-нояна были Цэрэн, Тойн, Дайчин, Эрдэни — всего четверо.

 

|261| Сыновьями Дархан-тойна были Радна, Омбо, Раши, Цэрэн, Бахаран — всего пятеро.

 

У Тэгургэчи было два сына — Бумтар и Лхабшин.

 

Дурбэн ойраты — потомство Дова Сохора. В нынешнее время имеют шесть омоков. У Далай-тайши омок Дурбэт. [169]

 

Отцом Нагур Уйдзэна был Джидай, матерью Ахайхан-хатун. |261| После смерти Джидая, от Гахай родился Баибагас, вдвоем владели омоком Уджиэт. Сайн-хаган убил Гахай в Хубхэр Байри. Хутхайту владеет омоком Чорос. Хойтские нояны — потомки Сулэн Инэлчи Дурунчи. Дзу Чинсан имеет омок Багатут. Хи Мэргэн Тэмэнэ имеет омок Хэрэит.

 

(пер. Н. П. Шастиной)

Текст воспроизведен по изданию: Шара-туджи. Монгольская летопись XVII века. М. АН СССР. 1957

 

© текст - Шастина Н. П. 1957

© сетевая версия - Тhietmar. 2006

© АН СССР. 1957

Share this post


Link to post
Share on other sites
calmouk    6
Комментарии

 

1. Начало летописи представляет собой выписку из сочинения пятого далай-ламы Агван Лубсан Джамцо (1617—1682), известного под сокращенным названием Аба-чэнбо — “Великий пятый". Это сочинение известно под названием “Пир молодежи" и представляет собой краткое изложение истории Тибета (Ц. Жамцарано. Монгольские летописи XVII века. М. — Л., 1936, стр. 62.). О нем упоминается под названием “Tabun dugar Dalai-blama-iin zokijagsan zalagus-un bajar gyrim kemegdeky bicik” в сочинении Мэргэн-гэгэна (W. Heissig. Bolur Erike. Peiping, 1946, стр. 56.). Приведенная в “Шара Туджи” цитата служит кратким введением, в котором объясняется цель составления летописи, а именно ознакомление монгольского читателя с историей его предков.

 

2. Золотая вселенная (Altan delekei) — выражение, соответствующее

русскому “мать-земля”. Delekei значит не только “вселенная”, но и “земная поверхность”. Выражение altan delekei употребляется обычно в рассказах буддийского происхождения об образовании вселенной.

 

Весь этот раздел летописи о происхождении вселенной представляет собой краткое изложение буддийской космогонии, характеризующей средневековое миросозерцание феодальной Монголии. Подробно буддийская космология изложена в книге “Чихула хэрэклэкчи”, в I томе летописи “Болор Толи”, а также во многих других монгольских сочинениях. О. М. Ковалевский посвятил этому вопросу отдельную книгу, в которой изложил собранные им сведения о буддийской космологии, использовав в основном “Чихула хэрэклэкчи" (О. М. Ковалевский. Буддийская космология. Казань, 1837, 167 стр.).

 

3. Бэрэ — мера длины, условно считающаяся за милю.

 

4. Сумэру — фантастическая гора, по понятиям буддистов-ламаистов, находится в центре вселенной и служит обиталищем богов. По своей форме гора Сумэру чытерехгранная, на каждой стороне ее расположен дворец обитающего на ней Махараджи (или Чакраварти). Изображения Махараджи (их всего четыре по числу четырех сторон) обычно помещаются при входе в буддийский храм, по два с каждой стороны.

 

5. Джамбутиб (слово санскритского происхождения — джамбудвипа) — название одного из материков, под которым буддисты подразумевают полуостров Индии, а иногда и всю Азию.

 

6. Магадха, или Магада, — название государства в древней Индии, находившегося в южном Бихаре. Это государство существовало с 350 г. до н. э. по 450 г. н. э. и было центром буддизма. Его столицей был город Раджагрха.

 

7. По мнению буддистов, вселенная делится на мир бесцветный, невещественный, невидимый, т. е. духовный, и на мир, имеющий цвет, форму и видимость, т. е. материальный. К последнему принадлежат также и тэнгрии, населяющие небо, солнце, звезды и т. д.

 

Употребленный в монгольском тексте термин ongge-tu имеет не только значение “цветной”, но представляет собой и философский буддийский термин, эквивалент тибетского выражения *** в значении “телесный”, “материальный”. Поэтому выражение “ongge-tu irtienzu-iin tenggri” следует перевести “тэнгри материального мира”.

 

8. Многими Возведенный (Olana ergygdegsen) — титул, повидимому, взят с тибетского, так как является точным переводом тибетского выражения ***. По сведениям тибетских исторических сочинений, в древние времена царей Тибета при возведении на престол поднимали на троне вверх, отчего и произошло название одного царского рода manbos-bgur-ba, или сокращенно man-bgur, что значит “многими вознесенный (возведенный)” (G. Huth. Geschichte des Buddhismus in der Mongolei. T. 1, Tibetische Text., Strassburg, 1892. стр. 2.). Этот древний титул был использован феодалами Автономной Монголии, назвавшими своего теократического правителя Богдо Гэгэна “Многими Возведенный” (Olana ergygdegsen), а года его правления годами “Многими Возведенного".

 

9. Аригун Идэгэту (Arigun idegety) — букв. “вкушающий очищенную пищу”; Цаган Идэгэту (Ca?an idegety) — “вкушающий волшебную пищу”; Тангсуг Идэгэту (Tangsug idegety) —“вкушающий чудесную пищу”; РашиянИдэгету (Rasijan idegety) — “вкушающий рашиану (волшебный напиток)”. В этих названиях легендарных царей Индии можно видеть отображение представлений доклассового общества, связанных с магическими обрядами и принесением в жертву пищи.

 

10. Шигэмуни — монгольская форма имени Будды Шакьямуни, легендарного основателя буддизма, букв. означает “мудрец из рода Шакья”. Нанди — вероятно, искажение имени Ананды, считавшегося любимым учеником Будды.

 

11. Снежная страна (casa-tu oron) — Тибет. Название “Снежная страна” представляет собой точный перевод одного из тибетских распространенных поэтических названий страны *** или *** (“страна снегов или страна льдов”). Монголы называли Тибет также “вечной страной” (mongge oron) — см. стр. 48 монгольского текста “Шара Туджи”. Очень распространены и названия Барун Тала, Барун Дзу.

 

12. В некоторых монгольских именах легендарных тибетских царей сохранились, повидимому, тотемные названия. Например, имена Хумун Сандалиту, Шибагун Сандалиту, Морин Сандалиту и пр. значат соответственно “имеющий сиденье на людях”, “имеющий сиденье на птицах”, “имеющий сиденье на конях”.

 

13. Буртэ Чино и Гоа Марал — имена легендарных монгольских предков, которые букв. значат “пегий волк” и “прекрасная маралуха" (Такой перевод этих названий дает Б. Я. Владимирцов (Общественный строй монголов, стр. 53). П. Кафаров переводит несколько иначе — “серый волк” и “пестрая лань” (Юань-чао-би-ши, стр. 23).). Это тоже названия тотемов.

 

14. Дзэт или Гонбо — страна; в других монгольских летописях она называется иначе: в “Алтан Тобчи” — Дзут (Zuut-gazar) (Алтан Тобчи, стр. 4.), у Саган Сэцэна — Гувангбу (Gyvangby) (Sanang Setsen, стр. 56.). В “Сокровенном сказании” названия страны, куда ушел Буртэ Чино, не имеется, но зато определено место его кочевья — на р. Онон у горы Бурхан Халдун (П. Кафаров. Юань-чао-би-ши, стр. 23.). У Рашид-ад-дина сказано, что “монголы происходят от рода тех двух лиц, которые [некогда]ушли в Эргунэ-кун” (Рашид-ад-дин, Сборник летописей, т. I, кн. 2, М.—Л., 1952, стр. 9.). Всего названий страны 5: Дзэт, Дзут, Эргунэ-кун (Об Эргунэ-кун см. статью Д. Банзарова в кн.: Черная вера. СПб., 1891. См. также Доржи Банзаров. Собрание сочинений, М., 1955, стр. 178—179.), Гувангу, Гонбо. Последнее, вероятно, искаженный вариант предыдущего. Б. И. Панкратов (автор примечаний к Рашид-ад-дину) сравнивает название Эргунэ-кун с монгольским написанием названия р. Аргунь — Эргунэ. Следует отметить, что название Гонбо является транслитерацией с тибетского ***. В современном Тибете имеется область с подобным же названием — Кон-по.

 

15. Бида — название народа, у Саган Сэцэна — Бэдэ (Sanang Setsen, стр. 56.); в тибетском тексте Ноr cos bjun — *** (“там жил народ, называвшийся Пэ-дэ”). Все три варианта этого названия представляют собой искажение китайского Бэй-ди, термина, которым китайские авторы называли в древности всех монголов (И. Бичурин (Иакинф). Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена, т. I, стр. 43; т. II, стр. 188.).

 

16. Хубилган — букв. “перерожденец”, “перевоплощение”.

 

17. Читхур (cidkyr) — букв. “дьявол”, “чорт”, “злой дух”, “бес”.

 

18. Бонпо (bombo, bonbo) — название древней добуддийской религии тибетцев, повидимому, шаманской. Вера бонпо была вытеснена буддизмом, но несмотря на это сохранилась до последнего времени в северо-восточных областях Тибета. Бонпо еще недостаточно изучена. О бонпо см. у Г. Рериха и С. Даса (G. Roerich. The Trails to inmost Asia. London, 1935, стр. 353—368. — Сарат Чандра Дас. Путешествие в Тибет. СПб., 1904, стр. 266—270.).

 

19. Дзэт — см. примечание 14.

