Jump to content
Свободная Калмыкия
Sign in to follow this  
calmouk

«Тарих-и-джехангуша» АЛА АД-ДИН АТА-МЕЛИК ДЖУВЕЙН

Recommended Posts

calmouk    6
АЛА АД-ДИН АТА-МЕЛИК ДЖУВЕЙН

ИСТОРИЯ ЗАВОЕВАТЕЛЯ МИРА

ТАРИХ-И ДЖЕХАНГУША

 

«Тарих-и-джехангуша»

 

Эпоха завоеваний монголов ни в одной области знаний не была столь продуктивной для Ирана, как в области историографии. Здесь мы видим ряд описывающих данную эпоху исторических трудов, среди которых имеются выдающиеся по полноте и качеству сведений, по широте замысла и совершенству композиции.

 

Самым ранним из этих исторических сочинений, составленным по личным наблюдениям автора или на основании авторитетных, заслуживающих доверия данных и наиболее ценным как первоисточник для всех последующих иранских историков, является «Тарих-и-джехангуша» — «История мирозавоевателя», составленная Джувейни, — полная история походов монголов, история хорезмшахов и история исмаилитов Ирана.

 

Автор этой истории Ала-ад-дин Ата-мелик Джувейни родился в 623 (= 1226) г. и происходил из очень древнего рода, представители которого, как сам автор неоднократно упоминает, занимали при Сельджуках, хорезм-шахах и монголах высокие и ответственные государственные должности по административному управлению, главным образом по финансовому [51](должность сахиб-дивана), и большинство из них, в том числе сам автор и его брат Шемс-ад-дин, занимая другие важные должности, были широко известны под титулом «Сахиб-диван».

 

Сам автор чуть ли не с семнадцатилетнего возраста служил в «диване», находясь в штате секретарей эмира Аргуна, выдающегося монгольского военачальника и наместника Хорасана, Мазандерана и областей, находившихся к западу ог Джейхуна, управлявшего этими областями в 641 — 654 (= 1243 — 1256) гг., то есть до прибытия Хулагу в Иран. За время пятнадцатилетней службы в личных секретарях эмира Аргуна Джувейни несколько раз ездил со своим патроном в монгольскую столицу — Каракорум — и иногда живал там более чем по году (при Менгу-каане). С 654 (= 1256) г. Джувейни служит у Хулагу-хана и заведует делами Хорасана и Мазандерана. Джувейни сопровождал Хулагу-хана в походе на исмаилитов состоя на том же амплуа. Во время взятия монголами столицы исмаилитов — Аламута — он нашел в библиотеке этой крепости «Историю Гиляна и Дейлема» анонимного автора X в., написанную для бунда Фахр-ад-даула, и историю Хасан-и-Саббаха, причем спас от погрома и расхищения самую библиотеку, часть которой, содержавшую исмаилитскую догматику, он затем сжег. После багдадского похода Хулагу Джувейни вступил в должность багдадского губернатора, которую занимал до конца своей жизни. Во время правления Абака-хана Джувейни был действительным губернатором Багдада и Арабского Ирака и много содействовал восстановлению города после войны и процветанию всей области в целом. Этот период его жизни, длившийся 24 года — шесть лет при Хулагу (656 — 663 = 1259 — 1265), 17 лет при Абака-хане (663 — 680 = 1265 — 1281) и один год при Токударе — султане Ахмеде (680 — 681 = 1281 — 1282), — был особенно беспокоен. Джувейни подвергся даже покушению со стороны исмаилитов, был тяжело ранен, нападавшие были схвачены и казнены.

 

В 681 (= 1282) г. между Токударом, сыном Хулагу и братом Абаки, сменившим Абаку, и племянником его Аргуном, сыном Абаки, возникла вражда, закончившаяся впоследствии восшествием Аргуна на ханский престол; при этом ходили слухи, что брат Джувейни, Шемс-ад-дин, отравил Абаку. Поэтому Аргун, прибыв из Хорасана в Багдад, казнил многих членов семейства Джувейни, стал хватать и пытать его служащих, а одного недавно умершего, Неджм-ад-дина Асфара, приказал выбросить из могилы. От этих тяжелых переживаний Джувейни умер. По Вассафу, он умер в Мугане 4 зу-л-хиджа 681 г. (= 5 III 1283) и похоронен в Табризе.

 

Сочинение Джувейни «Тарих-и-джехангуша» начато в 650 или 651 (= 1252 — 1253) г. и окончено в 658 (= 1260) г. Оно дает обстоятельный обзор монгольских походов от первых завоеваний Чингиз-хана и кончается на походе Хулагу-хана против исмаилитов и их уничтожении в 655 (= 1257) г. Кроме того, в некоторых рукописях прибавлена в качестве продолжения глава о завоевании Багдада, написанная современником Джувейни Насир-ад-дином Туси.

 

Сверх того, в целой серии глав Джувейни излагает историю хорезмшахов, представляющую для автора непосредственный интерес не только в связи с завоеваниями монголов в Хорезме и Хорасане. Одним из главных источников Джувейни в этой части является сочинение Абу-л-Хасана Бейхаки «Машариб ат-таджариб».

 

При обычных для значительного числа иранских историков недостатках — неуменье справиться с материалом и крупных противоречиях, — автор добросовестно старался дать полное и правдивое изложение событий. Огромное преимущество Джувейни перед Рашид-ад-дином и Вассафом заключается в том, что он жил в эпоху единства монгольской империи и лично посетил Туркестан, Уйгурию и Монголию; он старался, насколько [52] это позволяли его источники, изложить историю всей империи, тогда как Рашид-ад-дин и Вассаф обращали внимание преимущественно на историю монгольского государства в Иране и отчасти на союзный с ним Китай. В сравнении с другими иранскими писателями, Джувейни, благодаря особенностям своего синтаксиса, производит впечатление какого-то иностранного писателя, — обстоятельство, обязанное, надо думать, тому факту, что автор подолгу живал в Монголии и вращался всю жизнь в чуждой монгольской среде. Что касается панегирического тона и обилия риторических фигур, то в этом отношении язык Джувейни не отличается от языка огромного большинства иранских историков; кроме того, надо добавить, что наличие и характер этих фигур в языке Джувейни едва ли так значительны, даже если исходить от простоты языка писателей XI в. — Гардизи и Бейхаки. Кроме «Тарих-и-джехангуша», Джувейни под конец своей жизни составил два «рисалэ»: «Таслият-ал-ихван» («Утешение братьев»), написанное в 680 (= 1281/82) г., и второе, без названия, в год смерти автора. Оба содержат самые точные сведения о жизни автора; здесь Джувейни подробно рассказывает о перенесенных им испытаниях и несчастиях (конфискация имущества) вследствие клеветы и злобных интриг врагов и завистников, в особенности некоего Меджд-ал-мулька, обвинявших Джувейни в утайке огромных казенных сумм и в сношениях с врагами монголов — султанами Египта.

 

ЛИТЕРАТУРА

The Ta'rikh-i- Jahan-gusha of Ala ud-din Ata Malik-i-Juwaini (GMS, XVI, parts 1, 2, 3). Part 1, Containing the history of Chingiz khan and his Successors, edited with an intrduction, notes and indices from several old Mss by Mirza Muhammed ibm Abdu'1-Wahhab-i-Qazwini. Leyden — London, 1912; Part 2, Khwarazmshahs. 1916; Part 3, Containing the History of Mangu Qa'an, Hulagu and the Isma'ilis. 1937.

 

Туркестан, стр. 40 — 41.

 

Storey, II, 2, pp. 260 — 264.

 

Barthold W. Djuwaini, El.

 

Текст воспроизведен по изданию: Материалы по истории туркмен и Туркмении. Т. 1. М. Институт Востоковедения. 1939

 

© текст - Волин С. Л. 1939

© сетевая версия - Тhietmar. 2006

© OCR - samin. 2006

© Институт востоковедения 1939

Share this post


Link to post
Share on other sites
calmouk    6
АЛА АД-ДИН АТА-МЕЛИК ДЖУВЕЙН

ИСТОРИЯ ЗАВОЕВАТЕЛЯ МИРА

ТАРИХ-И ДЖЕХАНГУША

 

ИЗВЛЕЧЕНИЯ ИЗ “ТАРИХ-И-ДЖЕХАНГУША” АЛА-АД-ДИНА АТА-МЕЛИКА ДЖУВЕЙНИ,

 

по изданию мирзы Мухаммада Казвини (GMS, XVI, 2).

 

(Извлечения из части сочинения Джувейни, посвященной монголам, помещены ниже, стр. 485—493.))

 

Возникновение державы султанов Хорезма

 

|1| В книге “Машариб ат-таджариб”, которая является продолжением (книги) “Таджариб ал-умам” и сочинена Ибн Фундуком ал-Бейхаки, и в (книге) “Джавами’ ал-улум”, сочинении Рази, которая посвящена султану Текешу, в отделе истории сказано, что Бильге-тегин был одним из столпов сельджукского государства, подобно тому, как в саманидском государстве был Алп-|2|тегин, начальник войска Хорасана. Бильге-тегин купил одного гуляма-тюрка из Гарчистана; имя его было Нуш-тегин Гарча. Постепенно, благодаря уму и проницательности, он добился столь высокой степени, что сделался большим государственным человеком в сельджукском государстве, подобно Себуктегину в конце эпохи саманидских государей. Нуш-тегин имел звание таштдара, (Таштдар —лицо, ведающее умывальным приказом.) а Хорезм в те времена находился в ведомстве умывального приказа, (Употреблен термин “ташт-хане” (“умывальная”).) подобно тому как Хузистан находился в ведении одежного приказа. (Употреблен термин “джаме-хане” (“гардеробная”). Это место интересно в том отношении, что старые диваны, построенные по принципу централизованного управления и державшиеся в Иране со времени Аббасидов вплоть до Сельджуков, т. е. в продолжение 3—4 веков, при Сельджуках начинают заменяться органами управления, напоминающими русские приказы.) Нуш-тегину дали титул хорезмского правителя (шихне). У него были сыновья. Старшего сына, Кутб-ад-дина Мухаммеда, он отдал в школу в Мерве, чтобы он изучил законы и административно-государственные обычаи. В то время султан Беркиярук ибн Меликшах пожаловал хорасанскому эмиру Дадбеку Хабаши ибн Алтунтаку полномочное наместничество в своих областях. В честь его есть много стихов, принадлежащих |3| поэтам той эпохи. Особенно его восхвалял Абу-л-Магали Наххас Рази. В то время Дадбек Хабаши передал должность хорезмшаха, находившуюся у гуляма султана Санджара, Икинджи (В издании: Алынджи— ***) ибн Кочкара хорезмшаха, Кутб-ад-дину Мухаммеду (Кутб-ад-дин Мухаммед — хорезмшах (490—522 = 1097—1128).) и дал ему титул хорезмшаха в 491 (= 1098) г.

 

[Он во всем ладил с сельджукскими султанами и прожил хорезмшахом в довольстве и покое 30 лет. Один год сам являлся на поклон во дворец Санджара, на другой год посылал своего сына Атсыза. После его смерти в 522 (=1128) г. хорезмшахом стал сын его Атсыз. Последний долгое |5| время был верным вассалом султана Санджара и ходил с ним в походы, но после похода на Газну в 529—530 (= 1135—1136) гг. ушел в Хорезм и проявил непослушание, которое привело к открытой вражде. В мухарраме 533 г. (= IX—X1138) султану Санджару пришлось итти в Хорезм и усмирять своего вассала. Атсыз бежал едва ли не в самом начале сражения, так как понял, что не сможет устоять перед многочисленным войском. Взятого в плен сына Атсыза, Атлыка, Санджар приказал разрубить на две части. [443]Поручив управление Хорезмом своему племяннику, султану Сулейману ибн Мухаммеду, он возвратился в Хорасан. Когда в Хорезм вернулся Атсыз, Сулейман бежал в свою очередь. “Когда в 636 (= 1141) г. султан Санджар потерпел поражение под Самаркандом в сражении с хитаями и разбитый прибежал в Балх, — повесть об этом общеизвестна, — Атсыз воспользовался этим случаем, пришел в Мерв, произвел убийства, много награбил и вернулся в Хорезм”.

 

В 538 (= 1143) г. султан Санджар отправился в Хорезм, чтобы отомстить |7| Атсызу за мервский погром. Он разбил лагерь на виду у города и установил осадные машины. Когда Атсыз убедился, что город не сможет долго сопротивляться, он послал Санджару богатые подарки вместе с просьбой об извинении. Султан смягчился и, удовлетворенный подарками и извинением, |8| ушел. В этой распре погиб, между прочим, известный персидский поэт Адиб-и-Сабир. Будучи отправлен послом со стороны Санджара и узнав, что Атсыз готовит покушение на сюзерена — “по способу исмаилитов соблазнил двух человек из хорезмского сброда (рунуд), купил их душу и заплатил стоимость”, — он предупредил об этом Санджара, за что и был утоплен Атсызом в Джейхуне.

 

Третий поход Санджара в Хорезм происходил в 642 г. в месяце джумаде II (=Х—XI 1147). Через два месяца осады был взят Хазарасп, “который в настоящее время, после (прохождения) монгольского войска, затонул в воде, причем сидевший там поэт Ватват и поэт Энвери, (Известный любимец султана Санджара, поэт Энвери, был большим мастером касыд (хвалебных придворных од). Умер Энвери в 1191 г.) находившийся в свите султана Санджара, обменялись колкими стихами, пущенными на стреле через крепостные стены. Взяв Хазарасп, Санджар |9| подступил к стенам Хорезма, но дело было вновь улажено миром при помощи |10| одного святого отшельника, питавшегося мясом серны (аху) и одевавшегося в шкуру этого животного, и потому прозванного Ахупушем. Выполняя условия мирного договора, Атсыз 12 мухаррама 543 г. (= 2 VI 1148) приехал на берег Джейхуна, чтобы выразить покорность, причем держал себя крайне вызывающе и нарушил обычный этикет.

 

В 647 (= 1152) г. Атсыз несколько раз предпринимал поход на неверных и одержал над ними победу. Правителем Дженда в то время был Кемаль-ад-дин, сын Арслан-хана Махмуда, с которым Атсыз заключил наступательный союз, чтобы вместе овладеть Сугнаком и рядом других городов. Однако, когда Атсыз в мухарраме того же года стал приближаться к границам и Дженда, союзник бежал вместе с войском в Рудбар. (Повидимому, имеется в виду побережье Сыр-дарьи.) Атсыз через посланных знатных лиц убедил его вернуться обратно, но как только он сделал это, Атсыз “заключил его в оковы, пока он так и не погиб в этих оковах”.]

 

* Атсыз, султан Санджар и “гузская смута”|12|

 

Когда Дженд был очищен от мятежников, Атсыз послал туда (своего сына) Абу-л-Фатха Иль-Арслана и ту область утвердил за ним. Это было в тот год (1153), когда орда гузов одержала победу и взяла в плен султана Санджара. Днем гузы сажали его на царский трон, а ночью держали в железной клетке. (Эта последняя подробность не находит подтверждения у авторов более осведомленных в сельджукском периоде, чем Джувейни (ср. стр. 324, прим. 1).)

 

[Атсыз отправился с войском и большою свитою в Амуйе под предлогом оказания помощи сюзерену. Прибыв туда, он хотел сперва хитростью овладеть этой крепостью, но встретил сопротивление со стороны ее коменданта. Тогда Атсыз послал к Санджару посла с изъявлением преданности [444] и просьбой передать ему крепость Амуйе. “Препятствий к этому нет, — ответил Санджар, — только сперва пусть он пошлет на помощь нам Иль-Арслана с войском, а потом мы пожалуем ему крепость Амуйе и еще кроме нее”. Послы несколько раз ходили туда и сюда по тому же делу, и под конец, Атсыз все же ни с чем вернулся в Хорезм.]

