Перейти к содержимому


Фото
- - - - -

Калмыкия в годы Второй Мировой


  • Please log in to reply
30 replies to this topic

#1 Arslan

Arslan

    Дархан

  • Участник
  • PipPipPipPipPipPip
  • 345 Сообщений:

Отправлено 29 March 2011 - 03:42 AM

23.04.2008


Беседа в эфире телеканала «Союз» с архиепископом Элистинским и Калмыкским Зосимой.


... А с появлением города Элисты в 1860 году первые поселенцы этого города, его основатели построили первым делом деревянный храм в честь Святителя Чудотворца Николая. Храм простоял недолго – к сожалению, он сгорел. И поскольку Элиста принадлежала к Астраханской епархии, Владыка Астраханский дал благословение построить новый Крестовоздвиженский деревянный храм, который благополучно просуществовал до лихолетья 30-х годов. В 30-х годах храм был уничтожен, его разобрали, сделали летний кинотеатр. А когда немцы пришли, они сделали из этих досок блиндажи, и храм бесславно ушел, как и многие, к сожалению, наши православные святыни и храмы ушли и погибли в огне безбожия. А потом вообще здесь прихода не было. Только с приходом немцев сюда немецкий губернатор (кстати, местный человек, и его наши, кто знал, хвалили, потому что действительно он по-доброму относился к населению) открыл маленький деревянный храм, который был раньше воскресной школой. И с тех пор здесь Православие начало жить полнокровной христианской жизнью. Естественно, что после войны было также много неприятных перипетий, священников сажали, сменяли. Здесь была очень большая текучесть священства, но некоторые батюшки оставили по себе очень хороший и добрый след – они старались, они делали, они украшали этот храм. И до сих пор иконы и церковная утварь в старом нашем храме сохранились.
http://media.tv-soyu...=...3&Itemid=42
Здесь ты не встретишь броской красоты
Чтоб сразу обожгла до слез,до вскрика
О,степь моя,иным невзрачна ты
Но красота твоя в душе калмыка !

#2 Arslan

Arslan

    Дархан

  • Участник
  • PipPipPipPipPipPip
  • 345 Сообщений:

Отправлено 29 March 2011 - 06:39 AM

...в первые дни августа 1942 г. 52-й армейский корпус генерала Отта (111-я и 370-я пехотные дивизии), наступавший вдоль Маныча на северном фланге 1-й танковой армии, вышел через Пролетарскую в западные районы Калмыкии и достиг линии Ремонтное-Элиста-Улан Эрге. Но после закрепления гарнизонов в Элисте и Улан Эрге эти части перешли Маныч в южном направлении и снова присоединились к общему наступлению 1-й танковой армии.
(Организация гарнизона в Элисте была поручена 667-му пехотному полку. Один батальон, усиленный взводом противотанковых пушек и взвод солдат были отправлены в Улан Эрге.)

Отношение к донским, кубанским и терским казакам, к народам Северного Кавказа и Закавказья, калмыкам, наконец, с самого начала было поставлено поэтому на "разумную" основу.
Такая политика была выражением не только пожеланий и интересов и без того более чем занятого другими проблемами Bермахта, но и соответствовала "декомпозиции" СССР, поддержкe нацменьшинств и усиления центробежных сил в соответствии с политикой Имперского министерства по делам оккупированных восточных территорий.
С немецкой стороны считалось, что отношение к калмыкам будет примером для всего этноса тюрко-монголов, проживавших восточнее Волги, точно так же как политика в отношении кавказских народов стала примером контактов с народами Ближнего Востока.
Немецкие части вплоть "до последнего солдата-тыловика" получили специальные инструкции по поводу того, что они должны вести себя здесь корректно и доброжелательно по отношению к населению, как в дружеской стране, уважать их религию, традиции и обряды, и как можно меньше вмешиваться в их внутренние дела. Главное правило гласило - рассматривать местное население как друзей.
В особенности это касалось сельского населения с его отрицательным отношением к советскому режиму и склонностью к добровольному сотрудничеству, в то время как городское население с его "советской интеллигенцией" считалось менее надёжным.
Начальник штаба наступавшей на Сталинград 6-й aрмии генерал-лейтенант Шмидт составил даже инструкцию, предусматривавшую предпочтительное отношение к казакам и калмыкам.
В отличие от русского населения им разрешалось сохранение холодного и даже огнестрельного оружия, кроме того, их разрешалось привлекать для усиления охраны тыловых обьектов.