 

20. Текст, вписанный между строк на стр. 14—17, представляет собой сокращенную компиляцию из “Алтан Тобчи” и “Хухэ Дэбтэр”. На последнее сочинение автор компиляции и ссылается в самом конце выписки. Летопись “Алтан Тобчи” широко известна и не требует пояснений. “Хухэ Дэбтэр” или “Хухэ Судур” представляет собой своеобразное сочинение, скомпилированное из китайских источников (Б. Я. Владимирцов. Общественный строй монголов, стр. 16, прим. 1.). Оно довольно широко распространено среди внутренних монголов и неоднократно использовалось ориенталистами, как самостоятельное монгольское историческое сочинение (L. Ligeti. Les noms mongols de Wen-Tsong des Yuan. T’oung Pao, т. XXVII, 1930, стр. 58. — О. Lattimore. The mongols of Manchuria. London, 1935, Notes. — Б. Лауфер. Очерк монгольской литературы. Л., 1927, стр. 48.). “Хухэ Дэбтэр” существует в нескольких редакциях.

 

Некоторые буквальные совпадения текста выписки с текстом “Алтан Тобчи” заставляют думать, что автор использовал также и эту летопись для составления своей выписки, а не только “Хухэ Дэбтэр”, на которую дал ссылку. Ср. монгольский текст “Алтан Тобчи” на стр. 3—4 (изд. Г. Гомбоева) с текстом выписки.

 

20а. В феодальной Монголии было принято о смерти князей и других особ, занимающих высокое положение, говорить очень почтительно, избегая обычного для этого слова ykyky — “умереть” и даже nogcciky — “скончаться”. Для этого были выработаны, вероятно под влиянием ламской церкви, особые льстивые выражения обоготворения и учтивости, характеризующие ламско-феодальные отношения к владыкам-правителям. Так, в “Алтан Тобчи” о смерти Чингиса сказано tngri bolba (стр. 40), букв. перевод — “сделался тэнгри”; при описании смерти Угэдэя, Гуюка, Мункэ и других ханов употреблено это же выражение (стр. 43). Оно столь же высокопарно, как русское “в бозе почил”. Саган Сэцэн употребляет два выражения: tngri bolba “стал тэнгри” и colibai — “отлетел”. Говоря о смерти Лэгдан-хана, Саган Сэцэн употребляет выражение ogeden bolbai — “стал наверху”, т. е. преставился. В летописи “Шара Туджи" также имеются подобные почтительные выражения. Все они характерны для старописьменного языка феодальной Монголии.

 

21. Сведения нашей летописи о годе рождения Чингиса не достоверны. Год огня-коня приходится или на 1126 или на 1186 г. В современной же монголоведческои литературе годом рождения Чингиса принято считать 1155 г., хотя эта дата также не доказана. По сведениям Рашид-ад-дина Чингис родился в год свиньи, который приходится на 1152—1153 г. н. э. (Рашид-ад-дин, т. I, кн. 2, стр. 75.) Но Рашид-ад-дин, повидимому, сознательно указывает неверную дату, так как старается подогнать год рождения Чингиса под год свиньи и показать, что Чингис, умерший в год свиньи (1227 г.), и родился в год свиньи (низкого и презренного животного, по мнению мусульман), и хотя бы этим выразить свое отрицательное отношение к нему. Открыто высказать свое мнение о Чингис-хане персидский историк не мог.

 

В “Сокровенном сказании” год рождения Чингиса не указан (См.: П. Кафаров. Юань-чао-би-ши, стр. 34 (“В это время беременная жена Есугей-баатура, Хоэлунь, на берегу реки Онань при горе Делусунбалдах родила Чингиса”).), год же смерти (1227 г.) указан во всех источниках; причем отмечено, что Чингис умер в возрасте 67 (Алтан Тобчи, стр. 39.) или 66 (История первых четырех ханов из дома Чингисова. Перевод с китайского монаха Иакинфа (Бичурина). СПб., 1829, стр. 137.) лет, что совпадает со сведениями “Шара Туджи” (см. стр. 46 монгольского текста). Если принять за достоверное указанное число лет Чингиса, то год его рождения будет приходиться на 1160 или 1161 г., что совпадает с данными китайских источников. Таким образом, мы видим, что точную дату рождения Чингис-хана установить очень трудно, так как данные источников не всегда совпадают.

 

22. Пять цветных и четыре чужих народа (Tabun ongge dorben cari ulus) — своеобразная краткая формула, констатирующая широту монгольских завоеваний XIII в., когда возникло монгольское раннефеодальное государство, состоявшее, по мнению монгольских летописцев, согласно этой формуле из “пяти цветных и четырех чужих народов”. Время появления этого выражения можно отнести к концу XIII в. Оно с течением времени претерпело некоторые изменения, так как под пятью цветными народами и четырьмя чужими (иноземными) сначала понимались одни народы, а впоследствии стали подразумеваться другие. В наиболее ранней дошедшей до нас летописи 1240 г. “Сокровенное сказание” (Monggol-un niguca tobcijan) этого выражения нет; оно появилось, повидимому, несколько позже и часто употребляется позднейшими монгольскими летописцами. Впервые оно встретилось нам в летописи “Цаган Тухэ”, в которой содержится текст одного из указов Хубилая и некоторые другие материалы, относящиеся к его же правлению и позволяющие считать, что эта летопись, или основная часть ее, была создана в конце XIII в. Это выражение в “Цаган Тухэ” употреблено в начале текста, где излагаются принципы управления монгольским государством в XIII в.: “cubilai Cakrawar-un Secen cagan tabun ongge dorben cari jerynggi-iin ulus-i amugulcu-iin tula...” — “Ради спокойствия всего государства, [состоящего] из пяти цветных и четырех чужих, Хубилай Чакравари Сэцэн-хаган…”) (Рукопись хранится в Секторе вост. рукоп. Инст. востоковед. АН СССР, Монгольский фонд (шифр: Mong. Mns. F. 237), л. 2.). Встречаются эти слова и в указе Хубилая об обязанностях различных чинов и сановников монгольской империи, в котором по отношению к провинциальным властям сказано: “tabun ongge dorben cari ulus tur arban-un aca, tabitu, zaguntu, minggatu, tymenten, tyk tymen-i nojad anu aimag aimag ulus-iien tus byri medetykei” — “Нояны — десятники, пятидесятники, сотники, тысячники, темники и стотысячники пусть ведают каждый своей частью народа среди пяти цветных и четырех чужих народов”. Указ Хубилая заканчивается упоминанием этого же выражения: “tabun ongge dorben cari jisyn jeke ulusdur ajcu mety tunggagabai” — “объявлено в назидание девяти великим народам — пяти цветным и четырем чужим” (Там же, л. 8.). Из всех вышеприведенных цитат совершенно ясно, что под словами “пять цветных и четыре чужих” подразумевались определенные народы, входившие в состав монгольского государства. Под четырьмя чужими подразумевались покоренные народы неазиатского происхождения. В этом же смысле выражение “пять цветных и четыре чужих” встречается несколько раз и в летописи “Алтан Тобчи”. Употреблено оно в поэтическом отрывке из предсмертной речи Чингиса, представляющей собой одну из многих стихотворных вставок в прозаический текст летописи. Чингис, согласно этой легенде, обратился к окружающим с речью, которая начиналась так:

 

“Kyder mety dorben degyy,

 

Kylyg mety dorben kobegyn,

 

tabun ongge dorben cari ulus mini sonosogtun ta”.

 

— “Слушайте вы, четверо младших братьев моих, подобных кабарге, четверо сыновей моих, подобных объезженным коням, народы мои, пять цветных и четыре чужих” (Алтан Тобчи, стр. 37.).

 

Летописец, составлявший “Алтан Тобчи”, говоря о государстве Чингиса, также употребляет это выражение: “tabun ongge dorben cari ulus-i ekilen, Zambutib-un gurban zagun ziran nigen omok tan, dologan zagun corin keleten ulus-un alba cubcigur abcu, ner-e gazar-a Kol kyser-e amorlizu, Cakrawari cagan mety aldarsibai”. — “[Чингис хан], владычествуя пятью цветными, четырьмя чужими народами, владея триста шестидесятью одним отоком Джамбутиба, собирая дань с семисот двадцати язычных народов, покоя стопы свои на земле и имя свое в стране, прославился как Чакраварти-хаган” (Алтан Тобчи, стр. 16.). Рассказывая о неудовольствии Хасара и Бэлгэтэя (рассказ этот — позднейшая легенда), летописец также употребляет это выражение: “casar-un cabu-tu Belge-tei byke kycyber tabun ongge dorben cari ulus jeke ulus-i erke dyr iien orogulbai”— “стрельбой из лука Хасара, силою и мощью Бэлгэтэя пять цветных [и] четыре чужих великих народа под власть свою покорил” (Там же, стр. 20.). Летописец не пытается раскрыть содержание этого выражения. Это пытаются сделать неизвестный автор “Шара Туджи”, летописец XVIII в. Гомбоджаб и др. При этом можно видеть, что первоначальное содержание этого выражения было забыто и оно употребляется в другом значении.

 

Неизвестный автор “Шара Туджи" пытается объяснить происхождение пяти цветных народов от одного тибетского родоначальника. Это объяснение интересно не только как образец своеобразного осмысления вопроса о происхождении народов Азии с точки зрения средневекового монгольского автора. Оно интересно также как пример ламской тенденции, считающей, что из Тибета распространялась не только религия, но и все народы Азии произошли оттуда. По мнению автора “Шара Туджи”, они имели своим родоначальником мифического тибетского хана Алтан Сандалиту, от десяти сыновей которого и произошли различные народы Азии. От младшего сына Буртэ Чино произошли синие монголы, от другого сына — желтые туркестанцы, от третьего — красные китайцы и т. д. (См. стр. 165 монг. текста “Шара Туджи”.)