 

В это время племянник султана Санджара, Рукн-ад-дин Махмуд иба Мухаммед-и-Богра-хан, которому присягнули войска и которого они, посадив на трон, сделали заместителем Санджара, отправил из Хорасана посла к Атсызу на основании прежних связей и той дружбы, какую питал к последнему. Он просил у него помощи для подавления мятежа гузов. Атсыз выступил через Шахрастану, взял с собой Иль-Арслана, а другого сына, Хитай-хана, оставил в Хорезме заместителем.

 

|13| [По прибытии к Шахрастане, Атсыз узнал, что султан Санджар освободился от гузского плена благодаря эмиру Имад-ад-дину Ахмеду ибн Абу-Бекр-и-Кумачу: тысячный отряд всадников, посланный эмиром, похитил (Это, очевидно, то же лицо, которое, судя по другому месту Джувейни (II, стр. 87), было ханом Баласагуна в долине р. Чу и подчинилось кара-хитаям (кара-китаям). Карахитайский Гурхан “снял ханское имя с потомка Афрасияба (т. е. Караханида) и назвал его Илек-туркменом”. В издании Илек-туркан, но в нескольких рукописях стоит Илек-туркмен, и это чтение подтверждается настоящим текстом. Ср.: В. В. Бартольд. Очерк истории туркменского народа, стр. 6, Туркестан, стр. 357, 358.) султана и доставил в Термез. Вскоре после этого Атсыз заболел и в ночь на 9 джумади II 651 г. (=30 VII 1156) умер, и “высокомерное стремление |14| к захватам и величию вылетело из головы его”. Иль-Арслан, находившийся в Хабушане, двинулся в Хорезм. В дороге ему присягнули все военачальники и солдаты. Придя в Хорезм, Иль-Арслан заключил в оковы своего младшего брата Сулейман-шаха, “так как на челе его видел явственные знаки мятежности”. Его атабек (воспитатель), Оглы-бек, был казнен. Иль-Арслан вступил на престол хорезмшахов 3 раджаба 551 г. (=22 VIII 1156). Он увеличил жалованье солдатам и эмирам и “сделал много добрых дел”. Когда 26 раби I 552 г. (= 8 V 1157) умер султан Санджар, Хорезм по приказу Иль-Арслана в течение трех дней был погружен в траур.]

 

Поход Иль-Арслана на Бухару и Самарканд. Туркмены в Мавераннахре

 

В 653 (= 1158) г. некоторые из карлукских начальников, живших в Мавераннахре — (в том числе) их предводитель Ладжин-бек, сыновья Бейгу-хана и подобные им — бежали от самаркандского хана Джелал-ад-дина Али ибн ал-Хусейна, известного под именем Кук-сагыра. Они пришли в Хорезм, так как он убил предводителя карлуков, Бейгу-хана, и (теперь, |15| говорили они) покушается на других предводителей. Хорезмшах Иль-Арслан привлек их к себе и отправился в Мавераннахр в месяце джумади II (= VII) этого года. Хан самаркандский, услышав о его выступлении, засел в крепости и привел к себе в Самарканд всех кочевников туркмен, которые жили между Каракулем и Джендом. Он попросил (также) помощи у кара-хитаев. Они прислали ему на помощь Илек-туркмена с 10 000 конницы. Хорезмшах, успокоив жителей Бухары обещаниями, отправился оттуда в Самарканд. Самаркандский хан сделал смотр войску, и (неприятельские) войска остановились лагерем по обеим берегам реки Согда. Молодые солдаты делали стычки с приемами наступления и отступления. . . Илек-туркмен, увидев хорезмшаха и его войско, испугался и смирился. Самаркандские имамы и улемы обратились (к хорезмшаху) с ходатайством и покорными просьбами, домогаясь заключения мира. Хорезмшах согласился на их речи и заставил восстановить карлукских эмиров на (прежних) их местах с великим почетом и уважением. Хорезмшах вернулся в Хорезм. [445]

 

* Хорасан и Хорезм

 

После смерти султана (Санджара) на троне сидел Махмуд-хан. Из-за гузов и завоеваний Муайида Айба, (В других источниках: Ай-Аба.) который (раньше) принадлежал к гулямам двора Санджара и среди других гулямов выделялся качествами своего |16| ума, в Хорасане произошли смуты и беспорядки. Муайид Айба в месяце рамазане 557 г. (= VIII—IX 1162) взял Махмуда из нишапурского шахристана и ослепил его. В той самой крепости, в которой он был заключен, Махмуд и умер. В 558 (= 1163) г. хорезмшах направился в Шадьях и держал в осаде Муайида до тех пор, пока с той и другой стороны не стали ходить послы и не заключили мира. Хорезмшах вернулся в Хорезм. В 560 (= 1165) г. против хорезмшаха собралась большая армия из войска (хашам) хитаев, и он приготовился к войне. Он отправил в Амуйе впереди (себя) |17| своего военачальника Айяр-бека, который был из карлуков Мавераннахра. Но раньше, чем он прибыл туда (сам), войска обеих сторон сделали нападение друг на друга. Войско Айяр-бека было разбито, сам он попал в плен, а Иль-Арслан захворал. Прибыв в Хорезм, Иль-Арслан умер 19 раджаба этого же года (= 1 VI 1165). Его младший сын, Султаншах, бывший его наследником, заместил отца на хорезмском троне. Правительницею государства была его мать, государыня (мелике) Туркан. Старший брат Султан-шаха, Текеш, находился в Дженде. За ним отправили посла, но он отказался явиться.

 

[За ним послали тогда целое войско. Текеш бежал к “дочери хана ханов карахитайских”, которая в это время имела титул хана. Соблазненная обещанием Текеша, который дал ханше слово ежегодно уплачивать денежное вознаграждение за помощь, она отправила в Хорезм большое войско вместе с Текешем и своим мужем Фума. (В издании: Фарма; ср.: Туркестан, стр. 361, прим. 4.) Когда войско Текеша стало приближаться к Хорезму, Султаншах и его мать бежали к мелику Муайиду. 22 раби II 568 г. (= 11 XII 1172) Текеш вступил в столицу хорезмшахов и сел на отцовский трон.] |18|

 

Собрав рассеянные (по области) войска, Муайид с Султаншахом и его матерью отправился в Хорезм. Когда они достигли Субарли — это был город, который теперь находится под водой — войско Муайида шло отряд |19| за отрядом (на некотором расстоянии), так как сразу всем полком оно не могло выйти из пустыни и (кроме того) не знало, что в Субарли остановился (сам) хорезмшах. Meлик Муайид находился впереди. Когда он дошел до Субарли, Текеш ударил на тот отряд и большинство солдат перебил. Мелика же Муайида взяли в плен, притащили к Текешу и перед царской палаткой разрубили на две части. Это произошло в девятый день месяца зу-л-хиджа 569 г. (=11 VII 1174). Султаншах и его мать убежали, направившись в Дихистан. Текеш отправился в Дихистан за ними следом. Дихистан подчинился ему. Убив мать Султаншаха, Текеш вернулся назад. Бежавший оттуда Султаншах прибыл в Шадьях к Туганшаху, сыну мелика Муайида, который сидел на месте своего отца. Султаншах провел некоторое время в Нишапуре и, так как у Туганшаха не было возможности помочь ему войском или деньгами, он отправился оттуда к гурским султанам.

 

[Обострение отношений между хорезмшахом Текешем и кара-хитаями, которые “не соблюдали условий приличия”. Убийство одного из карахитайских послов, вследствие “неблаговидности его поступков”, послужило для Султаншаха поводом обратиться за помощью к кара-хитаям, а также |20| заручиться поддержкой гурского султана Гияс-ад-дина. Карахитайское войско [446] во главе с Султаншахом и Фума, мужем ханши, подошло к пределам Хорезма. Хорезмшах Текеш приказал водой из Джейхуна затопить местность, по которой шло карахитайское войско. Фума, убедившись в том, что хорезмшах серьезно подготовился к войне и что население Хорезма вовсе не на стороне Султаншаха, как утверждал последний, изменил намерение и повернул назад.]

 

|21| Когда Султаншах увидел, что из дела с Хорезмом не выйдет никакой пользы, он не нашел другого выхода, как просить Фума дать ему из войска один отряд, чтобы отправиться (для захвата) в Серахс. Просьба его была принята благосклонно. Султаншах сделал внезапное нападение на Серахс (и) на Meлик-Динара, который был одним из военачальников гузов. Большую часть их Султаншах порубил мечом. Meлик-Динар бросился в крепостной ров. Его вытащили за волосы из воды со стен крепости. Остальные гузы укрылись за крепостными стенами. Султаншах направился в Мерв и остался там жить, а войско хитаев отпустил домой. Он делал постоянные нападения на Серахс вплоть до тех пор, пока большинство гузов не разбежалось.

 

Когда Мелик-Динар оказался в крепости без силы и большая часть войска (хашам) ушла от него, а он остался как дрянной динар на дне мешка, он отправил посла к Туганшаху и попросил у него взамен Серахса Бистам. Туганшах уважил его просьбу и послал в Серахс эмира Омара Фирузкухи, для того чтобы Meлик-Динар передал ему крепость. И Динар отправился в Бистам.

 

Когда султан Текеш, направляясь из Хорезма в Ирак, дошел до Джаджерма, Мелик-Динар оставил свои динары и владенья и присоединился к Туганшаху. Туганшах вытребовал из Серахса Омара Фирузкухи и вместо него послал в Серахс эмира Каракуша, который был одним из гулямов его отца. Султаншах с войском около 3000 собрался напасть на Серахс и выказать враждебные действия и искал случая расторгнуть договор и соглашение. Туганшах также направился из Нишапура в Серахс с 10 000 войска, с Динаром и имуществом, намереваясь дать сражение. В Асия-и-Хафс в среду 26 зу-л-хиджа 676 г. (= 13 V 1181) мельница войны пришла в движение, и воины той и другой стороны (сошлись) на поле брани. После борьбы и сечи дело у войска Туганшаха стало никуда негодным вследствие |22| яростного натиска (со стороны) войска Султаншаха. С божией помощью Султаншах достиг своего желания, и в казну его попала большая добыча — и деньги и имущество. В числе той добычи в казну Султаншаха попало 300 штук досок для игры в нард. Султаншах овладел Серахсом, Тусом и теми пределами, и звезда его счастья после спуска поднялась наверх. Так как в отличие от Туганшаха он был человек войны и брани, а не другом бубна и лютни, он постоянно производил на Туганшаха набеги до тех пор, пока войско Туганшаха не выбилось из сил. Большая часть его эмиров и знати присоединилась к Султаншаху, и государство его сошло на нет. Он много раз обращался к султану Текешу и султану Гура (Гияс-ад-дину) с просьбой о помощи и посылал послов. Один раз (даже) сам ездил в Герат и просил помощи войском. Все было бесполезным. И он жил с этим неудовлетворенным желанием, пока не умер в ночь на понедельник 12 мухаррама 581 г. (= 16 IV 1185). В ту же ночь на место отца посадили на престол сына его Санджаршаха. Менгли-бек, который был его атабеком, захватил власть и стал производить конфискации и поборы. Большинство эмиров Туганшаха ушло служить Султаншаху. Менгли-бек стал управлять большею частью области Туганшаха. Мелик-Динар ушел в Керман. Гузские тюрки отовсюду, где они ни находились, стекались к нему.

 

В начале 582 г. (= III—IV 1186) султан Текеш пришел из Хорезма в Хорасан. Султаншах, пользуясь этим случаем, отправился в Хорезм [447] с многочисленным войском. Султан Текеш пришел в Мерв и остановился лагерем у городских ворот. Султаншаха же, вопреки тому, что он думал, в Хорезм не пустили. Вследствие того, что Текеш стоял у Мервских ворот, Султаншах не мог долее медлить и, дойдя до Амуйе, оставил войско там, а сам с 50 опытными в военном деле воинами пробрался ночью через войска Текеша и проник в Мерв. На другой день, когда султан (Текеш) узнал, что |23| его брат проник в Мерв и там водворился, он повернул обратно и без промедления поспешил в Шадьях. В месяце раби I 682 г. (= V—VI 1186) он разбил лагерь около у Шадьяха. В течение двух месяцев он осаждал в Шадьяхе Санджаршаха и Менгли-бека. После того как был заключен мир, он возвратился.

 

Султан Текеш послал к Менгли-беку для завершения мира и утверждения соглашения, которое он взял на себя, старшего хаджиба Шихаб-ад-дина Мас'уда, Сейф-ад-дина Мардан-Шира хансалара и секретаря Беха- |24| ад-дина Мухаммеда Багдади. Менгли-бек, так как с ними не было свиты и султанских людей, заключил их в оковы и отослал к Султаншаху. Они были в заключении вплоть до того времени, пока между братьями не наступило согласие.

 

[Когда Султаншах узнал, что его брат возвратился в Хорезм, он снова отравился на завоевание Нишапура. Отбитый нишапурцами, он отправился завоевать Сабзевар. Сабзеварцы, некоторое время выдерживавшие |25| осаду, обратились к посредничеству шейха Ахмеда Будейли. Посредничество имело успех. Султаншах из Сабзевара направился к себе в Мерв.

 

После того на завоевание Нишапура отправился хорезмшах Текеш. Он разбил лагерь под Шадьяхом и поставил осадные машины 14 мухаррама 583 г. (=26 III 1187). Атабек Санджаршаха Менгли-бек, “довольный до крайности, прибег к посредничеству имамов и Сейидов и, послав их к Текешу, уцепился рукой за полу умилостивления”. Просьба его была уважена. 7 раби I (= 17 V) Текеш вошел в город, “разостлал ковер справедливости и сострадания и пространство города очистил от мусора и колючек ненависти и насилия”. В раджабе (= IX—X) того же года хорезмшах Текеш возвратился в Хорезм, поручив управление Нишапурской областью своему старшему сыну — Насир-ад-дину Меликшаху. Но лишь только хорезмшах удалился из Нишапура, Султаншах снова появился под стенами Шадьяха. Большая часть стен была разрушена осадными машинами. Меликшах после |26| ряда неудачных вылазок был принужден послать срочных гонцов за помощью в Хорезм. Хорезмшах с имевшимся у него войском быстро подошел к Ниша-пуру, так что Султаншаху не было времени убрать осадные машины, и он, дав приказание их сжечь, “умчался, как ветер”. Восстановив стены, хорезмшах отправился на зиму в Мазандеран, а к весне возвратился в Хорасан. Его успехи привлекли к нему всех хорасанских эмиров, которые до сих пор колебались перейти на его сторону. В Радкане Тусском был заключен мир между обоими братьями, и хорезмшах Текеш взошел на хорасанский |27| престол 18 джумади I 586 г. ( — 4 VII 1189).

 

Мирные отношения между братьями продолжались не долго. Так, в 686 (= 1190) г. хорезмшах напал на Серахс, разрушил его крепость и забрал много запасов и военного имущества. Заключив новый мир, Султан- |28| шах восстановил крепость Серахса.