Какое значение командование сухопутных сил уделяло связям с населением говорит факт назначения специального уполномоченного, задачей которого было согласование всех вопросов, касавшихся калмыцкого населения.
По инициативе начальника 3-ей группы отдела "Иностранные вооружённые формирования на Востоке" в генштабе сухопутных сил подполковника фон Рённе к штабу 16-ой МПД был прикомандирован барон фон Рихтгофен, профессор-историк, который свободно говорил по-русски. Он предпринял вместе с офицером генштаба (Ic) ст. лейтенантом доктором Хольтерманном всё необходимое для установления хороших отношений с калмыками.
(До этого фон Рихтгофен был переводчиком при генштабе сухопутных сил - английский, французский, итальянский, русский и польский. Как он относился к своей службе в Кaлмыкии говорит тот факт, что он писал стихи о Калмыкии и калмыках по-калмыцки, пользуясь при этом заяпандитским письмом.)
В том же плане с ними сотрудничал доктор Отто Долль (Отмар [Рудольф] Верба, или Врба) - командир группы контрразведки, хорошо знавший местные условия, направленный командованием 1-ой танковой армии

(Д-р Долль был послан в степь уже 11.8.1942 года по инициативе подполковника отдела Ic 1-й танковой армии барона фон Фрайтага-Лорингхофена с целью организации калмыцкой разведки на слабо обеспеченном восточном фланге 52-го армейского корпуса.
Но это могло иметь успех только теперь, после появления в Калмыкии 16-й МПД.)

С середины августа 1942-го года он колесил в сопровождении шофёра и радиста под именем "Разведгруппа 103" по Калмыцкой степи и налаживал первые контакты с населением.

Среди калмыков он быстро завоевал легендарную известность.

Довольно быстро ему удалось преодолеть первоначальное недоверие населения к немецким намерениям и завоевать доверие к немецким властям.
Этой цели он достиг психологически разумным поведением:
Прежде всего он пытался добиться поддержки со стороны авторитетных в народе кругов. Надёжные люди были назначены им старостами, так, например, в Элисте - Бембе Цуглинов, бухгалтер, который сражался с большевиками ещё в годы Гражданской войны, потом оказался в эмиграции в Стамбуле. В Улан Эрге старостой стал Маштак Пюрбеев. Благодаря демонстративным акциям, как, например, общий обед с жителями хотонов, он завоевал популярность и у простого населения. Отдельным мероприятием по завоеванию доверия населения стала организация "Приёма по калмыцким вопросам".
Где бы доктор Долль не находился, в Элисте или в степных сёлах, везде он встречался с местными жителями и решал с ними повседневные вопросы, вопросы правопорядка, социальной или хозяйственной жизни.
"В его приёмной, - вспоминает один из местных жителей, - можно было встретить священиков, бывших большевиков, врачей, пчеловодов, учителей, музейных работников."
Каждого он терпеливо выслушивал, и поскольку пользовался полной поддержкой дивизии и особенно доктора Хольтерманна, во многих случаях он оказывал практическую помощь и ходатайствовал перед немецкими службами.
Для каждого он находил хорошие слова и, как выразился Агеев, "людей радовал его дружеский взгляд и участие, и они уходили в приподнятом настроении."
Имя "Доктор Долль" стало популярно и в незанятых районах, его стали называть "наш отец" - ава.

После передислокации и занятия фронта в Калмыцкой степи 16-ая МПД старалась сохранить и укрепить отношения с населением. В этом отношении дивизия перешла к интенсивной пропаганде.

(Листовки в большом числе разбрасывались задолго до прихода немцев, пусть даже и не столь удачно составленные, с чем не соглашались даже немецкие службы.
"Калмыки! Близится час Вашего освобождения от красного ига! Не вступайте в Красную Армию! Оставайтесь у себя, когда Красная Армия уходит! Добывайте оружие! Убивайте большевиков и евреев! Не бойтесь немцев! Гитлер и Германия несут Вам освобождение, мирную жизнь и спокойный труд! Калмыцкие эмигранты." Листовки подобного содержания были подготовлены весной 1942 года информационной службой "Чёрное море" Военно-морского командования группы армий "Юг" не только для калмыков, но и для народов Северного Кавказа, включая адыгейцев, азербайджанцев, грузин и армян.)