 

Иначе осмысливает формулу “пять цветных и четыре чужих” автор XVIII в. Гомбочжаб. В своей летописи “Ганга-ийн урусхал” (“Истоки Ганга”) (Полное название летописи “Cinggis ezen-u altan urugum teyke ganga-iin uruscal nerety bicik orusiba”. Хранится в Секторе вост. рукоп. Инст. востоковед. АН СССР, Монгольский фонд (шифр: Mong. Mns. F. 294).) он пишет; “tabun ongge dorben cari ulus kemegdeky inu, zarim sudur-a, koke monggol, ulagan kitad, cara tybten (?), sara sartagul, cagan solonggos, ede tabun ongge byked monggol ucagan tula indu (?) busu dorben inu: dorben cari bui kemegzykyi. Zarim tabun ongge uridu mety deger-e, gagca kol-ty Cod ulus, okin ulus, ebecekyn tegen nidu-tai ulus, nocoi tologai-tu ulus, ede dorben cari byy kemeje” — “О так называемых пяти цветных, четырех чужих народах в некоторых сутрах [говорится]: синие монголы, красные китайцы, черные тибетцы, желтые туркестанцы, белые корейцы — они-то и составляют пять цветных. Согласно монгольскому разумению четверо других и называются четырьмя чужими. [О них] подобно пяти цветным [сказано] — народ Цод с одной ногой, народ — девицы, народ с глазом в груди, народ с песьей головой [песьеглавцы] — они-то и называются четырьмя чужими” (Там же, л. 56.). Подобные же фантастические сведения содержатся и в тибетском историческом сочинении “Хор чой бжун”, составленном в 1818 г. Джигмед Ригбай Дордже на основании монгольских источников, и изданном Хутом (G. Huth. Geschichte des Buddhismus in der Mongolei. t. 1, стр. 22.). Так как эти сведения несколько разнятся от вышеприведенных, то здесь уместно привести также и их. Рассказывая о Хубилае, автор замечает: *** — “Начиная от Чингис-хагана и до этого [до Хубилая] постепенно многие народы покорены были, а именно: свыше четырехсот тысяч семейств синих монголов, красные китайцы, черные тибетцы, желтые туркестанцы и белые корейцы — каждый из народов был одного из пяти цветов, а также четверо других народов: [народ]-девицы, [народ] левой стороны, [народ] с глазом в груди и [народ]-песьеглавцы”. Подобные фантастические сведения характерны для средневековых представлений о народах, населяющих Азию. Известно, что и в европейских географических сочинениях, относящихся к периоду средневековья, рассказывалось о том, что на Азиатском материке существуют области, населенные людьми, имеющими лишь одну ногу, людьми, носящими голову под мышкой и обладающими одним большим глазом в груди, людьми с собачьей головой и т. п. Монголы, как мы видим, также не избегли подобных измышлений. Если разобраться в этих монгольских своеобразных определениях народов Азии по цветам, то в них можно обнаружить известную долю этнографической реальности. “Цветные” эпитеты были вызваны, по всей вероятности, некоторыми этнографическими особенностями, присущими тому или иному народу. Корейцы, например, могли получить эпитет “белый” в связи с белым цветом одежды, обычно ими употребляемой. Тангуты-тибетцы могли быть названы “черными” за свои черные палатки, сделанные из грубых самотканных тканей, выделываемых из черной шерсти яков. Чернопалаточные тангуты, как известно, кочуют в северных областях Тибета. Эпитет “желтый” в приложении к народностям, населяющим Туркестан, может быть объяснен желтым цветом глиняных построек. Эпитет “синий” в отношении монголов восходит скорее всего к шаманским верованиям и поклонениям “вечному синему небу”. Синий цвет неба связывался в шаманских представлениях с господствующим положением монголов эпохи завоеваний, откуда и пошло название “синие монголы” (ср. с выражением “голубая кровь”, связанным с аристократическими представлениями об избранности) Труднее объяснить эпитет “красный” по отношению к китайцам.

 

Что же касается фантастических четырех “чужих” народов, то можно только предположительно указать, что под названием “народ-девицы” у монголов могли сохраниться сведения о мифических амазонках, о которых они могли узнать во времена завоевания Средней Азии и Персии; под “песьеглавцами” монгольские средневековые лотописцы, вероятно, понимали одетых в меха палеоазиатов, смутные сведения о которых могли сохраниться в народной памяти после завоеваний северных областей или после столкновений с народностями, обитавшими к северу от Байкала и Амура.

 

Так расшифровывается краткая формула этнографических средневековых представлений монголов о составе Монгольской империи.

 

23. Солонгос — под этим названием монголы подразумевают корейцев.

 

24. Тан Гоцзан-хаган — император из династии Тан.

 

25. Алтан-хаган — почетный титул, которым монголы называли императоров Цзинской династии.

 

26. Сартагул, Сартаул — это название относится к мусульманскому населению Туркестана. Иногда под ним подразумевается Кара-Китай (О. М. Ковалевский. Монгольско-французско-русский словарь, т. II, стр. 1337, со ссылкой на Саган Сэцэна. (В дальнейшем: О. М. Ковалевский. Словарь).), иногда Хорезм. В данном случае речь идет о Хорезме и хорезмшахе Джелал-ад-дин Мухаммеде, который назван в “Шара Туджи” нарицательным именем Солтан-хаган. В “Сокровенном сказании” Джелал-ад-дин назван Джелал-ад-дин Солтан (С. А. Козин. Сокровенное сказание, §264, стр. 309 (монг. текст).). В “Алтан Тобчи”, так же как и в “Шара Туджи”, — Солтан-хаган (Алтан Тобчи, стр. 30.).

 

27. Токмок — этим именем называлась страна кипчаков, а впоследствии так стали называть Киргизию и Казахстан. Это название сохранилось в наименовании города Токмок в Киргизской ССР (ср. с названием небольшой горной гряды около г. Красноярска — Такмак).

 

28. Онг-хаган — монгольское написание имени кереитского Ван-хана.

 

29. Весь этот эпизод встречи Чингиз-хана с сакьякским ламой легендарен и представляет собой позднейшую обработку материалов “Сокровенного сказания”. Ни в “Сокровенном сказании”, ни в “Юань-ши” нет никаких фактических данных, позволяющих считать реальностью связи Чингис-хана с буддийской церковью. Только в более поздних летописях появляются подобные сведения, доверять которым нет оснований. Об упоминаемом в данном случае сакьякском ламе лоцаба Ананда Хэрбэй ничего достоверного не известно. Лоцаба (тиб. ***) значит ученый лама-переводчик.

 

30. Нгари (тиб. ***) — западная часть Тибета. Некогда она состояла из трех округов, принадлежавших трем владетелям. Округа назывались: Пуранг — ***; Гугэ — *** и Маньюл — *** (Sarat Chandra Das. Tibetan-English Dictionary. Calcutta, 1902, стр. 362.). В современном языке под тремя округами Нгари — *** — подразумевается область истоков и верхнего течения p.p. Инда и Сутледжа.

 

31. Поход Чингис-хана в Индию и встреча с мифическим животным, остановившим его дальнейшее движение, — ламская легенда, никакой исторической достоверности не имеющая.

 

32. Весь текст, вписанный между строк на стр. 30—33, является сокращенным пересказом значительно более подробного рассказа из “Сокровенного сказания” (С. А. Козин. Сокровенное сказание, §§ 98—111, стр. 219—225 (монг. текст).). Рассказ “Сокровенного сказания” не только подробнее по содержанию, но и богаче по форме, так как содержит несколько поэтических вставок: обращение Чингиса к горе Бурхан Халдун (из которого в “Шара Туджи” приведено лишь 6 строк вместо 25), ответ Ван-хана, обращение к Джамухе и т. д. В пересказе выпали также и описания некоторых фактов о переговорах с Ван-ханом и Джамухой. Несмотря на сокращения, этот рассказ в “Шара Туджи” имеет некоторые свои особенности. Например, то место текста, где объясняется причина вражды с меркитами (умыкание жен), в “Сокровенном сказании” передано так: “edoe tere osuel osuen irekse ajuu”; в “Шара Туджи” об этом же говорится сильнее и выразительнее: “osil osin kisel kisen ireksen azigu”.

 

33. p. Хилагу — в “Сокровенном сказании” название Qilgomuren (С. А. Козин. Сокровенное сказание. § 109, стр. 224 (монг. текст).). Ср. с сообщением Рашид-ад-дина о реках, стекающих с горы Бурхан Халдун, где указана р. Калаху, текущая с северо-запада (Рашид-ад-дин, т. I, кн. 2, стр. 234, см. также примеч. 3.). Ср. также с современным названием р. Хилок.

 

34. Монгольский текст этих стихов в “Шара Туджи” очень искажен. Саган Сэцэн приводит другой вариант, более подробный (Sanang Setsen, стр. 94.). В “Сокровенном сказании” эпизод с Богурджи передан совсем по-другому (С. А. Козин, Сокровенное сказание, § 205, стр. 279 (монг. текст).).

 

35. Дайбучин (Daiibucin) — почетный титул для женщин, имеющий значение “госпожа”, “благородная дама”. Так называлась жена дайбу (daiibu). Дайбу также почетный мужской титул китайского происхождения в значении “великий муж” (Б. Я. Владимирцов. Общественный строй монголов, стр. 138 — 139.). В “Шара Туджи” этот редко встречающийся титул употреблен дважды: первый раз — в несколько странном виде buзin daiibuзin, в данном случае первое слово скорее всего незачеркнутая описка переписчика; второй раз — на стр. 87 текста, где написан правильно daiibucin.

 

36. В монгольском тексте “Шара Туджи” наименование Тангутского государства передано в двух вариантах. Первый вариант — Тангут — употреблен в сокращенном пересказе (стр. 39—42) из “Сокровенного сказания”. Под названием Тангут монголы подразумевают северные области Тибетского нагорья. Второй вариант: в тексте на стр. 39 и 46 употреблено выражение “минаг”, или “милак”, что является монгольской транслитерацией с тибетского *** (“миньяг”). Этим наименованием, которое можно перевести “люди ньяг”, тибетцы называли тангутов, государство которых известно в исторической литературе под китайским названием Си-ся. Впоследствии “Миньяг” применялось к названию одной из областей Кама.

 

Переписчик “Шара Туджи” в написании этого названия во втором случае (на стр. 46) сделал описку, приняв за букву *** “л” знак галика, употребляемый для транскрипции тибетской буквы *** “нь”. Благодаря этой описке и появилось ошибочное написание “милак” вместо “миньяк”.