 

В 588 (= 1192) г. хорезмшах Текеш начал войну в Ираке. Лето захватило его в Рейской области, где от дурного климата у него погибло много |29| войска. Оставив в Рее эмира Тамгаджа, который считался одним из лучших тюркских военачальников, хорезмшах Текеш направился домой в Хорезм. По дороге он получил донесение, что Султаншах, пользуясь его отсутствием, осадил Хорезм. Султан Текеш со всею поспешностью направился в Хорезм. Услышав о возвращении хорезмшаха, Султаншах снял осаду и ушел в Мерв. [448]

 

С началом весны хорезмшах снова пошел войной на брата. Начавшиеся |30| в Абиверде мирные переговоры между братьями затянулись. В это время комендант (кутвал) Серахса Бедр-ад-дин Джагар изменил Султаншаху и передался хорезмшаху Текешу. Последний из Абиверда, где он находился в это время, направился в Серахс. Бедр-ад-дин вышел к нему навстречу, вручив ключи и казну крепости. Для Султаншаха, узнавшего об этом, “белый день обратился в черный”. От неприятности, вызванной потерей Серахса, он умер два дня спустя — в последний день рамазана 689 г. (= 29 IX 1193). Таким образом хорезмшах получил в наследство и владения, и казну, и войска брата. Из Хорезма был спешно вытребован второй по старшинству сын Текеша, Кутб-ад-дин Мухаммед. По просьбе старшего сына Насир-ад-дина, Меликшаха, Текеш перевел его с нишапурского наместничества на мервское, а нишапурское получил Мухаммед, будущий |34| хорезмшах. Впрочем, через год, вследствие дурного климата в Мерве, Меликшах заболел и снова отпросился в наместничество в Нишапур. В 591 (= 1195) г. хорезмшах под предлогом священной войны против неверных отправился в Сугнак. Правитель Сугнака и Дженда Кадыр-Буку-хан |35| принужден был отступить перед превосходящими силами неприятеля. Текеш преследовал его. Однако урани, тюркское (Повидимому, кипчакское (Туркестан, стр. 368).) племя, входившее в состав его войска, известило Кадыр-Буку-хана о своем намерении помочь ему и изменить хорезмшаху Текешу. Ободренный Буку-хан приостановил отступление и 6 джумади II (= 18 V 1195) дал сражение хорезмшаху. По уговору урани напали с тылу, разгромили обоз, и приведенное в замешательство войско бросилось бежать. Многие погибли под мечами, еще больше погибло в песках от голода и жажды. Хорезмшах добрался до Хорезма только через 18 дней.

 

|40| Три года спустя Алп-Дерек, племянник Буку-хана, не поладив со своим дядей, обратился за помощью к хорезмшаху Текешу. Хорезмшах вызвал из Шадьяха Кутб-ад-дина Мухаммеда и в 594 г. в месяце раби I (= I—II 1198) отправил его вместе с Алп-Дереком против Буку-хана. Буку-хан был |41| разбит и приведен пленником в Хорезм. Впоследствии он был восстановлен хорезмшахом в своих правах.

 

|46—47| В 596 (= 1199—1200) г. “ведро жизни” хорезмшаха Текеша “упало на дно колодца”, и на хорезмский трон вступил его сын Мухаммед, переменивший почетное имя Кутб-ад-дина на Ала-ад-дин. Новое царствование началось войнами, которые хорезмшаху Мухаммеду пришлось вести с правителями Гура, братьями Шихаб-ад-дином и Гияс-ад-дином. Их передовые |48| отряды во главе с военачальником Мухаммедом ибн Харанг захватили Мерв. Сами правители разграбили Тус в раджабе 597 г. (= IV—V 1201) и направились в Шадьях, в котором в это время находился возвратившийся из |49| Ирака брат хорезмшаха Тадж-ад-дин Али-шах. Последнего, после взятия города, отослали в столицу Гура. Власть гурских султанов распространилась до Джурджана и Бистама. После того Гияс-ад-дин возвратился в Герат, а Шихаб-ад-дин направился в Кухистан. В месяце зу-л-хидже (= |50| сентябрь) того же года хорезмшах Мухаммед отнял Шадьях и направился в Мерв и Серахс, находившиеся в руках его племянника Хинду-хана, который опирался на гурских султанов. Последний бежал, бросив серахскую крепость на ее коменданта. Хорезмшах вернулся в Хорезм, собрал большое войско и осадил Герат. Войны хорезмшаха с гурскими султанами продолжались с переменными успехами вплоть до 600 (= 1203) г. |54| Начиная с этого года, хорезмшах начал брать верх над своими противниками, “хотя гурское войско превосходило по своей численности саранчу и муравьев”. Хорасанские владения хорезмшах отобрал назад, Герат [449] капитулировал, хорезмские войска разграбили Бадгис. В войну Хорезма с Гуром вмешались кара-хитаи. Шихаб-ад-дину приходилось одновременно воевать |55| с Мухаммедом и с карахитайским военачальником Таянгу Таразским (Таянгу был одним из карахитайских феодалов, центром владений его был Тараз (современный Джамбул). В. В. Бартольд (Туркестан, стр. 382 и др.) ошибочно читал его имя “Танику”.) и самаркандским “султаном султанов” (Османом). (Осман ибн Ибрахим последний из самаркандских караханидов. Начал править не позже 1204, г., низложен хорезмшахом Мухаммедом в 1212 г. (Туркестан, стр. 379 и 392, 393).) Хорезмшах разбил Шихаб-ад-дина под Хазараспом, кара-хитаи — под Андхудом. Запертый |57| в крепости Андхуда, он заключил при посредничестве самаркандского султана мир и дал большой выкуп — “все, что имел”. Возвратившись в Газну, Шихаб-ад-дин заключил мир с хорезмшахом.

 

В 602 (= 1205) г. балхский правитель Тадж-ад-дин Зенги сделал |58| нападение на Мерверуд. Хорезмшах послал военачадьника Бедр-ад-дина Джатара из Мерва и Тадж-ад-дина Али из Абиверда. После сражения разбитый Тадж-ад-дин Зенги вместе с 10 другими начальниками был отправлен в Хорезм, где им “головы были отделены от туловища”.]

 

Глава о Кизли и о том, чем кончилось его дело

 

[Кизли был тюрк из свиты Туркан-хатун (Туркан-хатун — мать хорезмшаха Мухаммеда, пользовалась большим влиянием.) и управлял Нишапуром. |69| Во время Гератской войны с гуридами он захватил Шадьях, рассчитывая |70| на то, что хорезмшах Мухаммед, находясь в затруднительном положении, будет принужден примириться с его захватом. Однако хорезмшах, находившийся тогда в Хорезме, двинул войска на усмирение мятежника, и Кизли бежал в Керман. Хорезмшах из Шадьяха прошел в Мешхед Тусский и оттуда в Серахс, намереваясь итти в Герат (рамазан 604 = III—IV 71 1208). Тогда Кизли из Кермана направился в Шадьях. Огромная шайка во главе с его сыном подступила к городу. Несмотря на то, что горожане тотчас же заперли ворота и выставили на стенах солдат, дело осажденных кончилось бы плохо, если бы к этому времени не подоспел на выручку Исфахбад. Мятежники, потерпев неудачу, решили итти в Хорезм к матери хорезмшаха Мухаммеда, Туркан-хатун, просить заступничества и пощады.]

 

Один туркмен из Языра, находившийся среди них, сказал: “Правильное решение — это пойти нам в Языр и возместить себе на его крепостях. Я пойду впереди и буду прибегать к хитростям. Возможно, что я легко |72| и быстро захвачу одну из крепостей”.

 

Кизли поступил так, как он предлагал, и послал его вперед с некоторой частью людей. Когда он достиг Языра, владетели Языра поняли его замыслы и проникли в его хитрости. Они надели на него цепи и отослали в цепях к султану (Мухаммеду).

 

[Тогда растерявшиеся мятежники снова начали решать вопрос, что делать. Сын Кизли предлагал итти в Мавераннахр к карахитайскому хану, отец — в Хорезм к Туркан-хатун. Одни пошли за сыном, другие — за отцом. Первые были застигнуты у Джейхуна султанским отрядом и перебиты. Их головы были отправлены в Хорезм. Второй тоже потерпел неудачу, лишился головы, и смута улеглась.] [450]

 

(пер. под ред. А. А. Ромаскевича)

Текст воспроизведен по изданию: Материалы по истории туркмен и Туркмении. Т. 1. М. Институт Востоковедения. 1939

 

© текст - ??. 1939

© сетевая версия - Тhietmar. 2006

© OCR - samin. 2006

© Институт востоковедения 1939

Share this post


Link to post
Share on other sites
calmouk    6
АЛА АД-ДИН АТА-МЕЛИК ДЖУВЕЙН

ИСТОРИЯ ЗАВОЕВАТЕЛЯ МИРА

ТАРИХ-И ДЖЕХАНГУША

 

ИЗВЛЕЧЕНИЯ ИЗ «ТАРИХ-И-ДЖЕХАНГУША» АДА-АД-ДИНА АТА.-МЕЛИКА ДЖУВЕЙНИ,

 

по изданию мирзы Мухаммеда Казвини (GMS, XVI, Leyden, 1912).

 

(Извлечения из части того же сочинения, относящейся к истории хорезмшахов, помещены выше (стр. 442 — 449).)

 

* Завоевание монголами Мавераннахра

 

[После взятия Дженда]на Шахркент (По всем данным, Шахркент — то же, что Янгикент — Новое селение (выше, стр. 150, прим. 9); у Рашид-ад-дина в соответствующем месте (ниже, стр. 503) Янгикент.) пошел один военачальник |69| с 10 000 войска. Он взял его, оставил (в нем) коменданта (шихне) Улуш |70| Иди (Вариант: Улус-Иди, как у Рашид-ад-дина (ниже, стр. 503).) и направился в Каракорум. (Местность Каракорум упоминается несколько раз (кроме настоящего места, еще Джувейни, I, стр. 69 и II, стр. 101; Рашид-ад-дин, ниже, стр. 503) в описании событий начала XIII в., происходивших в низовьях Сыр-дарьи, где-то по соседству с Джендом. По Джувейни (II, стр. 101; ср. «Туркестан», стр. 447), это была ставка тюркского племени канглы, части народа кипчаков, занимавшего в то время низовья Сыр-дарьи (ср. о нем: Marquart. Uber das Vlkstum der Khomanen, SS. 163 — 172). По мнению издателя Джувейни, мирзы Мухаммеда, следует читать Кара-кум; это название распространяется не только на современную Туркменскую пустыню, но и на пустыню к северу от Аральского моря. Однако такому предположению противоречит то, что названия Крыма и Каракорума, как крайних пределов государства Джучидов, рифмуют в одном месте Вассафа (Бомб, изд., стр. 398); речь идет, конечно, не о ставке великих ханов в Монголии.) (Отряд) из кочевников туркмен в количестве 10 000 человек был назначен, чтобы отправиться в Хорезм. Таинал-нойон (Вариант: Байнал-нойон, ср. ниже, стр. 503.) во главе их шел несколько дней. Злополучие побудило и подстрекнуло их убить монгола, которого Тайнал назначил для них своим заместителем, и сдать бунтовщиками. Тайнал шел в авангарде. Он вернулся, [486] чтобы подавить их смуту и бунт. Он большую часть их перебил. Остальные едва спаслись и с другим отрядом ушли в сторону Мерва и Амуйе и там собрались в большом числе, как это будет отмечено в своем месте.

 

|77| Проводник из туркмен тех местностей, (Т. е. Зернука, взятого Чингиз-ханом в 1220 г. Зернук — селение или город на левом берегу Сыр-дарьи, ниже Сюткенда (ср. выше, стр. 178, прим. 1), на дороге через степь из Самарканда в Отрар (Орошение, стр. 146).) хорошо знавший пути и дороги, |78| вывел (монгольское) войско на дорогу, которой (обыкновенно) не ходили, и с тех пор эту дорогу также называют «ханской».

 

Рассказ о событиях в Хорезме

 

|96| Это есть название страны, ее первоначальное название — Джурджания, сами же владетели называют Ургенч. . . Прежде (Хорезм) был столицей султанов мира и местопребыванием знаменитых сынов человечества.

 

В его областях и окрестностях жили благородные эпохи, и почитаемые судьбы. . . освещали различным светом мысли. Жилища и страны его были местом следов обладателей цветника могущества из собрания великих |97| шейхов с султанами времени, согласно положению его он был местом, в котором можно было получить желательное для веры и земных дсл.

 

Когда Чингиз-хан покончил с завоеванием Самарканда, то все области Мавераннахра оказались завоеванными, и противники непрерывно перемалывались на мельницах несчастия.

 

С другой стороны, границы Дженда и Барчлыккента (Барчлыккент, Барчынлыгкенд или Барчкенд, лежал между Джендом и Сыгнаком в бассейне Сыр-дарьи; туркмены здесь упоминаются еще у автора XIII в., Джемаля Карши, посетившего город в 672 (= 1273/74) г. (В. В. Бартольд. Очерк истории туркменского народа, стр. 42).) оказались охраняемыми, и Хорезм остался среди стран, как палатка с обрезанными у нее веревками.

 

Когда Чингиз-хан пожелал лично преследовать султана и очистить области Хорасана от противников, то он назначил в Хорезм своих старших сыновей, Чагатая и Угедея, с войском, бесконечным как события времени, от числа которого наполнились горы и пустыни; он приказал, чтобы Туши со стороны Дженда прислал на помощь людей хашари (ополчение).

 

Они двигались через Бухару. В авангарде, в виде дозора, послали войско, которое двигалось как злая судьба и летело как молния.

 

В это время в Хорезме не было султана. Из военачальников там был тюрк Хумар, один из родственников Туркан-хатун, из знатных эмиров Огул- |98| хаджиб, (В издании: Могул-хаджиб. Ср. варианты к изданию и «Туркестан», стр. 467.) Эрбука-пехлеван, сипехсалар Али Даругини и еще другие в этом же роде, перечислять и подробно приводить имена каждого — бесполезная задержка. Из выдающихся в городе лиц и превосходнейших того времени было столько, что они не поддаются исчислению и счету, а число жителей города превосходило число песчинок и камней. Так как в этом большом городе и сборище людей не было никакого определенного главы, к которому можно было бы обратиться при событиях за устройством нужд и важных дел народа, чтобы вместе с ним оказать сопротивление нападению судьбы, то вследствие родства (с султаном) все вместе провозгласили Хумара султаном, сделав его новым правителем. Они были беспечны к тому, что в мире такое волнение и смута, что такие удары переносят знать и простой народ от судьбы.

 

Вдруг они увидели несколько всадников, как дым, которые подъехали к воротам и стали угонять скот. Группа недальновидных обрадовалась и подумала, что они пришли по глупости в таком числе, чтобы поиграть и [487] проявить такую смелость. Они не знали, что за этим следует бедствие, за ним возмездие и за ним мучение.

 

Обезумев, множество людей, конных и пеших, через ворота бросилось на ту небольшую группу всадников. Те то показывались, как дичь, то оборачивались назад и бежали, пока не достигли Баг-и-Хуррам, находящегося в 1 фарсахе от города. (Тогда) из-за засад за стенами выехали татарские всадники, мужественные люди, отрезали им путь спереди и сзади и набросились на них, как голодные волки на растерявшееся без пастуха стадо. Они (монголы) стали обстреливать их сначала стрелами, а затем крепко взялись за мечи и копья и погнали их. К заходу солнца они перебили около 100 000 человек воинов. С тем же жаром и кипением, с криками и воплями они (монголы) бросились вслед за ними в город через ворота Кабилан и, |99| как огонь, прошли до места, называемого Танура. (О чтении этих названий ср. «Туркестан», стр. 468.) Когда солнце склонилось к закату, чужое войско из осторожности вернулось обратно.

 

На другой день, когда тюрк, поражающий мечом, поднял голову из-за засады горизонта, (Т. е. когда взошло солнце.) бесстрашные меченосцы из числа смелых тюрок, разгорячив коней, бросились на город.