Прежде всего подчёркивались положительные стороны немецкой политики. Старательно повторялось, что немцы пришли в Калмыкию как друзья, чтобы освободить калмыков от большевицкого рабства и обеспечить им свободную жизнь в свободной степи в соответствии с их культурой и обычаями.
Какой-либо конкретной программы, конечно, не было, но населению гарантировались свобода всех экономических и культурных сил, беспрепятственное восстановление религиозной жизни.
В противовес советской практике, калмыкам представлялось самим решать, хотят ли они вести оседлый образ жизни или вернуться к кочевой жизни в степи.
Отделение 1с 16-ой МПД издавало каждые два дня в Элисте газету "Свободная Земля" на русском и калмыцком языках тиражом до 10 000 экз.
Оккупационные власти сразу же занялись организацией местного управления в полностью или частично занятых восьми из 13 улусах Калмыкии.
Это было не так просто, если учесть, что Калмыкия была практически фронтовым регионом и здесь находились относительно немногочисленные немецкие части.
Военные власти проявили большой интерес к назначению авторитетного представителя калмыцкого народа.
По инициативе командующего группой армий "Дон" генерал-лейтенанта фон Роткирха были организованы поиски депутата последней Думы князя Николая Дансановича Тундутова, который к тому времени проживал в Германии. Но к тому времени лишь его сын князь Николай Николаевич Тундутов играл в эмиграции скромную роль.

В вопросах религии немцы демонстрировали самую большую сдержаность. Ламаистское духовенство получило полную свободу в восстановлении религиозной жизни и пользовалось в этом вопросе абсолютной поддержкой немецких властей.

Где было возможно, снова открывались школы.
Восточное министерство предполагало организовать образование в русле национальных традиций и рекомендовало сразу поставить весь учебный процесс на калмыцком языке. Необходимые учебники были уже подготовлены в Берлине при помощи калмыцких педагогов.
Большое практическое значение имел вопрос поддержания здравоохранения населения. Это привело к тесному сотрудничеству немецких врачей военного госпиталя в Элисте с калмыцкими медиками. Прежде всего это касалось борьбы с инфекционными заболеваниями, в особенности чумы и холеры. Расположенная в Заветном, основанная ещё в 1912 году лаборатория по исследованию чумы, осталась цела и продолжала работать под руководством своего прежнего медицинского руководителя, двух врачей и группы сотрудников.
Серьёзной проблемой к концу года стало снабжение, прежде всего городского населения, продуктами питания, но тем не менее несмотря на трудности дивизии удалось, хоть и в скромном обьёме, решить этот вопрос.

Политические и административные меры немецких властей, какими бы они несовершенными не были, произвели впечатление на население Калмыкии.
Они были поняты как выражение уважения к населению и национальным чувствам калмыков.
Из занятых и даже незанятых районов к немецким властям приходили многочисленные посланники, предлагали помощь или обращались за поддержкой в борьбе с советскими властями.
Нередко навстречу немецким солдатам выходили посыльные, даже женщины и дети, с жёлтыми калмыцкими флажками в знак того, что в хотоне нет врага.
Если село занимала советская часть, то верховые нередко сообщали немцам о силах противника.
Отсутствие сплошного фронта привело и к возникновению оригинальных планов.
Так, по свидетельству профессора фон Рихтгофена, руководство Кaлмыкии планировало послать делегацию в Тибет, чтобы информировать Далай Ламу о возрождении Ламаистской религиии и о немецко-калмыцком сотрудничестве.
Явное дружеское отношение не ограничивалось отдельными случаями, оно было характерно для большинства калмыцкого народа, которое относилось к немцам "очень радушно".
("Во всяком случае, калмыки приход немцев встретили очень радушно ..." - Дорджи Арбаков автору 04.02.1972.)
Немецкие документы не оставляют здесь ни малейших сомнений. Везде подчёркивается "дружеское", "очень вежливое", "более чем открытое", "добросердечное" отношение населения.
Так, например, доктор Хольтерманн писал в 16-ой МПД 2 января 1943, что за относительно короткое время удалось "преодолеть поначалу выжидательное отношение калмыцкого населения и завоевать их полное доверие."
Аналогично высказывались об этом, например, 20 августа 1942 года командующий сражавшимся в Калмыкии 52-м армейским корпусом генерал Отт, и 31 октября и 4 ноября 1942 года командующий 4-ой танковой армией, сражавшейся к югу от Сталинграда, генерал-полковник Гот.
Начальник штаба группы армий "Б" генерал-лейтенант фон Зоденштерн докладывал командованию сухопутных сил в октябре 1942, что удалось "убедить весь калмыцкий народ в занятых и незанятых районах в том, что немецкие солдаты пришли в этот край как друзья, защитники и освободители калмыцкого населения, и можно без преувеличения сказать, что немецкий солдат встретил полное доверие и активную поддержку со стороны калмыков."
С дистанции послевоенных лет вспоминал и командующий группой армий "А" генерал-фельдмаршал барон фон Вайхс:
"Калмыки, в большинстве своём ненавидевшие большевизм, оказали большую помощь в борьбе с русскими частями."