 

37. Текст, вставленный между строк на стр. 39—42, является сокращенным пересказом о походе Чингиса на тангутов из “Сокровенного сказания” (С. А. Козин. Сокровенное сказание, §§ 265—267, стр. 309—311 (монг. текст).). В “Сокровенном сказании” владетель Алаша назван Аша-Канбу (Asa-Kanbu), в “Шара Туджи” — Эшэ-Гомбу (Ese-Gomby).

 

38. Эдзен — вообще значит “владыка”, “повелитель”, “хозяин”. В летописях же большей частью под этим названием подразумевается Чингис. В “Шара Туджи” под “эдзен” всегда следует понимать “владыка Чингис”.

 

39. Гаруди, или Гаруда — мифическая птица, сражавшаяся с повелителем змей и победившая его, изображается со змеей в клюве. Гаруда почитается ламаистами и вошла в состав буддийского пантеона в качестве божества небольшого значения. В религиозной мистерии “Цам” имеется также и гаруда, которая выходит в жертвенный круг вместе с “владыками гор”, т. е. божествами местного значения (Н. П. Шастина. Религиозная мистерия “Цам” в монастыре Дзунхуре. Современная Монголия, 1939, № 1(8), стр. 108 и рис.).

 

40. Арслан — мифическое животное, напоминающее льва. В современном языке значит “лев”.

 

41. Иргай-хото — монгольское название г. Нинся, произошло от тибетского наименования этого города *** — Уйра-га.

 

42. Рассказ о мифологической борьбе Чингис-хана с тангутским Шидаргу-ханом и о браке его с Гурбэлджин Гоа хатун близок к рассказу “Алтан Тобчи” (Алтан Тобчи, стр. 35—36.), но, несмотря на краткость изложения, содержит некоторые подробности, не имеющиеся в “Алтан Тобчи”. Повидимому, это два варианта одной и той же легенды.

 

43. Текст, вписанный между строк на стр. 43—45, совпадает, за небольшими исключениями, с поэтическим описанием смерти Чингиса, приведенным в “Алтан Тобчи”. Следовательно, это просто выписка из “Алтан Тобчи”. В “Сокровенном сказании" смерть Чингиса описана кратко и вполне в реалистическом тоне, в “Алтан Тобчи” в это описание вкраплены поэтические вставки, являющиеся образцами эпической средневековой поэзии монголов. Такими вставками являются предсмертная речь Чингиса и восхваление [“мактал”] сунитского Хилугэтэй Багатура. Предсмертные слова Чингиса, приведенные в “Алтан Тобчи”, имеют большее число строк, чем в “Шара Туджи”. Мактал же, произнесенный Хилугэтэем, содержит лишь незначительные разночтения. Благодаря выразительности образов и тщательной отделке стиха, этот мактал по праву может считаться одним из лучших образцов монгольской средневековой поэзии (См. стр. 43—45 монг. текста “Шара Туджи”.).

 

44. Турмэгэй — тангутский город. Некоторые исследователи считают, что под этим названием следует понимать Лянчжоу (Например, С. А. Козин в своем переводе “Сокровенного сказания” (стр. 190) пишет “Дормехай (Линчжоу)” без каких-либо объяснений. П. Кафаров в своем переводе пишет “Линчжоу” (стр. 151), но в примечаниях указывает, что “ныне (1866 г., — Н. Ш.) этот город находится на стороне Желтой Реки, но в то время этот город был гораздо западнее” (стр. 250).), но доказательств такому предположению не имеется, так как установить точные координаты средневекового города Турмэгэй не представляется возможным.

 

45. Весь рассказ о царствовании Годана и вызове им сакьякского ламы, возможно, легендарен и требует дополнительных доказательств. Подобная легенда могла возникнуть в ламской среде в более позднее время, когда ламы старались укрепить свое влияние и убедить монголов подобными рассказами в том, что буддизм проник в Монголию еще при Чингисе и его преемниках.

 

46. На стр. 50 и 51, непосредственно за выпиской из “Алтан Тобчи”, следует выписка из какого-то буддийского сочинения. В этой выписке передана легенда о встречах Чингиса и Угэдэя с сакьякским ламой Гунга Нинбо. Сведения эти легендарны и почерпнуты, повидимому, с тибетского, так как монгольское написание имени Гунга Нинбо представляет

 

собой аллитерацию с тибетского, написанную с ошибками. По-тибетски

имя Гунга Нинбо пишется так: ***, по-монгольски следовало бы написать ***, в “Шара Туджи” же написано ***. О сакьякском ламе Гунга Нинбо упоминается в более поздних летописях, в “Алтан Тобчи” Лубсан Дандзана, в тибетском сочинении “hor cos bjun” (G. Huth. Geschichte des Buddhismus in der Mongolei. . t. 1, стр. 16.). Кроме отдельных упоминаний, о нем ничего достоверного не известно.

 

47. Сакья или Сакья-па — название одной из сект буддизма, возникшей в Тибете в XI в. Секта “Сакья” весьма усилилась и широко распространила свое учение в XIII в., благодаря поддержке монгольской династии Юань.

 

48. Гунга Джалцан сакьякский — собственное имя известного Сакья пандиты.

 

49. Сакья пандита — знаменитый тибетский лама (1182—1251/3), стоявший во главе секты “Сакья”. Автор многочисленных сочинений. Одно из его произведений “Subhasitaratnanidhi” много раз переводилось на монгольский язык и было широко распространено в феодальной Монголии не только в рукописи, но и в ксилографических изданиях (Б. Я. Владимирцов. Монгольский сборник рассказов из “Panзatantra”. Пгр., 1921, стр. 6.). Оно известно у монголов под названием “Sain-yge-ty erdeni-iin Sang” — “Драгоценная сокровищница отличных изречений” (Рукопись хранится в Секторе вост. рукоп. Инст. востоковед. АН СССР, Монгольский фонд (шифр: Mong. Mns. D. 141).). Монгольский текст этого сочинения издан Л. Лигэти (L. Ligeti. Le Subhasitaratnanidhi Mongol. Un document da moyen Mongol, p. I. Le manuscrit tibeto-mongol en reproduction phototypique avec une introduction. Budapest, 1948.). Сведения “Шара Туджи” о приезде Сакья пандита в Монголию по вызову хана Годана требуют дополнительных подтверждений из других источников.

 

50. Чтение не ясно.

 

51. Дорма — (тиб. ***) — небольшие пирамидки, слепленные из теста, употребляемые при жертвоприношениях. Дормы бывают самых разнообразных пирамидальных форм и величины. В обрядах, связанных с излечением болезней, обычно фигурирует дорма, которую лама, совершающий обряд, лепит в присутствии больного. Затем после чтения различных молитв и заклинаний, дорму выносят из юрты и выбрасывают в степи подальше от жилья, или сжигают на костре. Обряды, при этом совершаемые, так же как и вид и форма дормы зависят от того, какому божеству посвящено служение. В данном случае указано, что дорму должно поднести четырехрукому Махакала, одному из весьма почитаемых ламаистами, так называемых докшитов — богов охранителей желтой веры.

 

52. Мати Даваджа или Мати Дхваджа — санскритское имя Пагба ламы (1235/1239—1280), создателя монгольской квадратной письменности. Собственное имя Пагба ламы Лодой Джалцан. Он был племянником знаменитого Сакья пандиты и, по преданию, сопровождал его, когда тот путешествовал в Монголию (G. Huth. Geschichte des Buddhismus in der Mongolei, t. 1, стр. 55.). По приглашению Хубилая Пагба лама явился в Ханбалык. Хубилай дал ему титул “царя веры в трех странах” (Sanang Setsen, стр. 116.), а в 1260 г. почетный титул “наставника государства”, яшмовую печать и поручил составление нового монгольского алфавита, который был создан Пагба ламой на основе тибетского алфавита.

 

53. Посвящение “Идам Цокту Джи Вачир” — одно из тантрических посвящений для лиц, принимающих обеты красношапочной секты.

 

54. Десять буддийских добродетелей (arban bujan) — десять заповедей: не убивать, не красть, не прелюбодействовать, не лгать, не клясться, не говорить бессмыслицы, не клеветать, не жадничать, не вредить другому, избегать расколов.

 

55. Тайджи (taiizi) — в данном случае значит “царевич”. Начиная со времен Юаньской династии, сыновья хагана стали называться “тайджи”, т. е. царевичи или принцы. Это название происходит от китайского “тай-цзы”, что значит “царевич” (Б. Я. Владимирцов. Общественный строй монголов, стр. 142.). Впоследствии значение этого термина изменилось. Титул “тайджи” в значении “княжич” стал применяться к чингисидам, перешедшим на положение сайдов (Там же, стр. 175.), т. е. к тем князьям и их сыновьям, которые не имели собственных подданных. После же 1691 г. “тайджи” составили привилегированное сословие, получавшее жалованье от манчжурского императора и делившееся на несколько степеней.

 

56. Два правления на равных началах — подразумевается светская и духовная власть. В некоторых монгольских летописях проводится мысль, что начиная со времени Хубилая, управление государством основывается на создании союза между ламской церковью и светской властью. Особенно много внимания уделяется этому вопросу в летописи “Цаган тухэ”, которая и является, собственно говоря, кратким изложением того, как на равных основаниях и правильно проводить в жизнь оба закона (Ц. Жамцарано. Монгольские летописи XVII века, стр. 72.). В “Цаган Тухэ” приведен текст указа Хубилая, данный после того, как Пагба лама получил высокую должность охранителя престола и титул “наставника государства”. В этом указе говорится о двух принципах управления государством. Эта же мысль высказана и в “Шара Туджи”. Для обоснования претензий ламской церкви в Монголии распространение подобных принципов было чрезвычайно выгодно и усердно поддерживалось феодальными авторами.

 

57. Монгольское написание имени сакьякского ламы читается с трудом, так как является испорченной копией с тибетского. Это имя духовника юаньского императора Улдзэй-ту. По примеру Хубилая, каждый из юаньских императоров имел духовника из сакьякских лам, массами приезжавших из Тибета в Китай, в Ханбалык, где они находили поддержку, что явствует из указов и распоряжений юаньских императоров. Согласно этим указам сакьякские ламы были освобождены от платежа каких-либо податей или налогов (А. А. Бобровников. Грамота вдовы Дармапаловой и Буянту-хана. Тр. ВОРАО, 1872, год XVI, стр. 31, 43.).