 

Феридун Гури, предводитель (сарвар), из числа офицеров (каид) султана, с 500 человек наблюдали за воротами и, приготовившись к борьбе, защищались от этих дьяволов. Весь тот день они провели в борьбе и сражении. Затем прибыли Чагатай и Угедей с армией, подобной низвергающемуся потоку, чередующемуся с ураганом песка. Они обошли город для того, чтобы осмотреть его, и отправили послов, призывая жителей к подчинению и повиновению. Все войско окружило столицу, как круг (окружает) центр, и, как смертпый час, расположилось вокруг него. (Войско монголов) занялось приготовлением принадлежностей боя — дерева, осадных машин и камней; а так как по соседству с Хорезмом не было камня, то (ядра) делали из тутового дерева. Как у них в обычае, они каждый день занимали жителей города обещаниями и угрозами, привлечением и устрашением, а иногда обстреливали друг друга стрелами. Когда (монголы) закончили (приготовления) оружия и военных орудий и прибыла помощь и войска со стороны Дженда и других мест, они сразу со всех сторон города принялись за битву и сражение, и поднялся шум, подобный грозе. Они (монголы) сыпали на них стрелами, как градом, приказали собрать мусор и засыпать им каналы с водой, после чего двинули в круг людей хашари, чтобы они прорвали склон (городского) вала.

 

Когда ложный султан, начальник армии и войска — Хумар, опьяненный вином несчастия, увидел их (монголов) храбрость, сердце его от низкого |100| страха раскололось пополам. С его тайной мыслью совпали признаки победы татарского войска. Уловки исчезли в его уме, и от него скрылось лицо суждения и мнения перед появлением предопределения. Он вышел из ворот вниз, и вследствие этого растерянность и расстроенность жителей города увеличилась. Татарское войско водрузило на стене знамя, бойцы взобрались (на стену), и сердце земли наполнилось криком, воплями, ревом и волнением. Жители города укрепились в улицах и кварталах; на каждой улице начинали бой и около каждого прохода устраивали заграждение. Войско (монголов) сосудами с нефтью сжигало их дома и кварталы и стрелами и ядрами сшивало друг с другом людей. Когда же завеса света солнца свернулась от насилия вечернего мрака, (Т. е. когда наступил вечер.) они вернулись в места расположения палаток, а наутро (снова) принялись за дело. Таким порядком жители города некоторое время сопротивлялись и сражались мечами, стрелами и копьями. [488]

 

Большая часть города была разрушена, дома и жилища с имуществом стали холмами земли; войско разочаровалось и отчаялось в (возможности) воспользоваться сокровищами. (Тогда монголы) решили оставить огонь и отвести воду Джейхуна, через который в городе был переброшен мост. 3000 человек из армии монголов приготовились и снарядились и напали на середину моста. Жители города окружили их так, что ни один человек не смог спастись. По этой причине горожане стали более усердными в бою и более выносливыми в сражении. Снаружи также горы боя стали свирепее и море войны стало более бурным, а ветер смуты все сильнее бушевал над землей и временем. (Монголы) брали квартал за кварталом, дом за домом, срывали (их) и убивали всех людей, пока весь город не был захвачен. Тогда они погнали людей в поле. Ремесленников (арбаб-и-хирфат ва сан'ат) — |101| более 100 000 — они отделили; детей и молодых женщин обратили в рабство и отвели в плен, а остальных людей разделили (чтобы убить) между войском, так что на каждого воина пришлось 24 человека убитых. Войско занялось разграблением и грабежом и разрушило остатки домов и кварталов. . .

 

Рассказ о Мерве и взятии его монголами

 

|119| Мерв был столицей султана Санджара и местом, куда стекались и низшие и высшие. Площадь его была значительнее, чем у (других) городов Хорасана, и птица безопасности и благополучия могла летать во все его концы. Численность их голов (населения) равнялась каплям дождя в месяце нисане (апреле). . . Дехканы (Термин «дехканы» здесь употреблен, повидимому, в значении земледельцы, ибо несколько ниже говорится, что хорезмшах Мухаммед предложил дехканам и тем, которые не могут пред лицом монгольской опасности сняться и покинуть насиженные места, остаться в своих селениях. Что же касается сравнения дехкан с царями и эмирами по обилию богатства, то это, очевидно, фигуральное выражение.) по обилию богатств были наравне с тогдашними царями и эмирами и ни в чем не уступали великим мира сего.

 

Султан Мухаммед, отставив от должности везира Муджир-ал-мулька Шереф-ад-дина Музаффара по причине преступления совершенного его дядей, поручил эту должность сыну Наджиб-ад-дина, кыссэ-дара, (Кыссэ-дар — «держатель рассказа», повидимому, какой-то придворный чин, более нигде не встречающийся.) который назывался Беха-ал-мульк. Муджир-ал-мульк находился в свите султана |120| до того времени, как султан, разбитый, бежал из Термеза. Куш-тегин-пехлеван (У ан-Несеви (выше, стр. 479) он назван Куч-тегин-пехлеван.) отправился за советом к придворным (ахл-и-сарай), которые находились в Мерве, и передал сведения о смуте, раздоре и выступлении иноземного войска. Вслед за тем пришел указ султана, украшенный подписью и печатью и обрамленный трусостью и бессилием такого содержания, что военачальники, солдаты и ремесленники должны укрыться в крепости Марга, а дехканы, которые не имеют возможности сняться с места, пусть останутся на месте и, как только появится татарское войско, пусть выйдут для приветственной встречи, (чтобы) сохранить жизнь и имущество, примут коменданта (шихне) и повинуются приказам монголов. Когда падишах, которого можно сравнить с сердцем, слабеет, как может остаться у конечностей какая-нибудь сила? По этой причине положение (мервцев) пошатнулось, страх охватил людей, чувство растерянности и сомнения овладело ими.

 

Беха-ал-мульк со множеством начальников и солдат сделал все, что возможно по части снаряжения. Когда он прибыл в крепость (Марга), он не счел благоразумным оставаться в ней и ушел с некоторым числом людей [489] в крепость Так Язырский. (Развалины этой крепости, позднее называвшейся просто Языр и еще позже Дурун, лежат около ст. Бахарден (Орошение, стр. 41. — В. В.Бартольд. Очерк истории туркменского народа, стр. 38. — Материалы, т. II, стр. 40).) Другие же, всяк по своему желанию, разошлись в разные места. А те, которых отметил смертный рок, возвратились в Мерв. Заместителем своим Беха-ал-мульк оставил одного человека, который был накибом. Он склонялся к тому, чтобы подчиниться. Шейх-ал-ислам Шемс-ад-дин Хариси способствовал ему в этом намерении, но кази и Сейид Аджаль уклонились и отстранились. Когда выяснилось, что войско Джебе и Субутая достигло Меручака, они послали к ним посла с изъявлением подчинения и приверженности.

 

Между тем один туркмен, который был проводником и путеводителем |120| султана и которого звали Бука, выскочил из какого-то угла; группа туркмен пристала к нему. Он неожиданно пробрался в город. Те, которые |121| противодействовали подчинению войску татар, с ним поладили. Накиб снял с себя власть, и туркмены тех стран направились к нему (Буке). Прибывшая группа джендцев, которая бежала из ополчения (хашар) и направились в Мерв по причине его благосостояния, прибегла к покровительству Буки. Его войско (хашам) стало многочисленным.

 

Когда султан (Мухаммед) нашел (вечный) покой на островах Абаскуна, Муджир-ал-мульк, повернув обратно, (поехал) на одном осле. Он то шел пешком, то садился на осла и проехал через крепость Су'люк. Эмир Шемс-ад-дин Али устроил ему почетную встречу. Оттуда Муджир-ал-мульк приехал в Мерв и остановился в саду Махиабад, у Сармаджанских ворот. (Вариант: Сарраджанских. Жуковский (Развалины Старого Мерва, стр. 49) читал, «Дарвазе-и-Сар-и-Маджан» и перевел «у ворот, выходивших на канал Маджан», что, может быть, верно.) Несколько мервских военачальников (сарханг), которые были его подчиненными, один за другим стали приходить к нему. Бука не пускал его в город и боялся натиска простого народа. Когда к нему собралось некоторое число людей, они вдруг среди дня открыли свои замыслы и вошли в город. Мервские воины тотчас же выразили желание ему служить. Бука один пришел к нему и просил у него прощения. Туркмены и воины города, (М. б. слово *** (город) лишнее в тексте и следует переводить: джендцы.) хотя численность их превосходила 70 000 человек, подчинились ему. Сам он считал себя больше чем на положении везира и замыслы его заносились к султанству; он утверждал, что родительница его принадлежала к гарему султана, ее пожаловали его отцу и во время передачи она была беременной.

 

[Так как слух об успехах Муджир-ал-мулька распространился по всему Хорасану, то к нему стали стекаться бродяги (авбаш), тем самым усиливая его власть. В это время хозяева (арбаб) Серахса (Повидимому, речь идет о городской знати.) подчинились монголам и приняли назначенного коменданта (шихне). Мервский шейх-ал-ислам, сторонник монголов, под влиянием своего родственника — серахского кази, позволил себе однажды в соборной мервской мечети во время проповеди |122| пожелать гибели врагам монголов. Так как он намекал на Муджир-ал-мулька, то присутствовавшие в мечети возмутились. Испуганный шейх-ал-ислам поспешил привести в свое оправдание то, что он сказал без всякого умысла: «В мыслях и сердце его было как раз противоположное этому». Муджир-ал-мульк был убежден в своих подозрениях относительно шейх-ал-ислама, но пока оставил его в покое, желая дать окружающим вещественные доказательства его измены. Случай представился вскоре. На дороге был схвачен посланник шейх-ал-ислама с письмом к серахскому кази. Приведенный к Муджир-ал-мульку, он был уличен и на этот раз ничего не мог сказать в свое оправдание. Он был изрублен на куски, которые [490] демонстрировались на базарном перекрестке (чахар-су). Что же касается Серахса, который подчинился монголам, то Муджир-ал-мульк посылал туда войска и беспокоил хозяев (арбаб) Серахса.

 

Между тем бывший везир Мерва, Беха-ал-мульк, убежавший из крепости Так, укрылся в Мазандеране. Он явился к монголам и ополчению (хашари) и вызвался пойти в Мерв, сделать город покорным и собирать «каждый год с каждого дома по холщевому платью (джаме-и-карбас) для |123| казны». Получив согласие монголов, он отправился в Мерв во главе отряда из семи тысяч монголов. К своему удивлению, прибывши в Шахрастану, он узнал, что город давным-давно захвачен Муджир-ал-мульком. Тогда он отправил одного офицера (сарханг) с письмом к Муджир-ал-мульку для переговоров, предлагая последнему воздержаться от военных действий и добровольно сдать Мерв, так как «силе монгольского войска сопротивляться невозможно, можно только подчиниться. 7000 монголов и 10 000 ополченцев (хашари) идут туда (на Мерв), и я с ними; Несу и Баверд они уничтожили в один момент». Но Муджир-ал-мульк посланных умертвил и выслал в Серахс против Беха-ал-мулька конницу в две с половиной тысячи султанских тюрок, (Т. е. войск хорезмшахов, состоявших из наемников — тюрок (главным образом кипчаков и туркмен). находившихся в Мерве. Удрученный неудачей Беха-ал-мульк возвратился назад, его офицеры разбежались, а сам он был закован монголами в цепи, уведен в Тус и там умерщвлен. Серахский казн Шемс-ад-диy в свое время сдал Джебе-нойону г. Серахс и снабдил его |124| продовольствием (тургу), стал меликом и правителем Серахса и получил от Чингиз-хана деревянную пайзу. (Пайза при монголах — знак власти с надписью; пайзы бывали золотые, серебряные и деревянные.) Теперь за это он был схвачен военачальниками Муджир-ал-мулька, отдан в руки сына пехлевана Абу-Бекра Диване и предан смерти.]

 

Молва о монгольском войске в это время несколько затихла. Муджир-ал-мульк и мервская знать предались развлечениям и удовольствиям и все вечера проводили за вином. Вдобавок к этому прибыл Ихтияр-ад-дин, мелик Амуйе, и сообщил: «Войско татар занято осадой крепости Келат (Очевидно, эта крепость отлична от известного Келата в Хорасане.) и крепости Hay. Некоторая часть их войска пришла в Амуйе. Они гонятся за мной».

 

Муджир-ал-мульк встретил его с почетом. Ихтияр-ад-дин соединился с другими туркменами и остановился у них. Прибыло монгольского войска 800 человек и бросилось на них. Подоспели Шейх-хан и Огул-хаджиб из Хорезма приблизительно с 2000 войска. Они бросились на монголов сзади и разгромили их. Большинство монголов положили на месте. Некоторая же часть, имевшая сильных коней, ускакала. Отряд туркмен и султанских тюрок пустился в погоню за ними и 60 человек взял в плен. После того, как пленников провели по кварталам и базарам, их умертвили. Шейх-хан и Огул-хаджиб остановились в Дастаджирде. Туркмены сделали Ихтияр-ад-дина своим предводителем и военачальником и друг с другом заключили союз, а от Муджир-ал-мулька отступились. И они подняли такую смуту, волнение, погромы и беспорядки, что лицо мира стало черным, подобно сердцам врагов-лицемеров. (Когда) они задумали захватить город, Муджир-ал-мульк, получивший сведения об (их) намерении произвести ночное нападение, принял необходимые предосторожности. Не добившись успеха и очутившись в опасности, туркмены ушли на берег реки и (оттуда) начали производить грабежи. Они доходили до городских ворот и грабили волости (рустак), таща все, что попадало на глаза. [491]

 

В это время, когда Чингиз-хан дал Тули (Тули или Тулуй — младший сын Чингиз-хана.) поручение завоевать города |125| Хорасана с опытными и смелыми войсками, он собрал ополчение (хашар) из области, которая подчинилась и лежала на его пути — Абиверда, Серахса и прочего. Собралось 70 000 войска. Когда монголы очутились невдалеке от Мерва, они с того места, где находились, выслали в качестве авангарда 400 всадников. Ночью они (незаметно) подошли к отрядам (хейль) туркмен и наблюдали их положение. Собравшихся туркмен было 12 000 всадников. Утром они отправились к воротам (с целью) сделать нападение на город. Монголы. . . устроили засаду в том месте, где они должны были проходить, и притаились. Туркмены не имели сведений друг о друге Отряд за отрядом, которые прибывали, монголы (опрокидывали) в воду и предавали гибели. Когда монголы сокрушили силу туркмен, они походили на ветер, ворвавшийся в дом, имели вид волка, бросившегося на стадо. Туркмены, число которых превосходило 70 000, оказались бессильными против ничтожного числа (неприятелей). Большинство из них бросалось в воду и тонуло, остальные обращались в бегство. С войском монголов, которым покровительствовало счастье и содействовали обстоятельства, никто не мог бороться. Те, чей смертный час был отсрочен, бежали и бросали оружие. Так они (монголы) действовали до ночи и собрали в степи 60 000 лошадей, не считая баранов, угнанных туркменами из-под (городских) ворот, и того, что еще те имели (сами) и что исчислить немыслимо.

 

На другой день, который был первым днем мухаррама 618 г. (=25 II 1221) и последним днем жизни для большинства жителей Мерва, прибыл Тули. . . с многочисленным, как волны моря и песок пустыни, войском. |126| Он лично в сопровождении около 600 всадников подъехал к воротам Фирузи (Ворота Фирузи — западные ворота Мерва, теперь городища Султан-кала (В. В. Бартольд. К истории Мерва, стр. 138).) и объезжал город кругом. В течение 6 дней он осматривал передовые укрепления крепости (фасил), стены (баре), рвы (хандак) и башни (манаре) города и думал о том, что численность их (мервцев) будет достаточно значительной и что стены, являвшиеся сильным укреплением, окажут сопротивление.