Й.Хоффман
Здесь ты не встретишь броской красоты
Чтоб сразу обожгла до слез,до вскрика
О,степь моя,иным невзрачна ты
Но красота твоя в душе калмыка !

#3 Arslan

Arslan

    Дархан

  • Участник
  • PipPipPipPipPipPip
  • 345 Сообщений:

Отправлено 29 March 2011 - 07:09 AM

калмыки ещё не имели чётких политических представлений, но как сказано в немецком документе, они в любом случае ожидали "восстановления своих национальных основ" под защитой Германского Рейха.

Если всего этого было ещё недостаточно, чтобы дружески встретить приход немцев, то была и другая причина, которая была вызвана неизбежной военной мерой советских властей: эвакуация сельского хозяйства на восток за Волгу и в Казахстан, прежде всего массовый угон скота.
Как того справедливо опасались партийные и правительственные круги Калмыкии, это имело бы для населения трагические последствия.

Когда немецкие войска в конце июля 1942 года быстро прорвались под Ростовом на юго-восток, поступили первые двусмысленные распоряжения об отгоне колхозного и совхозного скота "на летние выпасы" из угрожаемых районов, речь шла о Западном, Яшалтинском, Приютненском, Троицком, Сарпинском, Малодербетовском, Кетченеровском, Черноземельском и Юстинском улусах.
Через несколько дней, 31 июля и 2 августа 1942 года секретарь обкома ВКП(б) Лаврентьев и председатель Совнаркома Гаряев по причине приближения фронта подписали совместный приказ об эвакуации всего скота и сельхозтехники за Волгу. Органы пропаганды и агитации занялись в это же время разъяснением населению необходимости этих "обычных хозяйственных мероприятий" с целью предотвращения слухов и паники.
Советские власти были не совсем уверены в разумном исполнении этих мер, что проявилось и в том, что к отгону скота привлекались только надёжные и преданные Советской власти люди.
Для контроля за отгоном огромного количества скота в количестве около 2 млн голов были задействованы наряду с милицией и отрядами НКВД и функционеры из партийного и правительственного аппаратов, разбитые на маленькие группы и распределённые по всему направлению отгона.
В итоге, естественно, оказалось необходимым обеспечить эти группы оружием, сформировать особые спецкоманды по защите эвакуации, а командованию Юго-Восточного фронта был направлен запрос о выделении дополнительных войск.

Но откуда грозила опасность?
Немецкий 52-й армейский корпус, а точнее подвижная группа взвода разведки 111-й пехотной дивизии под командой капитана Голля, находившаяся в 180-250 км впереди фронта, 12 августа 1942 года неожиданно захватила Элисту, через несколько дней Улан Эрге, и вышла с целью разведки к посёлку Яшкуль-Чилгир. Но пока большая часть войск отсутствовала и достигнутые рубежи не были закреплены, армейский корпус был не готов к каким-либо действиям в Калмыцкой степи.
Исключением была боевая разведка 111-й пехотной дивизии по прорыву через недавно принятую в эксплуатацию стратегическую окружную железную дорогу Кизляр-Астрахань, последнюю к этому времени сухопутную дорогу Советов на Кавказ.