 

58. Чойджи Одзер — жил в конце XIII — начале XIV в. Монгольское написание в “Шара Туджи” этого имени является аллитерацией с тибетского ***. Ученый сакьякский лама, которому приписывается составление монгольского вертикального письма на основе уйгурского алфавита. Чойджи Одзер известен многочисленными литературными работами, к которым относятся его переводы на монгольский язык различных буддийских сутр. Особое значение имеет его перевод замечательного сочинения Шантидэва “Bodhicaryavatara” (Cantideva. Bodhicaryavatara. Монгольский перевод Chos-kyi Hod-zer’a, I. Текст издал Б. Я. Владимирцов (Bibliotheca Buddica, XXVIII). Л., 1929, 184 стр.). Возможно, что первое монгольское грамматическое сочинение “Ziryken-y tolta” также принадлежит Чойджи Одзеру (Б. Я. Владимирцов. Монгольский сборник рассказов из “Pancatantra”, стр. 43—47. — А. М. Позднеев. Монгольская летопись “Эрдэнийн эрихэ”. СПб., 1883, стр. 326—327.).

 

59. Молтусун — название или ворот в Ханбалыке, или прохода в стене. Можно перевести “Заячьи ворота”.

 

60. Текст, вписанный между строк на стр. 62—67, близок к тексту “Алтан Тобчи” (Ц. Жамцарано. Монг. летоп., стр. 66; Алтан Тобчи, стр. 46—50.). Но это не просто выписка из “Алтан Тобчи”, а сокращенный вариант. В варианте “Шара Туджи” содержатся некоторые подробности, которых нет в “Алтан Тобчи” и которые позволяют думать, что этот вариант подвергся ламской обработке. На это указывает имеющееся в начале выписки утверждение, что сакьякские ламы являлись предметом почитания со стороны монгольских ханов, начиная со времени Чингиса.

 

Текст поэтического плача Тогон Тэмура, приведенный в “Шара Туджи”, значительно отличается от текста и “Алтан Тобчи” и Саган Сэцэна. Это три различных варианта. Плач Тогон Тэмура представляет собой один из лучших образцов монгольской средневековой поэзии.

 

61. Шимнус — злой, недоброжелательный дух или бес, овладевающий человеком. Ср. с русским выражением “нечистый попутал”.

 

62. Бейджи (beizi) — княгиня, старинный женский титул, который носили жены begi. Бейджи рангом ниже хатун (царица, ханша, княгиня) (Б. Я. Владимирцов. Монгольские титулы beki и begi. Доклады АН СССР, 1930, стр. 163-167.).

 

63. В тексте “Шара Туджи”, так же как и в “Алтан Тобчи” вставлена пословица, возникшая, по всей вероятности, после того как восставший китайский народ изгнал из пределов Китая монгольских завоевателей. Смысл этой пословицы в переводе Г. Гомбоева не очень понятен, что переводчик и оговаривает в примечании (Алтан Тобчи, стр. 153.). Дело в том, что выражение “Kitad Kirety garba”, означающее по Гомбоеву “китайцы удалились в горы”, надо переводить “китайцы пошли в гору”, т. е. возвысились. Хвост корсака служил украшением шапки у людей малоимущих, вместо дорогой шелковой кисти. Смысл пословицы можно пересказать так: вот, дескать, такая малоценная вещь как хвост корсака и та сделалась ценностью, даже и китайцы, бывшие до этого в зависимости у монголов, ныне возвысились. В этой пословице отразилось бессильное негодование военно-феодальной монгольской знати, лишенной возможности безнаказанно грабить китайский народ.

 

64. Этот эпизод передан в “Алтан Тобчи” значительно подробнее. Тем не менее лаконичный рассказ “Шара Туджи” несколько отличается от рассказа “Алтан Тобчи” (Там же, стр. 55—57.).

 

65. Гунджи (gynzi) — старинный женский титул, который давался дочерям монгольских ханов и царевичей (тайджи). Можно перевести как “царевна”, “княжна” (Б. Я. Владимирцов. Общественный строй монголов, стр. 144.). О. М. Ковалевский дает несколько другое написание — gyngzy — и указывает на китайское происхождение этого титула (О. М. Ковалевский. Словарь, т. III, стр. 2571.).

 

66. Угэчи Хашига — по “Алтан Тобчи” был братом Батула Чинсана и сыном Хутхи. В “Алтан Тобчи” сказано: “[Хан] повелел ведать четырьмя тумэнами [ойратами] сыновьям Тэфу Батула Чинсану и Угэчи Хашига” (Алтан Тобчи, стр. 57.).

 

67. Титул “тайши” (Taisi) — можно перевести как “главный министр” или “верховный министр”. Происходит от китайского “тай-ши”, что значит “великий наставник” (Б. Я. Владимирцов. Общественный строй монголов, стр.138; О. М. Ковалевский. Словарь, т. III, стр. 1551.).

 

68. Старшая сестра (egeci) — в данном случае употреблено как почтительное выражение, относящееся к женщине, старшей по возрасту.

 

69. Джинон (zinong) — титул соправителя, появляющийся в послеюаньское время. Происходит от китайского “чжэн-ван”, что значит “правящий князь”. Первоначально этот титул давался ближайшему родственнику монгольского хагана, который был его соправителем (Б. Я. Владимирцов. Общественный строй монголов, стр. 143 —144.).

 

70. Урбэлгдэны (Orbelgden) — носящие перья на головном уборе. В манчжурское время нарицательное название для чиновников. В данном случае так названы феодалы, составлявшие свиту джинона. Согласно старинному обычаю царевичи (тайджи) носили перья на шлеме, а сайды носили перо на задней части головного убора и назывались otagatu (Там же, стр. 182.).

 

71. Рассказ о гибели Нагбарджи-джинона в “Шара Туджи” передан лаконично, в “Алтан Тобчи” он рассказан подробнее. Например, в “Алтан Тобчи” говорится, что ойраты, пригласив на пир Нагбарджи-джинона, вырыли в юрте глубокую яму, прикрыли ее ковром — войлоком и, вводя приглашенных, убивали их и телами убитых наполняли вырытую яму (Алтан Тобчи, стр. 69.). Только прочитав этот рассказ, можно понять лаконичные выражения “Шара Туджи”.

 

72. В “Алтан Тобчи” этот эпизод бегства Харгацуг-тайджи рассказан более подробно (Там же.). Его товарищем назван Нагацу, а не прислужник Инаг Хэрэ. Слово “инаг” не является собственным именем, а значит “наперсник”, “любимый друг”. Обычно у феодала было несколько слуг разных рангов, в том числе и особо близкие, игравшие значительную роль. Вот эти-то близкие слуги и носили название “инаг” (Б. Я. Владимирцов. Общественный строй монголов, стр. 162.).

 

73. Аг Мункэ Баян — о нем у Саган Сэцэна сказано несколько подробнее: “Повстречавшись с одним богатым человеком из Токмока по имени Аг Мункэ, царевич вместе с ним кочевал” (Sanang Setsen, стр. 164.).

 

74. Сорок и четыре (Dцcin Dцrben) — традиционное название монголов и ойратов. Некогда сорок монгольских и четыре ойратских тумэна составляли монгольское раннефеодальное государство, с тех пор это название употреблялось в монгольских исторических хрониках, хотя число монгольских тумэнов уменьшилось.

 

75. Дайбу (Daiibu) — старинный почетный титул, происходящий от китайского “дай-фу”, что значит “великий муж”. В словаре О. М. Ковалевского дано другое написание — daiibung, с переводом “сановник”, “главный начальник”, и с указанием на китайское происхождение этого титула (О. М. Ковалевский. Словарь, т. III, стр. 1549.). Подробный разбор происхождения этого титула дан Б. Я. Владимирцовым (Б. Я. Владимирцов. Общественный строй монголов, стр. 138, прим. 7.).

 

76. Рассказ о бегстве Эсэна в “Алтан Тобчи” передан иначе (Алтан Тобчи, стр. 78.). Там сказано, что Эсэн убил Баху за предательство и повесил его труп на дерево. Сам же Эсэн был убит спустя некоторое время. Рассказ же Саган Сэцэна о смерти Эсэна совпадает с передачей этого инцидента в “Шара Туджи” (Sanang Setsen, стр. 168.).

 

77. Написано неясно, так как два имени слиты в одно. В “Алтан Тобчи” эти имена написаны раздельно: Mongge cata Вuх-а (Алтан Тобчи, стр. 82.), что позволяет установить правильное чтение.

 

78. Любопытна попытка монгольского автора объяснить по-своему происхождение названия “дархаты”. О дархатах (это название не племенное, оно имеет социально-экономический смысл) см. подробно в работах Г. Д. Санжеева (Г. Д. Санжеев. 1) Дархаты. Этнографический очерк, Л., 1930; Дархатский говор и фольклор. Л., 1931.).

 

79. Мандухай Сэцэн-хатун (род. 1448 г.) — одна из немногих женщин, вошедших в историю монголов. Много потрудилась над объединением феодально-раздробленной Монголии. Была дочерью мелкого феодала Чорук-бая Тэмур-чинсана, владевшего только одним отоком Энкэгут улуса Тумэт (Алтан Тобчи, стр. 82.), и второй женой Мандагул-хагана (Sanang Setsen, стр. 174, 176.). Так как Мандагул-хаган не имел мужского потомства, то после его смерти в 1467 г. Мандухай Сэцен-хатун оказалась ханшей, замужество на которой давало ханский престол ее мужу. Отвергнув ряд претендентов, она усыновила малолетнего Бату Мункэ, сына Баян Мункэ, считавшегося законным претендентом на ханство. Со временем стала его женой. С успехом вела войну с ойратами, подготовив, таким образом, почву для полного объединения Монголии, происшедшего при Даян-хане. Почти во всех монгольских хрониках повторяется легендарный рассказ о женитьбе семилетнего Бату Мункэ на Сэцен-хатун и приводятся стихи, сложенные по этому поводу. Эта легенда подробно рассказана Саган Сэцэном, причем ряд текстуальных совпадений позволяет думать, что Саган Сэцэн заимствовал ее из “Шара Туджи” (Там же, стр. 180.). В другой редакции эта легенда рассказана в “Алтан Тобчи” (Алтан Тобчи, стр. 92—93.).