 

На седьмой день, когда взошло солнце, войска были собраны. (Тули) разбил лагерь у Шахристанских ворот. (Шахристанские ворота — восточные ворота Мерва, по мнению В. В. Бартольда, так как они были обращены в сторону нихристана, лежавшего на восток (теперь городище Гяур-кала) (там же, стр. 125 и 133). В. Тизенгаузен (ЗВО, XI, стр. 329) считал, что Шахристанские ворота получили свое название от города Шахрастаны и лежали в западной стороне городища Султан-кала.) Начали воевать. Приблизительно 200 человек (мервцев) вышли из ворот и произвели атаку. Тули лично спешился и преградил дорогу (нападавшим); монголы вместе с ним двинулись в атаку и всех (мервцев) прогнали в город. Из других ворот (тоже) вышел отряд; люди, находившиеся там, ту атаку отразили. Он (Тули) ни с одной стороны не мог ничего сделать и мервцам нельзя было высунуть голову из ворот.

 

[Вокруг городских стен монголы поставили сторожевые цепи и всю ночь стерегли неусыпно. Вылазки осажденных прекратились. Никто более не осмеливался выходить из города. Муджир-ал-мульк не мог придумать никакого средства к спасению, кроме как сдаться неприятелю. На утро он послал мервского имама Джемал-ад-дина для переговоров с монголами, получил обещание пощады и вышел, захватив многочисленные подарки, навьюченные на четвероногих, имевшихся в городе. Тули расспрашивал его о состоянии города и потребовал составить список всех богатых и известных лиц. Он потребовал их к себе и заставил выдать сокровища. Монгольское войско вошло в город. Все население без различия имущественного [492] положения было выведено за город, и женщины были отделены от мужчин.

 

|127| «Сколько прекрасных (женщин) вырвали они из объятий мужей, сестер разлучили с братьями и детей отняли у матерей». За исключением 400 ремесленников и некоторой части детей обоего пола, которые были уведены в плен, все мервское население вместе с женщинами и детьми было разделено между воинами и ополченцами (хашари) и перебито. Чтобы отомстить за своего казия, серахсцы усердствовали в убийствах. Стены были разрушены, укрепления сравнены с землей и сожжена ханефитская соборная мечеть, построенная при Шемс-ад-дине Мас'уде Хереви, везире хорезмшаха Текеша. После расправы с мервскими жителями Тули назначил эмира Зия-ад-дина Али, мервского вельможу, которого монголы пощадили как безвредного, правителем разрушенного города и тех оставшихся жителей, которым удалось укрыться в потайных местах во время погрома. Для наблюдения за ним в Мерве был оставлен монгольский военачальник Бармас |128| в качестве шихне. Уцелевших жителей Мерва оказалось около 5000. Из них, однако, многие погибли впоследствии, когда в Мерв прибыли другие отряды монголов, также потребовавшие своей доли в убийствах.

 

Находясь в Мерве, эмир Зия-ад-дин и Бармас услыхали, что сын Шемс-ад-дин-пехлевана, Абу-Бекр Диване, поднял восстание в Серахсе. Из Мерва были посланы отряды для усмирения под начальством самого Зия-ад-дина. Бармас собрал всех мервских ремесленников и, помимо их, еще других |129| жителей, чтобы перевести их в Бухару. В дороге переселепцы подняли бунт (последний день рамазана 618 г. = 17 XI 1221). Бармас, прибывший с остальными в Бухару, вскоре умер там. Возвратившийся из Серахса Зия-ад-дин приказал восстановить мервские стены и вал.]

 

В это время прибыл отряд монгольского войска. Зия-ад-дин нашел необходимым оказать им почет и некоторое время держал (их) у себя, пока не пришел с многочисленным войском Куш тегин-пехлеван из войск (хашам) султана и не начал осады города. Некоторые из городских бездельников (рунуд) пошли против (Зия-ад-дина) и отправились к Куш-тегину. Когда Зия-ад-дин понял, что при расхождении (общего) желания из дела ничего, не выйдет, он с тем отрядом монголов, которые находились при нем, отправился в крепость Марга, а Куш-тегин вошел в город.

 

[Куш-тегин задался целью восстановить городские стены, постройки и земледельческое хозяйство. Между тем, сторонники Зия-ад-дина тайно послали последнему письмо с приглашением воротиться обратно и добиться утраченной власти. Зия-ад-дин имел неосторожность послушаться. Когда он находился невдалеке от Мервских ворот, предупрежденный Куш-тегин |130| приказал схватить его. После допроса и резких ответов Куш-тегину Зия-ад-дин был умерщвлен. Устранив соперника, Куш-тегин деятельно принялся за восстановление города и земледельческого хозяйства. Им была вновь отстроена разрушенная плотина.

 

Однако дальнейшие меры к восстановлению города вскоре должны были прекратиться. Монгольский военачальник Карача-нойон был уже в Серахсе. Получив сведения о приближении монгольских отрядов, Куш-тегин бежал ночью из Мерва в сопровождении тысячи всадников. Монгольские отряды настигли Куш-тегина в Санг-басте (В издании: Санг-пушт.) и перебили большую часть его войска. Несколько дней спустя к Мерву, в котором остались заместители Куш-тегина, подъехал отряд монголов человек в 200, направлявшийся к Кутуку-нойону. Половина отряда отправилась выполнять порученное ей дело, а половина осталась осаждать Мерв и сообщила об этом Турбаю и Кабару, находившимся в Нахшебе. К этому времени из разных мест люди собирались в Мерв, так как в нем было лучше.] [493]

 

Пять дней спустя (прибыл) Турбай с 5000 войска и сипехсаларом |131| Хумаюном, который носил прозвание Ак-мелик и служил им (монголам). Достигнув Мервских ворот, они тотчас же взяли город и, взнуздав правоверных, словно верблюдов, связывали веревкой по десять, по двадцать в одну цепь и бросали в кровавый чан. Более 100 000 приняли мученическую смерть. Кварталы были разделены между воинами, и большинство домов, замков, мечетей и мест поклонения было разрушено. Военачальники с войском монголов удалились, оставив Ак-мелика с несколькими людьми, чтобы словить тех, кто, оказавшись предусмотрительным, спрятался в укромном уголке и ускользнул от меча. Все хитрости, какие было возможно сделать для розыска, были сделаны, и так как других хитростей уже не оставалось, то один человек из Нахшеба, бывший с ними, начал кричать азан и читать призыв к намазу. Всякого, кто на его голос вылезал наружу из убежища, хватали, заключали в медресе Шихаби и потом сбрасывали с крыши вниз. Таким образом погибло еще много людей. 41 день они проявляли такое усердие, пока не удалились оттуда. Во всем городе уцелело не более 4 человек.

 

Когда в Мерве и его окрестностях уже не осталось никаких войск, все те (жители), которые находились в деревнях или ушли в пустыню, направились в Мерв. Был один сын эмира по имени Аре лап. Он стал управлять (в Мерве), и к нему собрался народ. Когда слух о Мерве дошел до Несы, один туркмен, собрав шайку, пришел в Мерв. Он приобрел расположение влиятельных лиц (в городе), и около него собралось тысяч 10 человек. Он управлял (Мервом) в течение 6 месяцев и посылал (отряды) в окрестности Мерверуда, Пендждех и Талькана нападать исподтишка на монгольские обозы и приводить лошадей. В это время туркмен, намереваясь напасть на Несу, направился туда с большею частью (своих) людей и (уже) начал осаду города, которым правил Нусрет, как вдруг на него напал Пехлеван |132| из Языра. Он обратился в бегство. В дороге на туркмена напал комендант (кутвал) крепости и убил его.

 

[Далее рассказывается, что на Мерв напал сперва монгольский военачальник Карача-нойон, находившийся в это время в Талькане. Он перебил всех жителей, которые попались ему на глаза, и использовал их запасы пшеницы. Потом, следом за ним, пришел другой монгольский военачальник, Кутуку-нойон, с войском в 100 000 человек. Халаджи, газнийцы и афганцы, входившие в состав этого войска в качестве ополчения (хашари), довершили разрушение города и истребление его жителей. В течение 40 дней они производили такие насилия, «подобных которым никто не видел», и такое опустошение среди населения, что «в городе и окрестных деревнях не оставалось и 100 человек и не находилось количества пищи, достаточного для нескольких несчастных». Затем говорится еще о каком-то грабителе, по имени Шах, который пришел с шайкою «бездельников» на смену халаджам и афганцам и окончательно превратил город в пустыню, отыскивая и убивая тех, кто случайно уцелел от погромов.]

 

(пер. под ред. А. А. Ромаскевича)

Текст воспроизведен по изданию: Материалы по истории туркмен и Туркмении. Т. 1. М. Институт Востоковедения. 1939

 

© текст - ??. 1939

© сетевая версия - Тhietmar. 2006

© OCR - samin. 2006

© Институт востоковедения 1939

Share this post


Link to post
Share on other sites
calmouk    6
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ, ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ДЛЯ ПРИМЕЧАНИЙ

(Составлен Л. В. Строевой.)

 

1. Литература на русском языке

 

Бартольд В. В. Башня Кабуса, как первый датированный памятник мусульманской персидской архитектуры. Ежегодник Российского института истории искусств, т. I, СПб., 1922.

 

Бартольд В. В. Дорожник XIV века от Бистама до Куня-Ургенча. ЗВО, т. XV, СПб., 1903.

 

Бартольд В. В. «Documents sur les Tou-Kiue (Tures) occidentaux. Recueillis et commentes par E. Chavannes. St.-Petersbourg, 1903». Сборник трудов Орхонской экспедиции, ЗВО, т. XV, 1903 (рецензия).

 

Бартольд В. В. Историко-географический обзор Ирана. СПб., 1903.

 

Бартольд В. В. История культурной жизни Туркестана. Изд. Академии Наук СССР, Лгр., 1927.

 

Бартольд В. В. История турецко-монгольских народов. Конспект лекций, читанных студентам Казанского высшего педагогического института в 1926— 1927 учебном году, Ташкент, 1928.

 

Бартольд В. В. К вопросу о языках согдийском и тохарском. Иран, т. I, 1926.

 

Бартольд В. В. К истории Мерва. ЗВО, т. XIX, СПб., 1909.

 

Бартольд В. В. К истории орошения Туркестана. ЗВО, т. XIX, СПб., 1914.

 

Бартольд В. В. К вопросу о впадении Аму-Дарьи в Каспийское море. ЗВО, т. XIV, СПб., 1902.

 

Бартольд В. В. К вопросу о погребальных обрядах турков и монголов. ЗВО, т. XXV, СПб., 1921.

 

Бартольд В. В. Мерверруд. ЗВО, т. XIV, СПб., 1902.

 

Бартольд В. В. Места до-мусульманского культа в Бухаре и ее окрестностях. Восточные записки, т. I, Лгр., 1927.

 

Бартольд В. В. Мир-Али-Шир и политическая жизнь. Мир-Али-Шир, сборник к пятисотлетию со дня рождения. Лгр., 1928.

 

Бартольд В. В; Новый труд о половцах. Русский исторический журнал, кн. 7, Пгр., 1921.

 

Бартольд В. В. Отец Едигея. Известия Таврического общества истории, археологии и этнографии, т. I, 1927.

 

Бартольд В. В. Очерк истории туркменского народа. Сборник «Туркмения», т. I, Изд. Академии Наук СССР, Лгр., 1929.

 

Бартольд В. В. Персидское арк «крепость, цитадель». Известия Российской академии истории материальной культуры, т. I, № 5, 8 августа 1920.

 

Бартольд В. В. Персидская надпись на стене Анийской мечети Мануче. Анийская серия, № 5, СПб., 1911.

 

Бартольд В. В. Сведения об Аральском море и низовьях Аму-дарьи с древнейших времен до XVII в. Известия Туркестанского отдела Русского географического общества, т. IV, Научные результаты Аральской экспедиции, вып. 11, Ташкент, 1902.

 

Бартольд В. В. Султан Синджар и гузы. ЗВО, т. XX, СПб., 1912.

 

Бартольд В. В. Таджики. Исторический очерк. Таджикистан, Сборник статей с картой, Ташкент, 1925.

 

Бартольд В. В. Туркестан в эпоху монгольского нашествия, ч. I, Тексты. СПб., 1898; ч. II, Исследование. СПб., 1900.

 

Бартольд В. В. Халиф и султан. Мир Ислама, т. I, СПб., 1912.

 

Бартольд В. В. Халиф Омар II и противоречивые известия о его личности. Христианский Восток, VI, Пгр., 1922.

 

Бартольд В. В. Худуд-ал-Алем. Рукопись Туманского. С введением и указателем В. В. Бартольда, Изд. Академии Наук CCGP, Лгр., 1930.

 

Бартольд В. В. Улуг-бек и его время. Записки Российской Академии Наук, VIII серия, т. XIII, № 5, Пгр., 1918.

 

Владимирцев Б. Я. Общественный строй монголов. Монгольский кочевой феодализм. Изд. Академии Наук СССР, Лгр., 1934.

 

Гиршфельд. Военно-статистическое описание Хивинского оазиса. Составил ген. штаба кап. Гиршфельд. Переработано нач. Аму-дарьинского отд. ген.-майором Галкиным, ч. I, Ташкент, 1902; ч. II, Ташкент, 1903.

 

Жуковский В. А. Древности Закаспийского края. Развалины Старого Мерва. СПб., 1884.

 

Записки Восточного отделения Русского археологического общества, тт. I— XXV, СПб., 1886—1921.

 

Зимин Л. Кала-и-Дабус. Протоколы заседаний и сообщения членов Туркестанского кружка любителей археологии, год XXI, Ташкент, 1917.

 

Иностранцев К. О до-мусульманской культуре Хивинского оазиса. Журнал Министерства народного просвещения, 1911, № 2.

 

Иностранцев К. К истории игры в поло. ЗВО, т. XIV, СПб., 1902.

 

Иностранцев К. Коркуд в истории и легенде. ЗВО, т. XX, СПб., 1912.

 

Карпини Иоанн де Плано. История монголов. Вильгельм де Рубрук. Путешествие в восточные страны. Введение, перевод и примечания А. И. Малеина. СПб., 1911.

 

Крачковские В. А. и И. Ю. Древнейший арабский документ из Средней Азии. Согдийский сборник, Изд. Академии Наук СССР, Лгр., 1934.

 

Крачковский И. Ю. Торговая инспекция на востоке халифата и в арабской Испании. Библиография Востока, 1933, вып. 2—4 (рецензия).

 

Лерх П. И. Монеты Бухар-худатов. СПб., 1909.

 

Лерх П. И. Археологическая поездка в Туркестанский край в 1867 г. СПб., 1870.

 

Лэн-Пуль Стэнли. Мусульманские династии, хронологические и генеалогические таблицы с историческими введениями. Перевел с английского с примечаниями и дополнениями В. Бартольд. СПб., 1899.

 

Материалы по истории туркмен и Туркмении, т. II, XVI—XIX вв. Бухарские и хивинские источники. Под редакцией акад. В. В. Струве, А. К. Боровкова, А. А. Ромаскевича и П. П. Иванова. Труды Института востоковедения Академии Наук СССР, VIII, М.—Л., 1938.

 

Мюллер А. История Ислама. С основания до новейших времен. Перевод с немецкого под редакцией Н. А. Медникова. СПб., 1895.

 

Отчет Археологической комиссии за 1896 г. СПб., 1898.

 

Ошанин Л. А. Тысячелетняя давность долихоцефалии у туркмен и возможные пути ее происхождения. Известия Среднеазиатского комитета по делам музеев, охраны памятников старины, искусства и природы (Средазкомстарис), вып. I, 1926.

 

Радлов В. В. К вопросу об уйгурах. Из предисловия к изданию Кудатку-Билик. Приложение к т. XXII Записок Академии Наук, № 2, 1893.

 

Розен В. Р. Пролегомена к новому изданию Ибн Фадлана. ЗВО, т. XV, СПб., 1903.

 

Рубрук Вильгельм, см. Карпини Иоанн де Плано.

 

Семенов А. По Закаспийским развалинам. Мечеть в Аннау. Неса. Мавзолей шейха Абу-Са'ида в Мейхене. Мавзолей султана Санджара в Мерве. Ташкент, 1928.