(Операция прошла успешно, дорога была взорвана на протяжении 200 метров, было уничтожено 10 локомотивов. Но повреждения были удивительно быстро устранены, так что уже 27.8.1942 года 16-я МПД получила приказ группы армий "Б" повторить операцию и повторно разрушила железнодорожные пути.)

Одна из боевых групп, действовавших по приказу 1-й танковой армии севернее Кумы, наткнулась 21 августа в степи на бескрайние стада скота и овец, перегонявшихся на восток.
По примерной оценке тут было минимум 10 000 коров и 100 000 овец.
В боевом донесении сказано, что пастухи сразу и "с явной радостью" подчинились приказу повернуть стада на запад.
Немецким войскам, как в этом случае, неоднократно приходилось поворачивать угоняемые стада.
Эвакуации препятствовали больше не столько немецкие части, сколько само калмыцкое население, которое не представляло своего существования без своих стад. Прежде всего в этом себя более чем успешно зарекомендовали антисоветские партизанские отряды, которые возникли ещё до прихода немцев в Калмыкию, и которые рассматривали препятствование угону скота как одну из своих главных задач.
Советские документы подтверждают, что именно эти партизаны ("группы бандитов"), преграждали дорогу, угоняемым за Волгу колхозным и совхозным стадам, поворачивали их обратно и "отдавали их немцам".

Самым большим аргументом против советской пропаганды было как раз великодушное отношение к калмыкам и именно это великодушное отношение оказывало помощь немецкой пропаганде, боровшейся за доверие калмыков.
3-го ноября 1942 года на страницах газеты "Свободная земля" профессор фон Рихтгофен, специальный уполномоченный по калмыцким вопросам, организовал полемику с Нарановым, который утверждал в своей листовке, что для немцев калмыки
являются диким народом, "который должен быть уничтожен и обращён в рабство немецкими помещиками и баронами". Рихтгофен доказывал, что наоборот, уже издавна существуют традиции немецко-калмыцкой дружбы. Он напомнил своим читателям о Войнах за Освобождение, когда король Пруссии Фридрих Вильгельм III наградил храброго союзника подполковника Серепа Чана Тюменя, "доблестного командира 2-го Kалмыцкого конного полка, высоким военным орденом".
Той же цели служила 8.11.1942 года и статья Рихтгофена, посвящённая "гениальному сыну калмыцкого народа" Фёдору Ивановичу Калмыку (1764-1821), одному из признанных и в Советском Союзе художников, который после завершения образования в Петербурге и Екатеринбурге объездил Европу и снискал славу в Греции, Италии, Франции и Англии. В России он не смог устроиться и по протекции Баденской принцессы Амалии он был назначен в 1806 году придворным живописцем на службе у Великого Герцога Людвига Баденского, а после его смерти в его честь был воздвигнут памятник.
Рихтгофен считал Ф.И.Калмыка идеальным символом немецко-калмыцкого сотрудничества, поскольку в нём счастливым образом совпали природные таланты его народа с рамками европейской, и прежде всего немецкой, культуры. И именно в Германии он нашёл свою вторую родину.
"Сегодня, когда ... немцы окончательно освободили большинство калмыков от большевисткого насилия," - так заканчивается эта эффектная пропагандистская статья, - "мы вспоминаем с самым большим уважением Фёдора Ивановича Калмыка, его жизненный путь и его успехи в искусстве."

В пропагандистской борьбе за симпатии калмыков советская сторона стала быстро проигрывать, как о том свидетельствует её раздражённая реакция.
24.10.1942 года oбком ВКП(б) принял решение начать издательство газеты "Вести с Родины", чтобы как-то отреагировать на политику немцев. Эта газета, которая обычно разбрасывалась с самолёта в немецких тылах, вышла всего в семи номерах, если сравнивать с 50-ю номерами немецкой газеты "Свободная земля".
Перед лицом ничтожного влияния своей контрпропаганды, становятся понятными резкость и желчность, с которой советские власти обличали "демагогическую политику фашистов", которую они обвиняли в том, что последняя прибегает в своих антисоветских акциях к самым грязным способам.