 

“Шара Туджи” сообщает неверную дату рождения Мандухай-хатун — год воды-лошади, что приходится на 1462 г. Саган Сэцэн указывает другую дату — год земли-дракона, т. е. 1448 г., что более правдоподобно.

 

Особого внимания заслуживают сведения, хотя отрывочные и неполные, о законах-запретах, установленных Мандухай-хатун у ойратов. Это наиболее раннее упоминание о древних законах монголов, имеющееся в монгольской исторической литературе.

 

Образ Мандухай Сэцэн-хатун остался в народной памяти. О ней была создана легенда, о ней были сложены эпические стихи. Современные монгольские писатели Ц. Цэдэнжав и Б. Бааст также использовали образ этой героической женщины, посвятив ей пьесу, с успехом исполнявшуюся на сцене Монгольского государственного театра в 1942—1946 гг. Оценка и разбор этой пьесы даны в работе: (Г. И. Михайлов. Монгольская современная художественная литература. М., 1955, стр. 136—137.)

 

80. Эши-хатун — под этим именем в феодальной Монголии почиталась Алонгоа, родоначальница рода Борджигин, из которого происходил Чингис. В переводе это название значит “царица, давшая начало” или “царица, положившая основание”, т. е. родоначальница. О происхождении этого названия см. у Б. Я. Владимирцова (Б. Я. Владимирцов. Общественный строй монголов, стр. 145.).

 

81. Выражения “на внутреннюю полу” и “на внешнюю полу” следует понимать в том смысле, что сыновья ближе сердцу матери, чем дочери, которые требуют меньше внимания и любви. В феодальной Монголии наблюдалось подобное отношение к дочерям, которые теряли связь с родной семьей, когда выходили замуж. В приведенных стихах Мандухай Сэцэн-хатун эти выражения отражают бытовавшие в те времена пережитки обычаев, связанных с экзогамным браком.

 

82. Стихотворение, вложенное автором в уста княгини Мандухай Сэцэн, представляет собой один из образцов средневековой эпической поэзии монголов. Варианты этого стихотворения, приведенные в “Алтан Тобчи” и у Саган Сэцэна, разнятся с текстом “Шара Туджи”.

 

83. Почетное прозвище “Даян-хан” значит “хан всех”, “хан всего монгольского народа”, “всенародный хан”. Происхождению этого прозвища Б. Я. Владимирцов посвятил небольшой очерк (Б. Я. Владимирцов. О прозвище “Dayan-qa?an (Даян-хан). ДАН, 1924, стр. 119—121.).

 

Бату Мункэ Даян-хан (1466—1543/44) известен в истории Монголии как объединитель всех монгольских хошунов и отоков под властью хагана чингисида. Длительная борьба между хаганом и сайдами, вызывавшая ожесточенные войны, закончилась при Даян-хане победой хагана. Даян-хан нашел поддержку у некоторых царевичей, у мелких феодалов и, повидимому, у простого народа (харачу), надеявшегося, что победивший хаган сможет обеспечить более мирное существование. После победы над наиболее крупным противником Исама-тайши, владевшим восточным крылом Монголии, Даян-хан объявил себя хаганом, о чем заявил в грамоте к Минскому императору Хун-Чжи в 1488 г., назвав себя “Великим Юаньским хаганом” (Д. Покотилов. История восточных монголов во время династии Мин. СПб., 1886, стр. 117.). В летописи Мин-ши неоднократно упоминается о походе Даян-хана в Китай и о переговорах по поводу установления торговых отношений (Там же, стр. 118—150.). В конце своего правления Даян-хан обладал многочисленными подданными (албату), имел большое войско, численность которого китайские источники определяют в 100 000 воинов (Там же, стр. 151.), огромное количество скота и разного имущества. Ставка его находилась, повидимому, в Халхе, так как по некоторым сведениям Даян-хан кочевал около Хангайских гор (А. М. П о з д н е е в. Монгольская летопись “Эрдэнийн Эрихэ”, стр. 95.). После смерти Даян-хана его владения были поделены между сыновьями и внуками, некоторые из которых провозгласили себя ханами. Таким образом, после Даян-хана Монголия распалась на несколько ханств.

 

84. Трудно понимаемый текст, так как написан недостаточно разборчиво и очень лаконично.

 

85. Бату Алаг нашей летописи это известный Боди Алаг (1504—1547), внук Даян-хана, сын его старшего сына Туру Болота. Был наиболее законным претендентом на престол хагана. Однако хаганом провозгласил себя его дядя Барс Болот Сайн Алаг. По сведениям “Алтан Тобчи”, Боди Алаг, достигнув совершеннолетия, потребовал возвращения титула хагана. Он заявил Барс Болоту: “Ты беззаконно сел хаганом, когда я был мал. Теперь мне поклонись. Если не поклонишься, я воевать буду” (Алтан Тобчи, стр. 107.).. Этот рассказ “Алтан Тобчи” противоречит сведениям Саган Сэцэна, который не только сообщает дату рождения Боди Алага, но и дату восшествия его на престол хагана (Sanang Setsen, стр. 196.). Боди Алагу ко времени смерти Даян-хана было уже 40 лет. Он стал хаганом в возрасте 41 года — утверждает автор “Шара Туджи”. Можно думать, что рассказ “Алтан Тобчи” представляет собой одну из циркулировавших среди монголов версий рассказа, объясняющего по-своему причины типичной феодальной неурядицы между князьями, так как ни о каком малолетстве Боди Алага не могло быть и речи.

 

86. Согласно летописи “Алтан Тобчи” сыном Бату Алаг-хана был Дарайсун Гудэн-хаган. Саган Сэцэн дает более подробные сведения, говоря, что “[Дарайсун] прославился повсюду по имени Гудэн-хагана” (Там же, стр. 200.). В “Шара Туджи”, благодаря неверно поставленной запятой, можно считать, что сыновьями Алаг-хана были Гудэн, Дарайсун-тайджи и т. д. Такое чтение ошибочно.

 

87. Шитну-хан — мы переводим как “малый хан”, это выражение не поддается точному переводу. Возможно осмыслить его на почве китайского термина “ши-цзун” (т. е. второй по счету государь какой-либо династии). Саган Сэцэн вместо “шитну-хан” употребляет выражение “суту-хан” (Там же.), которое возможно перевести как “хан, обладающий счастьем-величием”. Но в одном из списков Саган Сэцэна употребляется также термин “шитну-хан” (Список хранится в Секторе вост. рукоп. Инст. востоковед. АН СССР, Монгольский фонд (фотофаксимиле № 140); Ц. Жамцарано, Монг. летоп., стр. 18.). Трудно решить, какое написание является правильным. Известно, что Алтан-хан получил титул “малого хана” от Гудэн-хагана (Мэнгу-ю-му-цзи. Записки о монгольских кочевьях. Перевод с китайского П. С. Попова, СПб., 1883, стр. 330. В дальнейшем: Менгу-ю-му-цзи).). Неясность в употреблении данного титула говорит о происшедших изменениях в Монголии, где с середины XVI в. появляются одновременно несколько ханов. Значение великого хагана упало, что свидетельствует об ослаблении ханской власти и усилении феодальной раздробленности. Вероятно, именно с этого времени стирается разница в употреблении терминов “хаган” (т. е. хан, обладающий верховной властью императора) и “хан” (т. е. местный или удельный хан).

 

88. Дарайсун Гудэн-хаган (1520—1557) воссел хаганом по установившемуся обычаю перед восьмью белыми юртами, поставленными по преданию над захороненной одеждой Чингиса и почитавшихся святыней монгольскими феодалами. Гудэн вел переговоры с западными тумэнами, пытаясь добиться объединения всей южной Монголии под властью хагана (Sanang Setsen, стр. 198.). Хотя Гудэн и был хаганом, но большого значения не имел, так как другие чингисиды также носили титулы ханов и пользовались большим влиянием, как, например, его двоюродный брат, известный Алтан-хан тумэтский, потребовавший у него ханского титула.

 

89. Линдан Багатур-тайджи или Лэгдан-хан (1594—1634) — известный хан чахаров, пытавшийся подчинить своей власти все монгольские княжества и восстановить империю Чингиса. Лэгдан-хан выступил в союзе с Минским императором против агрессии манчжуров и погиб в борьбе с ними. Будучи ревностным последователем красношапочного буддизма, покровительствовал развитию ламского просвещения. С именем Лэгдан-хана связан перевод Ганчжура на монгольский язык.

 

90. Посвящение в глубокое тайное учение — тарнистическое посвящение, которое получали от высших лам самые высокие особы в феодальной Монголии.

 

91. Цорджи (corzi, тиб. ***) — владыка веры, титул настоятеля монастыря.

 

92. Джони или Чони — известный монастырь в Амдо. Подробно описан побывавшим там русским путешественником Г. Н. Потаниным в 1885 г. (Г. Н. Потанин. Тангутско-тибетская окраина Китая и центральная Монголия. Изд. 2-ое, М., 1950, стр. 272—276.)