 

Семенов А. А. Древности Абивердского района. Труды Среднеазиатского государственного университета, серия II, вып. III, Ташкент, 1931.

 

Тизенгаузен В. Г. Отзыв почетного члена барона В. Г. Тизенгаузена о сочинении проф. В. А. Жуковского «Древности Закаспийского края. Развалины Старого Мерва». ЗВО, т. XI, СПб., 1899.

 

Тизенгаузен В. Г. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды, т. I, Извлечения из сочинений арабских. СПб., 1884.

 

Хвольсон Д. А. Известия о хозарах, буртасах, болгарах, мадьярах, славянах и русах Абу-Али Ахмеда бен Омар ибн Даста. . . издал, перевел и объяснил Д. А. Хвольсон. СПб., 1869.

 

Якубовский А. Городище Миздахкан. Записки Коллегии востоковедов, т. V, Лгр., 1930.

 

Якубовский А. Ибн Мискавейх о походе русов в Бердаа в 332. г. = 943/44 г. Византийский Временник, XXIV, Лгр., 1926.

 

Якубовский А. Махмуд Газневи. К вопросу о происхождении и характере Газневидского государства. Сборник «Фердовси», Изд. Академии Наук СССР, Лгр., 1934.

 

Якубовский А. Развалины Сыгнака (Сугнака). Сообщения Гос. Академии истории материальной культуры, т. II, 1929.

 

Якубовский А. Развалины Ургенча. Известия Государственной академии (истории материальной культуры, т. VI, вып. II, Лгр., 1930.

 

2. Литература на западноевропейских языках

 

Bang W. und Rachmati G. R. Die Legende von Oghuz-qaghan. Berlin, 1932.

 

Barthold W. Bal'aml, El.

 

Barthold W. Barmakiden, EI.

 

Barthold W. Bushandj, El.

 

Barthold W. Caghaniyan, El.

 

Barthold W. Caghatai-khan, El.

 

Ваrthо1d W. Caghri Beg, El,

 

Barthold W. Daghestan, El.

 

Barthold W. Karategin, El.

 

Barthold W. Karluk, El.

 

Barthold W. Khwarizm, El.

 

Barthold W. Khuttal, El.

 

Barthold W. Turken, El.

 

Barthold W. Turkestan down to the mongol invasion. Second Edition. Translated from the rigional russian and revised by the author with the assistance of H. A. R. Gibb M. A. (GMS, NS, 5), London, 1928.

 

Barthold W. Zur Geschichte der Saffariden orientalische Studien Theodor Noeldeke zum siebzigsten Geburtstag, Bd. 1—2, Gieszen, 1906.

 

Bibliotheca geographrum arabicrum. Edidit M. J. De Goeje, Lugd. Batavorum, 1870—1892.

 

Brockelmann G. Al-Biruni, El.

 

Brockelmann C. Alttuerksetanische Volkspoesie, II. Asia Major, v. I, 1924.

 

Brockelmann C. Geschichte der arabischen Litteratur, Bd. I—II. Weimar-Berlin, 1898—1902; Supplementbande I—II, Leyden, 1937—1938.

 

Brockelmann C. Ibn Kutaiba, E. I.

 

Ghavannes Eduard. Dcuments sur les Tou-Koiu (Tures) occiderctaux. Recueillis et commentes par E. Chavannes. Сборник трудов орхонской экспедиции, VI, St. Petersbourg, 1903.

 

Christensen Arthur. L'empire des Sasanides, le peuple, letal, la cour. Kobenhavn, 1907.

 

Christensen Arthur. Le regne du roi Kawadh I et le communisme Mazdakite. Kobenhavn, 1925.

 

Enzyklopaedie des Islam. Leiden, 1913—1930.

 

Encyclopedie de l'lslam. Leiden — Paris, 1913—4938.

 

The Encyclopaedia of Islam. Leyden — London, 1913—1938.

 

Guidi Michelangelo. Mobedh, El.

 

Houtsma Th. D. von. Die Ghuzenstamme. Wiener Zeitschrift fuer die Kunde des Morgenlandes, Bd. II, Wien, 1888.

 

Houtsma M. Th. von. Bih'afrid. Wiener Zeitschrift fuer die Kunde des Mrgenlandes, Bd. III, Wien, 1889.

 

Karabacek J. Das arabische Papier (Eine histrischantiquarische Untersuchung). Mittheilungen aus der Sammlung der Papyrus des Erzherzlg Rainer, Bd. II u. III, Wien, 1887.

 

Marquart J. Eransahr nach der Geographie des Ps. Mses Xorenac'i. Mit historisch-kritischen Kommentar und historischen und topographischen Excursen. Abhandlungen der koeniglichen Gesellschaft der Wissenschaften zu Goettingen, philologisch-historische Klasse, Neue Folge, Bd. III, № 2, Berlin, 1901.

 

Marquart J. Osteuropaeische und ostasiatische Streifzuege. Leipzig, 1903.

 

Marquart J. Die Ghronologie der alttuerkischen Inschriften. Mit einem Vorwort und anhang von W. Bang. Leipzig, 1898.

 

Marquart J. Ueber das Volkstum der Komanen. Abhandlungen der Koeniglichen Gesellschaft der Wissenschaften zu Goettingen, Philologisch-historische Klasse, Neue Folge, Bd. XIII, Berlin, 1914.

 

Minorsky V. Hudud-al-Alam «The regions of the world» a persian geography 372 a. H. — 982 a. D. Translated and explained by V. Minorsky, with the preface by V. V. Barthold (1930), translated from the russian. London, 1937 (GMS, NS, XI).

 

Minorsky V. Une nouvelle source Musulmane sui l'Asie centrale au XI siecle. Academie des Inscription et Belles Lettres, Gomptes Rendus des seances de l'annpe 1937.

 

Nazim Muhammad. The Life and Times f Sultan Mahmud f Ghazna, by Muhammad Nazim. With a Foreword by the late Sir Thomas Arnold. Cambridge, 1931.

 

Noldeke Th. Geschichte der Persen und Araber zur Zeit der Sassaniden. Leiden, 1879.

 

Ohsson C. d. Histoire des Mongols depuis Tchinguiz-Khan jusqu'a Timour Bey ou Tamerlan, avec une carte de l'Asie au XIII siecle, tt. 1—4. La Haye et Amsterdam, 1834—1835.

 

Оrhan Saik Gokjaj. Dede Korkut. Istambul, 1938.

 

Raverty H. G. Tabakat-i-Nasiri: a general history f the Muhammadan dynasties of Asia, including Hindustan. . . and the irruption of the infidel Muhals into Islam. By the Maulana, Minhaj-Ud-DIn, Abu-'Umar-i-Usman. Translated from Original Persian Manuscripts. By Major H. G. Raverty, vv. I—II, London, 1881 (Bibliotheca Indica).

 

Rosen V; Collections scientifiques de l'lnstitut des Langues Orientates du Ministere des Affaires Etrangeres. III. Les Manuscrits persans de l'lnstitut des Langues Orientales decrits par le baron Victor Rosen. St.-Petersbourg, 1886.

 

Sасhau Ed. Zur Geschichte und Chronologie von Khwarism. Wien, 1873.

 

Sauvarie H. Materiaux pour servir a l'histoire de la numismatique et de la metrologie musulmanes, traduits ou recueillis et mises en ordre par M. H. Sauvaire. Paris, 1885. Extrait du «Journal Asiatique», 1882, 1887, 1888.

 

Storey C. A. Persian Literature. A biobibliographical survey, Section II, fascicuilus 1. London 1935; fasciculus 2, London, 1936.

 

Wellthausen J. Das arabische Reich und sein Sturz. Berlin, 1902.

 

Wellhausen J. Skizzen und Vorarbeiten, Heft VI (Prolegomena zur aeltesten Geschichte des Islams). Berlin, 1899.

 

Zambaur E. von. Dirhem, El.

 

3. Сочинения на восточных языках

 

Абд-ар-раззак Самарканди: Матла ас-са'дейн. Рукописи ИВ АН С 442, С 443, С 449.

 

Абу - Юсуф Я'куб: Китаб ал-Харадж. Булак, 1302.

 

Аноним Искандера: Рукопись ИВ АН С 381.

 

Бейхаки: The Tarikh-i Baihaki, containing the life of Masaud, son of Sultan Mahmud of Ghaznin. . . Edited by W. H. Morley. Calcutta, 1861—1862 (Biobliotheca Indica).

 

ал-Бируни: Ghronologie orientalischer Voelker von Alberuni, herausg. von D-r E. Sachau. Leipzig, 1879.

 

Вассаф: Китаб-и-Вассаф. Бомбей, 1269.

 

Джувейни: The Ta'rikh-i-Jahan-gusha of Ala ud-din Ata Malik-i-Juvaini. . . Edited. . . by Mirza Muhammad ibn Abdu' 1-Wahhab-i-Qazwini (GMS, XVI), part I, Leyden — London, 1912; part II, Leyden— London, 1916.

 

Ибн ал-Асир: Ibn-el-Athiri chronicon quod perfectissimum inscribitur edidit. С J. Tornberg, vv. I—XIV. Lugd. Batavorum, 1851—1876.

 

Ибн Хаукаль: BGA, II. Lugd. Batavorum, 1873.

 

ал-Истaxpи: BGA, I, Lugd. Batavorum, 1870.,

 

Коран: Corani. Textus arabicus ed. Gustavus Fluegel. Lipsiae, 1858.

 

ал-Макдиси: BGA, pars III, editio secunda. Lugd. Batavorum, 1906.

 

ал-Мас'уди: Les prairies d'or. Texte et traduction par C. Barbier de Maynard et Pavet de Courteille, vv. I—IX. Paris, 1861—1877.

 

Махмуд Кашгарский: Диван лугат ат-тюрк, тт. I—III. Стамбул, 1333—1335.

 

Насир-и-Хосроу: Sefer Nameh, Relation du voyage de Nassiri Khosrau, publ., traduit et annote par Ch. Schefer. Paris, 1881.

 

Hepшахи, текст: Description topographique et historique de Boukhara par Mohammed Nerchakhy, texte persan publ. par Ch. Schefer. Paris, 1892.

 

Hepшaxи, перевод: Нершахи Мухаммед. История Бухары, перевел с персидского Н. Лыкошин. Под ред. В. В. Бартольда, приват-доцента СПб. университета, Ташкент 1897.

 

Низам-ал-мульк: Siasset Nameh. Traite dе gouvernement compose pour le sultan Melik-chah, par le vizir Nizam oul-Moulk. Texte persan edite par Charles Schefer. Supplement. Traduction. Paris, 1891, 1897, 1893 (Publications de l'Ecole des langues orientales vivantes. III-e Serie, VII, 1, 2; VIII).

 

Pавенди: The Rahat-us-Sudur wa Ayat-us-Surur. .. by Muhammed ibn AH. . . al-Rawandi edited.. . by Muhammed Iqbal. London, 1921 (GMS, NS, II).

 

Ca'алиби: Al-Tha'alibi. Histoire des rois de Perse par Abou Mansour 'Abd Al-Malik ibn Mohammad ibn Isma'il. Texte arabe publie et traduit par H. Zotenberg. Paris, 1900.

 

ас-Сам'ани: The Kitab al-Ansab of Abd al-Karim ibn Muhammad al-Samani, with an introduction by D. S. Margoliouth. Leyden — London, 1912 (GMS, XX).

 

Tабари: Annales quos scripsit Abu-Djafar. . . at-Tabari. Cum aliis edidit M. J. De Goeje. Series I—III. Lugd. Batavorum, 1879—1901.

 

Хафиз-и-Абру: Рукопись Государственной Публичной библиотеки им. М. Е. Салтыкова-Щедрина.

 

Шереф-ад-дин Езди: The Zafarnamah by Maulana Sharfuddin 'Ali of Yazd- Edited by Maulawi Muhammad Hahdad, v. I. Calcutta, 1887; v. II, 1888 (Bibliotheca Indica).

 

Я'куби: BGA, VII, Lugd. Batavorum, 1892.

 

Якут: Jacut's geographisches Woerterbuch herausg. von Ferd. Wuestenfeld, Bd. I— VI. Leipzig, 1866—1870.

Share this post


Link to post
Share on other sites
calmouk    6
АЛА АД-ДИН АТА-МЕЛИК ДЖУВЕЙНИ

ИСТОРИЯ ЗАВОЕВАТЕЛЯ МИРА

ТАРИХ-И ДЖЕХАНГУША

 

О ПОРЯДКАХ, ЗАВЕДЕННЫХ ЧИНГИС ХАНОМ ПОСЛЕ ЕГО ПОЯВЛЕНИЯ, И О ЯСАХ, КОИ ОН ПОВЕЛЕЛ /16/ 1.

 

[Введение].

 

Поелику Всевышний отличил Чингис 2 Хана умом и раcсудком от его сотоварищей и возвысил его над царями мира по бдительности и могуществу, то он, без утомительного раcсмотрения летописей и без докучного сообразования с древностями, единственно из страниц своей души изобретал то, что известно из обычаев гордых хосроев, и что записано о порядках фараонов и кесарей, и из ума - разума своего сочинял то, что было связано с устройством завоевания стран и относилось к сокрушению мощи врагов и к возвышению степени своих подвластных.

 

Так что, если бы Искандер 3, со всей его страстью к составлению талисманов и преодолению трудностей, жил во времена Чингиса, он учился бы [41] у него хитрости и мудрости /17/ и не находил бы лучших талисманов для покорения твердынь, чем повиновение и послушание ему.

 

Более ясным доказательством и определенным показанием может быть то, что несмотря на существование стольких сильных и многолюдных недругов и стольких обильно снабженных и могучих врагов, — таких, что были богдыханами и хосроями (своего) времени, он в одиночку с малой дружиной и без припасов поднялся и сразил и покорил гордецов всего кругозора от востока до запада, а тех, что встретили его супротивностью и боем, тех, согласно ясе и приказам, кои он установил, он уничтожил полностью, с подданными, детьми, приспешниками, войсками, округами и городами.

 

Хадис, переданный из божественных преданий, гласит: те, что суть мои всадники, ими отомщу я мятежникам против меня, и нет сомнения в том, что указание дано на собрание всадников Чингис Хана.

 

Пока мир еще вздымался волнами от разных тварей, и пока окрестные цари и знать, от высокомерной гордости и от самонадеянности величия и надменности были в зените речения: величие — одеяние мое, великолепие — одежда моя, народ Чингисов, силою ранее данного пророчества, дал им испытать силу натиска и победу могущества, ибо истинно мощь Господа твоего крепка.

 

И поелику, от дерзостного богатства славы и величания, большинство городов и областей встретили его воcстанием и ненавистью и от принятия повиновения отвратили главы свои, — особливо же исламские земли от границы Туркестана до крайней Сирии, — то повсюду, где был царь, либо владетель страны, либо управитель города, что встретили его супротивно, он всех их уничтожил с семьями, приспешниками, сродниками и чужаками. Так что, где было народу сто тысяч, без преувеличения сотни не осталось, и подтверждением сего утверждения может служить судьба городов, о каждом из которых [42] запечатлено в своем месте.

 

Соответственно своему мнению, как оное того требовало, положил он для каждого дела законы и для каждого обстоятельства правило, и для каждой вины установил кару, а как у племен татарских не было письма, повелел он, чтобы люди из уйгуров научили письму монгольских детей, и те ясы и приказы записали они на свитки, и называются они Великой Книгой Ясы. Лежит она в казне доверенных царевичей, и в какое время /18/ станет хан на трон садиться, или посадит (на конь) войско великое, или соберутся царевичи и станут советоваться о делах царства и их устроении, — те свитки приносят и по ним кладут основу дел; построение ли войска, или разрушение стран и городов по тому порядку выполняют.