Самое странное, что под такими грязными способами они понимали, например, восстановление религии и частной собственности, т.е. как раз то, в чём оккупанты нашли среди населения полную поддержку.
Особую ненависть вызывало возрождение калмыцкого национального сознания и "усилия по поддержке национальной вражды между калмыками и русскими".

Антирусские настроения не нуждались в особой поддержке со стороны немцев - в документах есть много свидетельств о "сильных противоречиях" между калмыками и русско-украинским населением.
Но точно так же как немцы пытались их использовать для того, чтобы переманить калмыков на свою сторону, советское руководство повторяло заклинания о "дружбе калмыцкого народа с великим русским народом", которая якобы родилась и укрепилась на протяжении столетий и выдержала решающее испытание в бурях Октябрьской революции.

Немецкие власти были даже востребованы к тому, чтобы объяснять солдатам, что крайняя нищета калмыков не имеет отношения к их культурному миру.

О жалком существовании калмыков был вынужден высказаться и румынский подполковник Радулеску, который по поручению Генштаба посетил районы Элиста - Улан Эрге - Арсгир - Будённовск - Благодарное - Петровское - Ипатово.
В своём заключении о посещении степей севернее Маныча он писал, что там очень мало сёл и что "они производят отчаянно нищее впечатление и не имеют каких-либо источников для существования."

Бедность населения и тяжёлые условия жизни стали, конечно, для немецкой пропаганды самым желанным подарком.

После того как посланное в Элисту отделение пропаганды из Харькова не проявило никакой инициативы и понимания местных проблем, этой темой занялся профессор фон Рихтгофен.
Его идейная установка уже упоминалась - она была направлена на укрепление немецко-калмыцких отношений, укрепление национального калмыцкого сознания в противовес руссификации, стараясь не оскорбить при этом и чувствa русских.
Если его публицистическая работа была понятным образом направлена на подчёркивание противоречий между калмыками и советским режимом, то тем не менее он старался избегать открытой конфронтации с "великой революцией 1917 года" - он лишь протестовал против искажения её целей тиранией Сталина и его опричников.
Это проявилось в его полемике по поводу опубликованного в 1941 году письма партийного секретаря Лаврентьева "О повышении урожая и эффективности скотоводства" и опубликованного в 1942 году в Элисте "Справочника сельского агитатора по сбору урожая".
В своей статье в "Свободной земле" Рихтгофен говорит о принудительной коллективизации как о способе, которым Сталин покончил с обещаниями Ленина и 1917 года, отобрал землю у крестьян, у калмыков их стада, уничтожил их свободы, сделав их рабами труда, намного худшими чем в самые "мрачные периоды самых мрачных Царских времён".

Даже женщины и подростки должны нести "тяжкое бремя невыносимого труда при недопустимо низких оплате и питании".

Дальнейшее развитие колхозных и совхозных условий Рихтгофен обрисовывал в самых чёрных красках, поскольку практически такая экономика для него не имела будущего:
cнижение производительности вело автоматически к наказаниям или даже репрессиям и ещё более ухудшало положение, а повышение производительности - в духе Стахановского движения - вело к немедленному повышению рабочих норм и тем самым к безжалостной эксплуатации.

Все эти усилия служили - по мнению Рихтгофена - не интересам трудящихся и улучшению жизни, а наоборот - укреплению власти Сталинского режима, становлению гигантской военной промышленности и, в конечном счёте, осуществлению идеологических и империалистических целей большевизма.

Конечно, совсем не просто сравнивать такие немецкие тезисы с советскими аргументами и тем более пытаться свести их к одному общему знаменателю. Но можно с полной уверенностью сказать, что те, кто пытался помешать всё более крепнущему немецко-калмыцкому сотрудничеству должны были обращаться к другим лозунгам, а не к таким, как "благодаря колхозной системе мы получили беззаботную и богатую жизнь", а калмыки - "небывалый расцвет экономики и культуры".

Сегодня уже ни для кого не секрет, что именно организация колхозного строя стала одной из главнейших причин недовольства советской системой.

Немецкие документы подтверждают снова и снова, что сельское население в оккупированных районах Калмыкии как и на всей советской территории ничего более не желало так страстно как немедленного роспуска ненавистных колхозов и наделения собственной землёй.