 

93. Гунга Одзер (Gungga Ozer) — редактор и переводчик с тибетского на монгольский язык части Ганчжура, составитель особого фонетического алфавита “галик” для транскрипции индийских и тибетских слов. Перевод Ганчжура был предпринят при Лэгдан-хане, под его покровительством и по его поручению. При Лэгдан-хане была переведена часть этого многотомного сочинения. Каждый отдельный том “Ганчжура” состоит из нескольких книг, в конце которых имеется колофон. В колофоне обычно указывается, кто переводил данную книгу и сообщаются различные сведения о переводе. Имя Гунга Одзера неоднократно упоминается в колофонах Ганчжура (Колофоны Ганчжура просмотрены нами по книге Л. Лигэти: L. Ligeti. Catalogue du Kanjur Mongol imprime. Vol. I. Budapest, 1942.). Так, в колофоне отдела “Тантра” (т. I, кн. 3) сказано: “Эту тантру на монгольский язык перевел мудрый Манчжушри, ученый и государственный наставник Гунга Одзер”. Такие же сведения повторяются в колофонах кн. 4, 6, 9, 11 I-го тома. II и III т.т. Ганчжура Гунга Одзер, повидимому, редактировал, так как в большинстве колофонов этих томов сказано: “На монгольский перевел Мати Бадра Сагарашри Бадра-тойн-цорчжи, опираясь на Гунга Одзера”. Редактировал он также весь т. IV, почти полностью т. т. VI, VII и др. Решительно во всех случаях имя Ганга Одзера сопровождается почтительными эпитетами — мэргэн (мудрый), гуши (государственный наставник), пандита (мудрец, ученый) или Манчжушри (название одного из бодисатв, считавшегося покровителем науки и искусства). Деятельность этого ученого ламы по переводу религиозных буддийских книг, а следовательно, по укреплению ламской церкви в Монголии, была достаточно обширна и интенсивна.

 

94. Ганчжур или “Перевод заветов” — тибетский вариант буддийской Трипитаки. Состоит из 108 томов, содержащих 1083 канонических сочинения. Делится на три главных отдела. Отдел первый называется “Виная”, посвящен правилам монашеской жизни. Отдел второй заключает в себе сутры (поучения) и тантры (мистические изречения) и называется “Сутры и тантры”. Отдел третий носит название “Абидарма”, содержит учение о высшем разуме, т. е. философию буддизма. О Ганчжуре см. работы Л. Лигэти, И. Шмидта, Чома де Корош и Л. Фэр (I. I. Schmidt. Der Index des Kanjur. St. Petersbourg, 1845.— Csoma de Koros. Analysis of the Kah-gyur. Asiat. Research., vol. XX. — L. Feer. Analyse du Kandjour et du Tandjar. Ann. Mus. Guimet, vol. II. — L. Ligeti. Catalogue du Kanjur Mongol imprime. Budapest, 1942.).

 

95. Сэгус — прозвище написано с ошибкой, следует читать сахус (sagi?usun), в переводе означает “покровитель”, “охранитель”, “защитник”.

 

96. Дзан — (za?an) — слон. Это прозвище давалось победителям в борьбе на празднике “Долон хошун-у Надом”.

 

97. Алтан-хан тумэтский (1507—1583) известен в китайских материалах под именем Аньда. Объединил под своей властью все западные хошуны Южной Монголии и пользовался большим влиянием во всем монгольском мире. Носил титул хана, что подчеркивается не только в монгольских летописях, но и в китайских материалах (Sanang Setsen, стр. 200. — Алтан Тобчи, стр. 110. — Мэн-гу-ю-му-цзи, стр. 381.). Как сообщает наша летопись и подтверждает Саган Сэцэн, титул хана он получил от Гудэн-хагана. Алтан-хан упорно добивался установления регулярных торговых отношений с Китаем, не только отправляя с этой целью посольства в Пекин, но и организуя вторжения вглубь китайской территории (Д. Покотилов. История восточных монголов, стр. 155—185.).

 

В 1550 г. Алтан-хан со своим войском дошел даже до Пекина. В результате такой политики Минское правительство открыло в 1551 г. два конских рынка в Датуне и Сюаньфу, куда монголы пригоняли табуны лошадей и скота для обмена на нужные им хозяйственные предметы. В 1554 г. Алтан-хан начал строительство города, в котором стал жить оседло. Город этот был известен первоначально среди монголов под нарицательным именем Байшин, а впоследствии получил название Куку-Хото (кит. Гуй-Суй). Около города стали возникать монгольские пашни, возделывание которых поощрялось Алтан-ханом. При Алтан-хане было закончено прочное освоение монголами территории Ордоса (кит. Хэ-Тао), богатой удобными пастбищами и соляными озерами. В 1570 г. Алтан-хан заключил мирный договор с Минским правительством на выгодных для монголов условиях. При этом ему был присвоен титул Шун-И-вана (т. е. “Покорный и Справедливый князь”) (Там же, стр. 191—194.).

 

Алтан-хан усиленно покровительствовал ламской церкви, содействуя ее распространению и укреплению в Монголии.

 

98. Известно, что шестой далай-лама был монголом по происхождению.

 

99. Дзасаг-ун тайджи — князь-правитель. Это выражение появляется в середине XVII в., когда все феодалы разделились на две группы — на дзасаг-ун тайджи, или ноянов, и на простых князей. Первые обладали большей полнотой власти, вторые меньшей — последние не могли, например, распоряжаться жизнью своих подданных.

 

100. Лайхор-хаган (род. 1562) — основатель одного из трех влиятельных ханских домов в Халхе, дома Дзасакту-ханов. Неоднократно выступал против ойратов.

 

101. Абатай Сайн-хан (1534—1586) — один из ревностных насадителей ламаизма в Халхе. Им был построен первый большой монастырь Эрдени-дзу.

 

102. Вачир Сайн-хан или Чихунь Дорджи Тушэту-хан (ум. 1699) — один

из наиболее влиятельных феодалов Халхи в XVII в., сыгравший предательскую роль по отношению к монгольскому народу, перейдя в подданство к манчжурам во время войны с Галданом. Находился в посольских отношениях с Россией. В русских архивных документах известен под именем “Очарой Сайн-хана”.

 

103. Под всеми указанными эпитетами подразумевается первый ургинский хутухта Лубсан-Дамба-Джалцан (1636—1723), известный под прозвищем Ундур-гэгэна. Один из наиболее реакционных деятелей ламаистской церкви в Халхе. Настоял на переходе монголов в манчжурское подданство в 1689 г., предав интересы монгольского народа.

 

104. Шолой Далай-джинон или Шолой Сэцэн-хан (1577—1652) — один из наиболее влиятельных феодалов Халхи, проводивший политику заигрывания с манчжурскими ханами Тай-цзуном и Шун-чжи. Это не помешало ему выступить против манчжуров с открытым вооруженным сопротивлением в 1646 г. Усиленно поддерживал ламскую церковь и содействовал укреплению положения первого ургинского хутухты.

 

105. Турубайху (1582—1654) — хошутский князь, известный под почетным прозвищем Гуши-хана. В связи с агрессивными действиями Батур-хун-тайджи, ушел из Западной Монголии и увел хошутов в Куку-нор. Вмешался в дела Тибета и основал монгольскую династию правителей Тибета — Ладзан-ханов.

 

106. Батур хун-тайджи, полное имя Хотогчин Батур хун-тайджи (ум. 1653/60) — известный Контайша русских архивных документов первой половины XVII в. Настойчиво проводил политику объединения ойратских князей, что встретило сопротивление последних, окончившееся уходом из ойратских кочевий торгутов во главе с Хо-Урлюком в приволжские степи и хошутов во главе с Туру Байху Гуши-ханом в Куку-нор (Мэнгу-ю-му-цзи, стр. 144, 452. — С. К. Богоявленский. Материалы по истории калмыков. Истор. зап., 1939, т. V, стр. 68.). Батур хун-тайджи был одним из инициаторов съезда князей в 1640 г. На этом съезде, как известно, было выработано Уложение (К. Ф. Голстунский. Монголо-ойратские законы 1640 г., дополнительные указы Галдан хун-тайджи и законы, составленные для волжских калмыков при калмыцком хане Дондук-даши. СПб., 1880.), носившее ярко выраженный феодальный характер, и заключено дружественное соглашение между халхаскими и ойратскими феодалами. Соглашение диктовалось политической обстановкой, решительным наступлением на Южную и Восточную Монголию манчжуров. Батур хун-тайджи был наиболее могущественным среди ойратских феодалов. Он владел, по сведениям русских документов, 30 000 собственных подданных, плативших ему албан, и кыштымами, среди которых считал и киргизов. Войска у него было 20 000 человек (Сведения о посольстве Ильина см.: J. Вadde11еу. Russia, Mongolia and China, vol. II. London, 1919, стр. 125.).

 

С Россией Батур хун-тайджи поддерживал оживленный обмен посольствами, искал опоры в своей борьбе с феодалами и стремился наладить торговые отношения, особенно после того, как выстроил себе городок в долине р. Кобок, где пытался организовать хозяйство.

 

Для этого он просил прислать ему из Москвы всякой домашней птицы и свиней. Из русских посольств к Батур хун-тайджи следует отметить посольства Меньшого-Ремезова (1640 г.), Ильина (1643 г.), Клепикова (1643 и 1650 г.), Д. Аршинского (1646 г.). Задачей русских посольств в основном было стремление упорядочить пограничные отношения. После 1650 г. Батур хун-тайджи прекратил посылку своих послов, так как был поглощен ойратскими делами. Он усиленно покровительствовал ламской церкви, строил монастыри. При нем развернулась деятельность Зая Пандиты. Точная дата смерти Батур хун-тайджи не ясна. В биографии Зая Пандиты указана дата —1653 г. (К. Ф. Голстунский. Монголо-ойратские законы 1640 г., стр. 126.), между тем Ф. И. Байков, проезжая в 1655 г. в Китай через ойратские кочевья, утверждает, что виделся и разговаривал с Контайшей (Статейный список Ф. Байкова см.: И. П. Сахаров. Сказания русского народа, т. II. СПб., 1849, стр. 125.). И. Е. Фишер на основании русских документов считает, что Батур хун-тайджи умер в 1660 г. (И. Е. Фишер. Сибирская история с самого открытия Сибири до завоевания сей земли российским оружием. СПб., 1774, стр. 455.)