 

В ту пору, как зачиналось его дело и племена монгольские к нему присоединились, отменил он дурные обычаи, что соблюдались теми племенами и признавались ими, — и положил похвальные обычаи коим всепрославленный ум путь указует, и много среди тех приказов есть, что соответствует шариату.

 

[ Содержание Великой Книги Ясы ].

 

[i.]

 

В тех указах, что раcсылал он по окружным странам, призывая их к повиновению, он не прибегал к запугиванию и не усиливал угроз, хотя правилом для властителей было грозиться множеством земель и мощностью сил и приготовлений. Наоборот, в виде крайнего предупреждения, он писал единственно, что если (враги) не смирятся и не подчинятся, то “мы - де что можем знать. Древний Бог ведает”. В сем случае вспадает на ум размышление о слове тех, что полагаются на Бога: Речи Господь Всевышний: кто на Бога положится, то ему и довлеет, [43] и всенепременно, что они в сердце своем ни возымели и чего ни просили, — все нашли и всего достигли.

 

[iI.]

 

Поелику Чингис Хан не повиновался никакой вере и не следовал никакому исповеданию, то уклонялся он от изуверства и от предпочтения одной религии другой, и от превозношения одних над другими. Наоборот, ученых и отшельников всех толков он почитал, любил и чтил, считая их посредниками перед Господом Богом, и как на мусульман взирал он с почтением, так христиан и идолопоклонников 4 миловал. Дети и внуки его по нескольку человек, выбрали себе одну из вер по своему влечению: одни наложили Ислам (на выи свои), другие пошли за христианской общиной, некоторые избрали почитание идолов 4, а еще некоторые соблюли древнее правило дедов и отцов и ни на какую сторону не склонились, но таких мало осталось. Хоть и принимают они (разные) веры, но от изуверства удаляются, и не уклоняются от Чингисхановой ясы, что велит все толки за один считать /19/ и различия меж ними не делать.

 

[iII.]

 

И еще у них похвальный обычай, что закрыли они двери чинопочитания, похвальбы званиями и (воспретили) крайности самовозвеличения и недоступности, кои в заводе у счастливцев судьбы и в обычае царей. Кто ни воcсядет на ханский престол, одно имя ему добавляют Хан или Каан, и только. Более сего не пишут, а сыновей его и братьев зовут тем именем, что наречено им при рождении, будь то в лицо или за глаза, будь то простые или знатные. Когда пишут обращения в письмах, одно то имя пишут, и между султаном и простолюдином разницы [44] не делают. Пишут только суть и цель дела, а излишние звания и выражения отвергают.

 

[iV.]

 

Ловитву Чингис Хан строго содержал, говорил, что - де лов зверей подобает военачальникам: тем, кто носит оружие и в боях бьется, надлежит ему обучаться и упражняться (дабы знать), когда охотники доспеют дичь, как вести охоту, как строиться, и как окружать дичь, по числу людей глядя. Когда соберутся на охоту, пусть высылают людей на дозор и осведомляются о роде и числе дичи. Когда не заняты военным делом, пусть непременно ревнуют об охоте и войско к тому приучают. Цель не только сама охота, а больше то, чтобы воины приобвыкали и закалялись, и осваивались со стрелометанием и упражнением. А как двинется хан на великий лов, — срок ему: едва наступит зимняя пора, — то рассылает приказы, чтобы те войска, что находятся в средоточии ставки и по соседству с ордами, готовились к лову, чтобы, как указано будет, столько то людей из десяти садилось на конь, и чтобы сообразно каждому месту, где будет охота, собрали они снасти, оружие и все другое. Тогда определяет (хан) правое и левое крыло и середину, распределяет их между великими эмирами, а (сам) выступает с катунями 5, наложницами, яствами и питиями. Кольцо для лова охватывается за месяц, либо за два - три месяца, и зверя сгоняют постепенно и полегоньку и берегутся, /20/ чтобы он не вышел за кольцо. А ежели каким разом выскочит зверь из круга, то станут обсуждать и расследовать причину до последней мелочи, и бьют на том деле палками тысяцких, сотников и десятников, часто случается, что и до смерти убивают. И ежели к примеру кто не соблюдет строя, что зовется у них нерге 6, и выступят из него, либо отступят от него, наказание ему великое и спуску нет. Таким чином два – три [45] месяца денно и нощно гонят они дичь, как будто стадо баранов и шлют послов к хану и дают ему сведение о звере и о его числе, что - де докуда достиг и откуда спугнут, пока, наконец, не сомкнется кольцо. Тогда на два - три фарсаха 7 понавяжут вервий одно к одному и понабросают (на них) войлок. Войско стоит на местах, плечо к плечу, а дичь внутри круга голосит и волнуется, и разные звери мычанием и воем выражают, что де пришло возвещенное время, егда соберутся купно звери 8; тигры свыкаются с дикими ослятами, гиены содружаются с лисами, и волки собеседуют с зайцами. Когда стеснится кольцо до крайности, так что не станет мочи двигаться диким зверям, сперва хан с несколькими приближенными въедет в круг и с час времени пускает стрелы и разит дичь, а как прискучит ему, сойдет наземь на высоком месте среди нерге, чтобы полюбоваться и тем, как въедут царевичи, а за ними по порядку воины, начальники и простой люд. Таким родом пройдет несколько дней, пока из дичи не останется ничего, кроме одиночек или парочек, раненных и разбитых. Тогда старики и удрученные годами смиренно подступят к хану, вознесут мольбу и заступятся за продление жизни остатков зверья, чтоб выпустили его через то место, где ближе до воды и травы. Всю дичь, что побита была, собирают, и коль нельзя счесть, исчислить и перечислить разных пород зверья, считают токмо хищных зверей да диких ослов. /21/. Друг один сказывал, что во дни царствия Каана (Угедея) таким путем одной зимой охота была, и Каан, для ради любования и развлечения, сидел на холме. Звери всех родов устремились к его трону и под холмом подняли крики и вопли словно просили справедливости. Каан приказал всех зверей выпустить и отъять от них руки насилия. Он же приказал, чтобы посреди страны Хатайской, в месте зимовий, была построена стена из дерева и земли, и на ней двери, чтобы из дальних мест собиралось [46] туда зверей множество и чтобы таким путем на них охотились. Тоже и в пределах Чагатаева Алмалыка да *Куяша он устроил такое же место для охоты. (Не) таковы ли суть и обычаи войны, убиения, счета убитых и пощады остающихся; таковы они шаг за шагом, ибо то, что оставляется в живых в (покоренных) странах, состоит из горсти бедняков, немногих числом и немощных.

 

[V.]

 

Что до устройства войска, то от времен Адамовых до сего дня, когда большинство климатов находится под владычеством и в повиновении рода Чингисханова, ни в какой истории не вычитано и ни в какой книге не написано, чтобы когда либо какому царю, бывшему господином вый народов, удалось иметь войско, подобное татарскому, что терпеливо в трудностях и благородно в спокойствии, что в радости и несчастии одинаково покорно полководцу, не из-за чаяния жалованья 9 и корма 10, и не из-за ожидания прибытка и дохода, —- и сие есть наилучший /22/ порядок для войска. Львы, пока не взалкают, не идут на ловитву и не нападают ни на какого зверя. В пословицах персидских говорится, что “от сытой собаки охоты нет”, и сказано есть: неволь гладом пса твоего да пойдет за тобою.

 

Какое войско в мире может быть как татарское; что (даже) среди (ратного) дела охотится для одоления и презрения диких зверей; в дни покоя и досуга ведет себя как баранье стадо, приносящее молоко, шерсть и многую пользу; а среди трудов и несчастий свободно от разделения и супротивности душ. Войско наподобие крестьян, что несут разные (повинности) поставок, и не выказывают докуки при выполнении того, что приказано, будь это копчур 11, аваризы 12, расходы на проезжих, содержание, ямов, представление подвод, заготовка корма для животных. Крестьяне во образе [47] войска, что во время ратных дел от мала до велика, от знатного до низкого — все рубят саблями, палят из луков и колят копьями и идут на все, что в ту пору потребуется. Коль возникнет опасение войны от врагов или козней от бунтовщиков, они заготовляют все, что в том случае пригождается: разное оружие и другое снаряжение, вплоть до знамен, иголок, веревок, верховых и вьючных животных, ослов и верблюдов. Таким образом, по десяткам и сотням, каждый выполняет свою повинность, а в день смотра предъявляют они снаряжение, и, если хоть немногого не хватит, то такому человеку сильно достается и его крепко наказывают. И хотя бы они находились среди самого сражения, все, что потребуется на разные расходы, через них же достается. Что до женщин их и людей, оставшихся при грузах или дома, то поставки 13), что производились, пока сам человек был дома, остаются в силе, до того, что, если случайно повинностью того одного человека будет его личная помочь 14, а мужчины не окажется, то женщина (того двора) выйдет лично и выполнит дело.

 

Место смотра и учет войска так устроены, что /23/ через них уничтожена необходимость смотрового приказа 15), и служащие такового и их помощники уволились. Все люди разделены на десятки, и среди каждой один человек назначен начальником других девяти; из среды десяти начальников одному дано имя сотника и вся сотня ему подчинена. Таким родом дело идет до тысячи и достигает десяти тысяч, над которыми поставлен начальник, нарицаемый тысяцким. В сем соответствии 16 и распорядке, какое дело ни возникнет, потребуется ли человек или вещь, дело передается темнику, этим последним — тысяцкому и так далее до десятника.

 

Для равенства: каждый человек трудится как другой, разницы не делают и на богатство и поддержку не смотрят. Если вдруг понадобится войско, то приказывается: “столько-то тысяч нужно в [48] такой-то час”, и в тот день или вечер они являются в том месте. Не замедляют ни часа, ниже упрежают его 17, и ни на мгновение ока не случается у них спешки или проволочки.

 

Повиновение и послушание таковы, что если начальник тьмы, — будь он от хана на расстоянии отделяющем восток от запада, — совершит промах, (хан) шлет конного чтобы наказать его, как будет приказано; прикажут “голову” — снимут, захотят золота, возьмут. Не то что другие цари, которым приходится говорить с опаскою с рабом, купленным за их же деньги, как только в конюшне его окажется десяток коней. Что уже и говорить о том, коль поставят они под начальство этого раба целое войско и он приобретет богатство и поддержку. Сменить (?) его они не в силах. Чаще всего восстает он мятежей и бунтом. А коль пойдут цари эти на врага, либо враг затеет что против них, нужны месяцы и годы, чтобы собрать войско, и переполненные сокровищницы, чтобы истратить их на жалованья и кормы 18 начальников. При получке жалованья и прибавок 19 их число переваливает за сотни и за тысячи, а как дойдет до сражения, ряды их от края и до края пусты и никто из них не вступает на ристалище воительства.

 

Так раз шел счет с пастухом. “Сколько баранов на лицо оказалось?” говорили счетчик, а пастух спрашивает: “Где?” Говорят: “В приказных списках”. Пастух отвечает: “Потому /24/ я и спрашивал; в стаде их нет”. Это верная притча для войска (тех царей), ибо каждый начальник, для увеличения отпуска жалованья, “поименно, — говорит — столько то у меня людей”, а как дойдет до смотра, подставляет одного за другого, чтобы счет вышел верен.

 

[VI.]

 

А еще яса такая: чтобы никто из тысяч, сотен или десятков, к которым он приписан, не смел [49] уходить в другое место, или укрываться у других, и никто того человека не должен к себе допускать, а если кто либо поступит вопреки этому приказу, то того, кто перебежит 20, убьют всенародно, а того, кто его укрыл, ввергнут в оковы и накажут. Посему никто чужого к себе допускать не может. К примеру, если будет царевич, то и наималейшого звания человека к себе не пустит и от нарушения ясы воздержится. Всеконечно, никто не может пред своим начальником зазнаваться, а другие не смеют его совращать.

 

[VII.]

 

И еще: где в войске найдутся девицы луноподобные, их собирают, и передают из десятков в сотни, и всякий делает свой особый выбор вплоть до темника. После выбора, девиц ведут к хану или царевичам, и там сызнова выбирают: которая окажется достойна и на вид прекрасна, той возглашается: удержать по законности, а остальным: уволить по хорошему, и они поступают на службу к катуням; захотят хан и царевичи — дарят их, захотят — спят с ними.

 

[VIII.]

 

И еще: когда удлинилось и расширилось протяжение их царства, и стали случаться важные события, невозможно стало без сообщений о положении врагов. Приходилось также перевозить ценности 21 с запада на восток, и с дальнего востока на запад. Посему учреждены ямы чрез всю ширь и длину страны, и определены припасы и расходы 22 по каждому яму, положено (число) людей и животных и (количество) яств, питей и прочего снабжения, и произведена раскладка на тьмы: по одному яму на две тьмы 23, чтобы раскладка была по числу, и чтобы сборы были взысканы, дабы путь [50] проезда послов не удлинялся из за (неудобства) посадки на перекладных 24, /25/ и дабы ни войско ни крестьяне не терпели постоянного беспокойства. И послам он дал строгие приказы беречь животных и все другое, — говорить об этом будет долго. Ежегодно ямы должны осматриваться: коль будет какой недостаток или убыль, надо брать замену с крестьян.

 

[iX.]

 

А как стали страны и люди под (монгольским) владычеством, по установленному положению введены (среди них) переписи и назначены титла десятков, сотен и тысяч, и определены: набор войска, ямская (повинность), расходы (на проезжих) и корм для скота, не считая денежных (сборов) 25, да сверх всех этих тягот наложили еще копчур 26.

 

[X.]

 

А еще такой у них порядок, что коль умрет чиновник либо простолюдин, что после него останется, много ли, мало ли, — прицепки не делают и никто не вмешивается. Коль не было у покойного наследника, дают (имущество) его ученику либо холопу 27 и ни под каким видом добро умершего не берут в казну, и считают это неподобным.

 

Хулагу меня в Багдад послал и назначил. Наследственная часть во всех тех округах была налицо, и я отменил те (старые) порядки, и пошлины 28, что издревле были в Шуштерской да Баятской земле, сложил.

 

[Заключение]

 

И много есть еще подобных яс. Каждую описывать долго будет. На этом и покончим.

 

 

--------------------------------------------------------------------------------

 

Комментарии

1 Страницы указываются по изданию Мирзы Мохаммеда, Gibb Memorial Series, Vol. XVI/1 (Leyden and London 1912).

 

2 Сохраняем русскую форму вместо персидской Ченгиз.

 

3 Александр Македонский.

 

4 Под идолопоклонниками возможно разумеются буддисты.

 

5 Госпожами (царицами и царевнами).

 

6 Нерге, как показывают тексты, собранные Катремером, значит „кольцо облавы, осады и т. д." Возможно, что слово это, отсутствующее в словарях, является параллельной формой к джерге (*йерге), „ряд" ср. омуртка / нимypтka „яйцо„.

 

7 Фарсах (парасанг), персидская мера длины, около 5 -6 килом.

 

8 Коран, LXXX1.5

 

9 Буквально „одежных, обмундировочных".

 

10 Iqta, нарез земли (в поместье).

 

11 О копчуре см. примечание 45 к статье Г. В. Вернадского.

 

12 Ср. кавказско - русское „эврезы", дополнительные сборы.

 

13 Мu'аn, взносы.

 

14 Bigari - nafsi. Термин бигар означает „барщину, помочь трудом".

 

15 „Приказ" здесь употребляется в смысле Московского государственного права XVI - XVII вв.: московский приказ — правительственное учреждение, министерство, департамент.

 

16 Qiyas.

 

17 Коран, VII.32

 

18 Iqta. Ср. выше, примечание 10.

 

19 Rusum: столько то на динар.

 

20 Tahuit.

 

21 Деньги, податные суммы.