Настроение населения, которое главным образом жило сельским хозяйством, прежде всего скотоводством, в небольшой мере рыболовством, в некоторых крупных сёлах от мелких предприятий, зависело прежде всего от решения аграрного вопроса. С большим удовлетворением, как и в других регионах, в Калмыкии было воспринято извещение о необходимости ликвидации колхозного строя.

"Огромное впечатление" и большой восторг вызвало и заверение, что калмыки сохранят за собой свои пастбища и могут выращивать скота, сколько они захотят.


За наступавшими частями 16-й мотопехотной дивизии сразу следовали службы экономических подразделений, в данном случае отдел Ф8, который отвечал за организацию снабженческих предприятий и сельского хозяйства в полосе действия 4-й танковой армии, т.е. в оккупированных районах Сталинградской области и Калмыкии до берегов Маныча.
По распоряжению командира экономической части 4-й ТА полковника Ничке в начале сентября 1942 года сотрудниками части Ф8 вместе с представителями 13-го технического батальона и команды регистрации и учёта была предпринята инспекционная поездка в район Заветное-Ремонтное-Элиста, которая привела к неутешительным выводам по поводу очень скромных хозяйственных возможностей в регионе.
Небольшие обрабатывающие предприятия в Элисте и более крупных сёлах - кроме предприятий по переработке сельхозпродукции, ветрянные или дизельные мельницы, молочные цеха, несколько кожевенных цехов, цехов по обработке шерсти, производству мыла, кирпича, небольшая пилорама в Элисте и солянной рудник севернее Маныча - едва ли могли покрыть потребности оперировавших здесь немецких частей и были сразу переданы в компетенцию дивизии.
Зерноводство в редких водных районах было незначительным и только едва удовлетворяло нужды населения; в любом случае о поставках зерна или фруктов в 1942 году речи быть не могло.

Единственным плюсом было скотоводство, поскольку под Элистой остались большие стада, которые не успели угнать советские власти.
По причине слишком оптимистичных сообщений калмыцких жителей, число их было слишком преувеличено.
Ещё в середине октября замначальника сельхозгруппы Лa (сельское хозяйство) из экономической инспекции Дон-Донец Кёрнер предполагал, что в степи бродят бесхозные стада крупного рогатого скота и овец.
Но поиски их оказались безрезультатными.
Проведённая в сентябре в 25 колхозах и совхозах вокруг Элисты оценка выявила кроме большого количества птицы 10 000 голов крупного рогатого скота и около 160 000 овец, по региону эта цифра потом естественно выросла.
В начале ноября в районе Элисты насчитывалось 2500 лошадей, 5500 коров, 4000 телят, 1900 бычков, 239 племенных быков, 1650 свиней, 200 000 овец, и 361 верблюд.

Но в целом это не изменило мнения о малопригодности региона для "военнохозяйственной деятельности", и начальник хозяйственного управления армии отказался от услуг отдела Ф8. Элиста, как Заветное и Ремонтное, получило статус районного сельхоззвена, которое подчинялось руководству 16-й МПД.
Кроме того здесь было открыто бюро от филиала в Зимовниках, которое подчинялось экономической службе в Ростове.
Но главным полем деятельности хозяйственной службы Ф8 стала не Калмыкия, а более богатые районы к югу от Ростова.
Если военно-экономические власти тем самым отказались от экономического использования Калмыкии в крупном масштабе, то это следует обьяснить прежде всего экономической слабостью этого региона.
То, что политические вопросы играли при этом самую небольшую роль, сказалось и при решении вопроса о поголовье, находившегося в распоряжении колхозов и совхозов, о немедленной передаче которого населению мечтали калмыки.
Уже 12 июня 1942 года руководитель отдела сельского хозяйства Экономического Управления "Восток" издал распоряжение, чтобы аграрное постановление от 15 февраля 1942 вступило в силу в новых занятых регионах, но проведение его в степях севернее Кавказа должно проводиться так же, как и в соседней Украине.