 

107. Сэнгэ — второй сын Батур хун-тайджи, продолжавший политику объединения ойратских феодалов. Стремясь к захвату власти, убил своего старшего брата. Неоднократно воевал с монголами, в частности разбил хотогойтского Алтан-хана (Лубсан-тайджи), нанеся ему такой удар, после которого тот уже не смог оправиться. Вел переговоры с Москвой, намереваясь установить торговые отношения. Дважды к нему посылались посольства с предложением принять российское подданство. В 1667 г. послом к Сэнгэ был отправлен П. И. Кульвинский, отлично владевший монгольскими языками (впоследствии он был старшим переводчиком Посольского приказа), который составил весьма интересный статейный список о своем пребывании у ойратских феодалов Сэнгэ и Чокура (Текст списка опубликован в: J. Baddelley. Russia, Mongolia and China, vol. I, стр. CCXXX—CCXXXIX.). П. И. Кульвинский отметил, что во владениях Сэнгэ имеются пашни, которые обрабатываются главным образом силами русских и бухарских пленников. Военные силы Сэнгэ он определяет в 15 000 “воинских людей”. Сэнгэ был убит Галданом в 1671 г., когда последний, вернувшись из Тибета, начал усиленно проводить политику объединения ойратов.

 

108. Галдан Бошокту-хан (1651/54—1697) — известный ойратский князь, стремившийся к завоеванию Монголии и созданию ойратского ханства. Вел оживленный обмен посольствами с Москвой, пытаясь добиться поддержки русского правительства в своей борьбе с монгольскими феодалами, а затем и с манчжурским императором Канси. Погиб в результате проигранных военных действий против манчжуров.

 

109. Цэван Рабдан (1663/5—1727) — ойратский князь из рода Чорос, ставший после смерти Галдана Бошокту-хана главой ойратов, объединить которых ему удалось в результате ряда походов и дипломатических ухищрений. Он подчинил своей власти большую часть торгутов, хошутов, области Хами, Куку-нора, овладев огромной территорией, простиравшейся от южных склонов Тянь-Шаня до Тибета, от Алаша до Кашгара. В 1717 г. войска Цэван Рабдана вторглись в Тибет, захватили Лхассу, дошли до Шигатзе, произведя повсюду большие разрушения. Под напором манчжурских войск ойратам пришлось оставить Тибет. С манчжурами у Цэван Рабдана были сложные отношения. Сначала он ориентировался на манчжурского императора Канси, обменивался с ним посольствами и письмами (Содержание писем Цэван Рабдана и Канси подробно передано в: История завоевания калкаского и элетского народа. Перевод И. Рассохина, 1750 г. Работа хранится в Архиве АН СССР, ф. 21, оп. 5, №№ 1, 2, 3.), искал у него поддержки при возникших недоразумениях с Галданом. Когда Галдан погиб, то Цэван Рабдан выдал его семью Канси в 1697 г. Но по мере усиления Цэван Рабдан становится во враждебные отношения с манчжурской империей, с которой ведет ряд войн в 1715—1721 гг. Последние годы жизни Цэван Рабдан придерживался по отношению к манчжурам своеобразного вооруженного нейтралитета, подготавливая в то же время большой поход против них. Поход не состоялся из-за смерти Цэван Рабдана. С Россией Цэван Рабдан находился в довольно оживленных посольских отношениях. Дважды во время прибытия русского посольства ставился вопрос о переходе его в русское подданство. Особый интерес представляет собой посольство Ивана Унковского, отправленное Петром I в 1722 г. Подробный журнал посольства является ценным источником по истории и этнографии ойратов начала XVIII в. (Посольство к Зюнгарскому хун-тайджи Цэван Рабтану капитана от артиллерии Ивана Унковского и путевой журнал его за 1722—1724 гг. Документы, изданные с предисловием и примечаниями Н. И. Веселовского. Зап. РГО по Отд. этнограф., т. X, вып. 2, СПб., 1887, 276 стр.)

 

110. Стр. 192—221 монгольского текста в списке А чистые, незаполненные текстом. Повидимому, оставлены автором для того, чтобы со временем вписать новые генеалогические сведения.

 

111. Харачу — чернь, простой народ.

 

112. Шикчины — феодальный термин, значение которого недостаточно ясно, так как в других летописях он не встречается. Судя по тексту, в ведении шикчинов находились албату отдельного феодала.

 

113. Шолой хун-тайджи (1567—1627) имел прозвище “Алтан-хан”, имя которого в форме “Алтын-хана” часто упоминается в русских архивных документах. Это был первый из монгольских феодалов, вошедший в близкие сношения с Москвой в 1616 г. О нем см. подробно в нашей статье (Н. П. Шастина. Алтын-ханы Западной Монголии в XVII в. Сов. востоковед., т. VI, стр. 383—395.).

 

114. Цуругул Цокту — известный Цокту-тайджи (1581—1636), биографии и деятельности которого посвящено интересное исследование Б. Я. Владимирцова (Б. Я. Владимирцов. Надписи на скалах халхаского Цокту тайджи. Изв. АН СССР, 1926, стр. 215—240, 1254—1280.).

 

115. Бадма Эрдэни хун-тайджи назывался также Омбо Эрдэни и носил почетное прозвище Алтан-хана, под которым был известен русским. Это, был второй Алтан-хан из династии хотогойтских князей. В 1634 г. он принес присягу верности русскому царю. Многократно принимал у себя русских послов и отправлял своих в Москву. Не желая соблюдать условий присяги, не подтверждал ее, плохо обращался с русскими послами (особенно с посольством В. Старкова и С. Неверова в 1638 г.), что вызвало ссылку монгольских послов из Москвы в Чердынь в 1639—1640 гг. и отказ, вести с ним дальнейшие переговоры. Омбо Эрдэни также обменивался письмами с манчжурским ханом Шунчжи, который прислал к нему в 1650 г. особого посла, выговарившего ему за набег на область Куку-хото, откуда Алтан-хан увел много скота и конских табунов. Подробности об Омбо Эрдэни см. в статье об Алтын-ханах (Н. П. Шастина. Алтын-ханы Западной Монголии в XVII в., стр. 383—395.).

 

116. Ахай-хатун — старшая жена Шолоя Сэцэн-хана носила также титул “дайху” (daiicu) — это та самая “княгиня Тайка”, с которой встретился русский посланец Панфил Семенов, ездивший к Сэцэн-хану по поручению русского правительства в 1654—1656 гг. (ЦГАДА, ф. 214, стлб. 220, л. 77.) Титул ее “дайху” был понят послом как собственное имя “Тайка”.

Share this post


Link to post
Share on other sites
calmouk    6
СПИСОК ФЕОДАЛЬНЫХ ТЕРМИНОВ

 

abacai, abai — княжна, дочь феодала.

 

albatu — подданный, вассал.

 

баgа catun — младшая супруга хана или феодала.

 

bagatur — (старинное почетное прозвище), означает герой, богатырь.

 

beiile — князь IV степени по манчжурскому табелю о рангах.

 

beiise — князь V степени по манчжурскому табелю о рангах.

 

beiizi — княгиня, жена beki; рангом ниже хатун.

 

bogol becin — рабыня-служанка, домашняя служанка, прислужница.

 

cerbi — феодальный титул раннего периода.

 

cingsang — феодальный титул, который давался правителям отдельных отоков в средневековый, послеюаньский период.

 

daiibu — великий муж (почетный титул китайского происхождения, “дай-фу”).

 

daiibucin — почетный женский титул, жена daiibu.

 

daiicu — императрица, царица; почетный женский титул китайского происхождения для старшей жены хагана.

 

daruga — начальник; так назывался один из тушемилов крупного феодала, ведавший делами управления.

 

darcan — первоначальное значение — свободный от рабства, вольноотпущенник; впоследствии — свободный от несения повинностей,

 

dolugan cosigun — традиционное название Халхи.

 

ezen — владыка, владелец, государь; в летописи в большинстве случаев под этим словом подразумевается Чингис-хан.

 

esi catun — почтительное название Алонгоа, прародительницы, родоначальницы аристократического рода Борджигин.

 

gonzin — почетный титул раннего средневекового периода, встречается изредка в послеюаньское время.

 

gun — княжеский титул III степени по манчжурской табели о рангах.

 

gunzi — княжна, дочь феодала.

 

koteci — слуга из свиты феодала, ведающий лошадьми, конюший.

 

koteci keyken — служанка, приближенная к госпоже, жене феодала. inag — слуга из свиты феодала, особенно ему близкий, наперсник, любимый слуга.

 

kylyg — стойкий герой (почетное прозвище).

 

minggan nojan — тысячник, командующий тысячей воинов. nojan — господин, властелин.

 

nojad-saiid — господа и вельможи.

 

otog — феодальный удел.

 

orlyg — витязь, герой (почетное прозвище).

 

sajid — вельможа.

 

taiizi — первоначальное значение — царевич, впоследствии — княжич, сын феодала, в манчжурский период — дворянин.

 

taiisi — главный министр.

 

toiin —почетное монашеское звание, инок, духовная особа из аристократов.

 

tumen-u nojan — военачальник, командующий над 10 000 воинов.

 

tusimel — чиновник, сановник.

 

ubasi — почетное название мирянина (светского человека), принявшего духовные обеты, но не вступающего в ламы.

 

cagan — верховный хан, обладающий правами императора.

 

can — местный, удельный хан.

 

catun —супруга хана, ханша, царица или княгиня.

 

cаrаcu — простолюдин, простой народ.

 

cong taiizi — цесаревич, старший сын царя (первоначально титул китайского происхождения для наследника престола; впоследствии княжеский титул в средневековой Монголии).

 

cosiguci — начальник хошуна или отока.

 

cubilgan — перерожденец, перевоплощение; буддийский термин.

 

cutugtu — святой, божественный, достопочтенный, превосходный (один из высших духовных титулов; его носили ургинские богдо-гэгэны и пекинские Джанджа-хутукты).

 

zagun-u nojan — сотник, командир сотни.

 

zaiisang — почетный титул правителя аймака (китайского происхождения, от “цзай-сян”).

 

zasag — правитель.

 

zasag-un taiizi — правитель хошуна (термин этот появляется в середине XVII в. и относится к тайджи, правящим отдельными хошунами).

 

zinong — соправитель хана (этот термин появляется в средневековый период в послеюаньское время).

 

sigecin — управитель феодальным уделом (малоупотребительный термин).

 

vang — княжеский титул II степени по манчжурской табели о рангах.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!

Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.

Sign In Now
Sign in to follow this  

×