 

22 Ikhrajat.

 

23 Здесь некоторая неясность. Вероятно надо понимать, „по одному участку ямской службы на две тьмы". Ср. у Абуль Фараджа, ниже, приложение II, § VIII. Число ямских Станций было конечно значительно больше, чем по расчету одна на две тьмы. Г. В.

 

24 Ulagh.

 

25 Mal.

 

26 См. выше, примечание 11.

 

27 Ghulam.

 

28 Badj.

 

(пер. В. Ф. Минорского)

Текст воспроизведен по изданию: О составе Великой Ясы Чингис Хана // Вернадский Г. В. Исследования и материалы по истории России и Востока. Вып. 1. Брюссель. 1939

 

© текст - Минорский В. Ф. 1939

© сетевая версия - Тhietmar. 2004

© OCR - Мурдасов А. 2004

© Les editions Petropolis. 1939

Share this post


Link to post
Share on other sites
calmouk    6
АЛА АД-ДИН АТА-МЕЛИК ДЖУВЕЙНИ

 

Ала-ад-дин Ата-мелик Джувейни, из округа Джувейн в Хорасаве, родился в 623 (= 1226) г. и с молодых лет иаходился на службе у монгольских правителей Хора-сана, которым служил уже его отец; несколько раз он ездил в Монголию, Уйгурию и Мавераннахр. С 654 (= 1256) г. находился на службе у Хулагу-хана, который назначил его в 657 (= 1259) г. губернатором Багдада, Ирака и Хузистана; в этой должности он находился и при Абака-хане до 680 (= 1282) г. Умер Джувейни 4 зу-л-хиджа 681 (= 5 III 1283) г. Его сочинение „История завоевателя мира" — „Тарих-и-джехангуша" — начато в 650 или в 651 (= 1252—1253) г. и закончено в 658 (= 1260) г. Оно состоит из трех частей: 1) истории монголов от первых походов Чингиз-хана до смерти Гуюк-хана (646 = 1248); 2) истории хорезмшахов и монгольских наместников Хорасана до 656 (= 1258) г.; 3) продолжения истории монголов до 655 (= 1257) г. и истории исмаилитов в Иране. Для истории монгольских завоевании Джувейни пользовался устными рассказами участников, многие события второй четверти XIII в. были ему известны по официальным документам, а во многих он участвовал лично-Сочинение Джувейни было использовано Рашид-ад-дином и Вассафом и через посредство последних или непосредственно почти всеми последующими историками: персидскими, арабскими и турецкими, которые часто буквально повторяют рассказы Джувейни. См.: Storey, II, 2, pp. 260—26б.—Бартольд, Туркестан. 40—42.—W. Barthold, Е. I., под словом „Djuwaini"; введение Мухаммеда Казвини к указанному ниже изданию. Настоящие извлечения сделаны по изданию: The Tarikh-i-Jahan gusha of 'Ala' ud-DIn, Ata Malik-i-Juwaini... edited... by Mirza Muhammad ibn 'Abdu'l Wahhab-i-Qazwini (Gibb Memorial series, XVI, I —III); part I. Leyden and London, 1912; part II, 1916; part III, 1937 -Глава о покорении булгар и русских переведена на французский язык у Доссона (II, 619—621) и на русский в статье И. Н. Березина „Нашествие Батыя на Россию" (Журнал Министерства народного просвещения, 1855, май, ч. 86, отд. II, стр. 108—109).

 

ИСТОРИЯ ЗАВОЕВАТЕЛЯ МИРА

ТАРИХ-И ДЖЕХАНГУША

 

|110| Ту зиму 1 Чингиз-хан пробыл в пределах Самарканда и послал к старшему |111| сыну своему Туши гонца с приглашением также приехать туда из Дешт-и-Кипчака и позабавиться охотою, главным образом, на диких ослов. Чигатай и Угетай, прибывшие в Каракуль охотиться на лебедей, ту зиму забавлялись охотой и каждую неделю, как доказательство добычи, отсылали к Чингиз-хану 50 верблюжьих вьюков лебедей, пока дичи уже не осталось и зима не окончилась... (Тогда) Чингиз-хан тоже привел в исполнение намерение свое уехать в (отправиться домой). У реки Фенакетской (Сыр-Дарьи) все сыновья собрались к отцу, устроили курилтай, оттуда выступили и дошли до Кулан-баши 2. С другой стороны прибыл Туши и (также) явился на поклон к отцу. В числе приношений он подарил отцу 20 000 серых коней.

 

|116| С наступлением весны 3 Джебе прибыл в Ирак, чтобы отомстить за убиение (монгольского) шихне (Хамадана). Джемаль-ад-дин Айбе хотя и явился выразить покорность, но пользы (ему это) не принесло: он (Джебе) умертвил его вместе с несколькими другими. Оттуда они (монголы) отправились дальше, покорили Тебриз, а Мерагу, Нахичевань и те области целиком истребили. Атабеку Хамушу, явившемуся с изъявлением покорности, он дал бумагу и алую тамгу. Оттуда он пришел в Арран, взял Байлекан и отправился через Шерван. Когда он прибыл в Дербенд и никто не сообщил, что здесь какое-нибудь войско проходило или вступало в бой, он прибегнул к хитрости и прошел через него (ущелье). Войско Туши находилось в Дешт-и-Кипчаке и в тех краях; они соединились с ним и оттуда явились к Чингиз-хану.

 

|149| После установления этих законов (яса) он 4 назначил войска для походов на страны мира. В стороне Харасана и Ирака еще не улегся огонь смуты и бунта и рыскал султан Джелаль-ад-дин. Он послал туда |150| Чурмагуна с несколькими эмирами и 30 000 храбрых людей. В сторону кипчаков, Саксина и Булгара он послал с таким же войском Куктая и Субатай-бахадура. И также в сторону Тибета и Селенги и другие (стороны) он послал более или менее этого...

 

|221| О Туши и делах его и о вступлении Бату на место его. Когда Туши, старший сын Чингиз-хана, прибыл к нему, к пределам Кулан-баши, и оттуда ушел назад, настал (для него) заповедный срок. У него были следующие 7 сыновей: Бамхал 5, Хорду, Бату, Шибакан 6, Тангут, Берке |222| и Беркечар; эти семь уже достигли степени независимости. Бату сделался наместником отца и стал руководителем царства и (своих) братьев. Когда каан (Угетай) воссел на престол (монгольского) царства, он (Бату) подчинил и покорил сплошь все те края, которые были по соседству его: остальную часть (земли) кипчаков, аланов, асов, русов и другие страны, как то: Булгар, М.к.с. 7 и другие. В своем становище, которое находится в пределах Итиля, Бату устроил местопребывание и построил город, который называют Сараем. Власть его распространялась на все владения. Он был государем, который не придерживался никакой веры и секты, он их считал только способом познания божества и не был последователем ни одной из сект и религиозных учений. Исчислить дары и щедроты его да измерить великодушие и щедрость его невозможно. Государи соседние, властители (разных) стран света и другие (лица) приходили к нему на поклон. Подносившиеся подарки, являвшиеся запасом долгого времени, еще прежде чем они могли поступить в казну, он целиком раздавал монголам, мусульманам и (всем) присутствующим в собрании и не обращал внимания: малы они или велики. Торговцы с (разных) сторон привозили ему различные товары; все это, что бы оно ни было, он брал и за каждую вещь давал цену, в несколько раз превышавшую ее стоимость. Султанам Рума, Сирии |223| и других стран он жаловал льготные грамоты и ярлыки, и всякий, кто являлся к нему, не возвращался без достижения своей цели. Когда Гуюк-хан вступил на престол на место отца, то он (Бату), согласно его просьбе и приглашению (участвовать в праздновании), тронулся в путь. По прибытии в Алакамак 8, выяснилось положение Гуюк-хана (он умер). (Бату) там же и остановился. Царевичи с (разных) сторон явились к нему на поклон, и он утвердил ханство за Менгу-кааном; подробности об этом будут приведены в главе о Менгу-каане. Оттуда он (Бату) вернулся, прибыл в свою орду и по обычаю предался веселию и забавам. При наступлении срока устройства войск он, сообразно требованию времени, отряжал войска от родственников, родичей и эмиров. Когда в 653 г. (= 10 II 1255 — 29 I 1256) Менгу-каан назначил другой курилтай, то он (Бату) отправил к Менгу-каану Сартака. Сартак был последователем христианской религии. Не успел еще Сартак прибыть (туда), как прибыло повеление всевышнего, и (Бату) приключилось то, что неизбежно (смерть) в месяцах года... 9 Когда Сартак прибыл к Менгу-каану, тот встретил его с почетом и уважением, отличил его разными милостями над сыновьями и равными по достоинству и отпустил его с такими сокровищами и благами, какие подобают такому царю. Но не успел он (Сартак) добраться до своей орды, как достигнув местности.., отошел по стопам отца своего. Менгу-каан отправил (в Золотую орду) эмиров, обласкал жен, сыновей и братьев его (Бату) и приказал, чтобы Боракчин-хатун, старшая из жен Бату 10, отдавала приказы и воспитывала сына Сартака, Улагчи 11, до тех пор, пока он вырастет и заступит место отца. Но так как судьбе это было неугодно, Улагчи также умер в том же самом году.

 

|224| Рассказ о покорении Булгара, страны асов и Руси. Когда каан (Угетай) во второй раз устроил большой курилтай и назначил совещание относительно уничтожения и истребления остальных непокорных, то состоялось решение завладеть странами Булгара, асов и Руси, которые находились по соседству становища Бату, не были еще окончательно покорены и гордились своей многочисленностью. Поэтому в помощь и подкрепление Бату он (Угетай) назначил (следующих) царевичей: (сыновей Тулуя) Менгу-хана и брата его Бучека, из своих сыновей Гуюк-хана и Кадагана и других царевичей: Кулькана, Бури, Байдара, братьев Бату-Хорду и Тангута — и несколько других царевичей, а из знатных эмиров (там) был Субатай-бахадур. Царевичи для устройства своих войск и ратей отправились каждый в свое становище и местопребывание, а весной выступили из своих местопребываний и поспешили опередить друг друга. В пределах Булгара царевичи соединились: от множества войск земля стонала и гудела, а от многочисленности и шума полчищ столбенели дикие звери и хищные животные. Сначала они (царевичи) силою и штурмом взяли город Булгар, который известен был в мире недоступностью местности и большою населенностью. Для примера подобным им, жителей его (частью) убили, а (частью) пленили. Оттуда они (царевичи) отправились в земли Руси и покорили области ее до города М.к.с. 12, жители которого, |225| по многочисленности своей были (точно) муравьи и саранча, а окрестности были покрыты болотами и лесом до того густым, что (в нем) нельзя было проползти змее. Царевичи сообща окружили (город) с разных сторон и сперва с каждого бока устроили такую широкую дорогу, что (по ней) могли проехать рядом три-четыре повозки, а потом, против стен его выставили метательные орудия. Через несколько дней они оставили от этого города только имя его, и нашли (там) много добычи. Они отдали приказание отрезать людям правое ухо. Сосчитано было 270 000 ушей. Оттуда царевичи решились вернуться.

 

О войне с келарами и башгирдами 13. Когда Русь, кипчаки и аланы также были уничтожены, то Бату решил истребить келаров и башгирдов, многочисленный народ христианского исповедания, который, говорят, живет рядом с франками. Для этой цели он приготовил войска и, по наступлении нового года, выступил. Народы эти обольщались своею многочисленностью, пылом храбрости и прочностью орудий. Услышав молву о движении Бату, они также выступили с 450 000 всадников, которые все славились военным делом и считали бегство позором. Бату отправил авангардом своего брата Шибакана 14 с 10 000 15 человек для разведки (езек) и дозора, (поручив им) высмотреть численность их (неприятелей) и доставить сведения о степени их могущества и силы. Он (Шибакан) отправился, согласно приказанию, через неделю возвратился и дал (такое) |226| известие: «Их вдвое больше войска монгольского и все народ храбрый и воинственный». Когда войска близко подошли друг к другу, то Бату взобрался на холм и целые сутки ни с кем не говорил ни слова, а горячо молился и громко плакал. Мусульманам он также приказал всем собраться и помолиться. На другой день приготовились к битве. Между ними (обоими войсками) находилась большая река. Ночью он (Бату) отправил одну часть войска (в обход), а войско (самого) Бату с этой стороны переправилось через реку. Шибакан, брат Бату, лично двинулся в самую середину боя и произвел несколько атак сряду. Неприятельские войска, будучи сильными, не трогались с места, но то войско (отправленное в обход) обошло их сзади. (Тогда) Шибакан со всем своим войском разом ударил (на них), бросился на ограды царских палаток, и они мечами разрубили канаты палаток. Когда они (монголы) опрокинули ограды царских шатров, войско келаров смутилось и обратилось в бегство; из этого войска никто не спасся. Те области также были завоеваны. Это было одно из множества великих дел и ужасных побоищ.

 

|III, 9| Рассказ о Бачмане 16 и уничтожении его. Когда каан (Угетай) отправил Менгу-каана, Бату и других царевичей для овладения пределами и областями Булгара, асов, Руси и племен кипчакских, аланских и других, (когда) все эти земли были очищены от смутьянов и все, что уцелело от меча, преклонило голову перед начертанием (высшего) повеления, |10| то между кипчакскими негодяями оказался один, по имени Бачман, который с несколькими кипчакскими удальцами успел спастись; к нему присоединилась группа беглецов. Так как у него не было (постоянного) местопребывания и убежища, где бы он мог остановиться, то он каждый день (оказывался) на новом месте, (был) как говорится, в стихе: «днем на одном месте, ночью на другом», и из-за своего собачьего нрава бросался, как волк, в какую-нибудь сторону и уносил что-нибудь с собою. Мало-помалу зло от него усиливалось, смута и беспорядки умножались. Где бы войска (монгольские) ни искали следов (его), нигде не находили его, потому что он уходил в другое место и оставался невредимым. Так как убежищем и притоном ему большею частью служили берега Итиля, он укрывался и прятался в лесах их, наподобие шакала, выходил, забирал что-нибудь и опять скрывался, то повелитель Менгу-каан велел изготовить 200 судов и на каждое судно посадил сотню вполне вооруженных монголов. Он и брат его Бучек оба пошли облавой по обоим берегам реки. Прибыв в один из лесов Итиля, они нашли |11| следы откочевавшего утром стана: сломанные телеги и куски свежего конского навоза и помета, а посреди всего этого добра увидели больную старуху. Спросили, что это значит, чей это был стан, куда он ушел и где искать (его). Когда узнали наверняка, что Бачман только что откочевал и укрылся на остров, находящийся посреди реки, и что забранные и награбленные во время беспорядков скот и имущество находятся на том острове, то вследствие того, что не было судна, а река волновалась подобно морю, никому нельзя было переплыть (туда), не говоря уже о том, чтобы погнать туда лошадь. Вдруг поднялся ветер, воду от места переправы на остров отбросил в другую сторону и обнаружилась земля. Менгу-каан приказал войску немедленно поскакать (на остров). Раньше чем он (Бачман) узнал, его схватили и уничтожили его войско. Некоторых бросили в воду, некоторых убили, угнали в плен жен и детей, забрали с собою множество добра и имущества и затем решили вернуться. Вода опять заколыхалась и, когда войско перешло там, все снова пришло в прежний порядок. Никому из воинов от реки беды не приключилось. Когда Бачмана привели к Менгу-каану, то он стал просить, чтобы тот удостоил убить его собственноручно. Тот приказал брату своему Бучеку разрубить его (Бачмана) на две части.

 

(пер. В. Г. Тизенгаузена)

Текст воспроизведен по изданию: Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды. М. 1941

 

© текст -Тизенгаузен М. А. 1941

© сетевая версия - Тhietmar. 2002

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!

Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.

Sign In Now
Sign in to follow this  

×