Другими словами, только в горах Кавказа и в Закавказье проводилась немедленная ликвидация колхозов, распределение земли, скота, инвентаря и образование частных сельских хозяйств, в других регионах оккупированной зоны, в плодородных районах вокруг Краснодара, Ставрополя и в Калмыкии распределение скота и земли должно было начаться согласно инструкции Экономического Управления лишь весной 1943 года, поскольку в противном случае можно было ожидать срыва всех сельхозработ в текущем году.
Поэтому в соответствии с распоряжением замначальника Штаба Сухопутных войск в июле 1942 года было предложено и в Калмыкии воздержаться от немедленного роспуска совхозов.
Тем не менее, к концу года наметилось изменение и в этом вопросе.

После того как и в Берлине дружеское отношение калмыков к немцам произвело большое впечатление, Имперское Министерство по делам оккупированных восточных территорий выступило за послабление строгих правил и за "самую большую поддержку пожеланий калмыцкого населения".
Руководитель отдела "Иностранные народы" профессор фон Менде докладывал замначальнику Штаба 19 декабря 1942 года о планах своего Министерства передать землю калмыкам в частное пользование "в рамках товарищеского сотрудничества" и рассматривать скотоводство как важнейшую экономическую отрасль.
Подробности должны были исходить от экономической инспекции "Дон-Донец".

Восточное Министерство ломилось с этой инициативой уже в открытую дверь, поскольку и военные власти уже давно сами пришли к выводу, что в целях установления стабильности в регионе, необходимо незамедлительно приступить к роспуску колхозов и совхозов, распределению скота и земли.
По настоятельному требованию руководителя Полевой Команды 200 (Зимовники) полковника Майера, который одновременно являлся руководителем тыла армии, шеф экономического отдела 4-ой танковой армии согласился 17 декабря 1942 года со скорейшим началом земельного раздела, "хоть и в скромныx размерax".
Естественно, ввиду успехов советского зимнего наступления, эти меры могли иметь теперь лишь иллюзорный характер.

Как заметил 7 декабря 1942 года в докладе о текущем положении командующий группой армий "Дон" генерал-лейтенант фон Роткирх, среди населения Калмыкии "распространенно мнение о немедленном разделе колхозов" и заметно растущее недовольство затягиванием выполнения данных обещаний.

Хотя 16-я мотопехотная дивизия не могла спорить с полномочиями экономических отделов вышестоящих инстанций, тем не менее она старалась в меру своих сил максимально ограничить военный ущерб местному населению.
Это в особенности касалось и неизбежных в правовом отношении военных реквизиций, для проведения которых 4-я танковая армия руководствовалась другими установками, чем, например, соседняя 6-я армия.
До лета 1942 года правила в целом сводились к тому, чтобы реквизиции осуществлялись "по возможности" через местные власти (бургомистров, старост, старейшин, хуторских и станичных "атаманов"). Теперь же в принципе снабжение должно было опираться на местную сельхозадминистрацию. Так, по распоряжению 52-го армейского корпуса от 20 августа 1942 года требования по снабжению (мясо, зерно, молочные продукты, яйца, масло, овощи), поставки лошадей, кормов, предметов обихода ставились строго в рамки инструкций по снабжению и под полную ответственность командиров частей. Потребности частей должны были доводиться до сведения бургомистров - во избежание излишней жёсткости к населению - и от тех уже соответственно распределяться по дворам и хозяйствам. Насколько корректны были инструкции, указывает и категорический запрет на покупку "последней свиньи" или "последней коровы" - знаменитой "сталинской коровы", и указание на запрет приобретения незаменимых в домашнем хозайстве "вёдер и сковородок". В принципе предусматривалось, что любая реквизиция даже "в самом малом количестве" должна быть немедленно оплачена наличными в размере до 1000 марок, при большем обьёме - выдачей служебной квитанции.

По словам командующего генерал-полковника Гота, "калмыки тоже должны нести тяготы войны".

Но тем не менее принцип максимального ограничения ущерба населению действовал в Калмыкии в ещё большей мере, чем в русско-украинских регионах.
Реквизиции ограничивались только самым необходимым и немцы несли строгую ответственность за исполнение соответствующих обязательств. Любые "дикие" реквизиции исключались, добывание продуктов питания и разного рода предметов отдельными солдатами запрещалось "со всей строгостью".



Й.Хоффман
Здесь ты не встретишь броской красоты
Чтоб сразу обожгла до слез,до вскрика
О,степь моя,иным невзрачна ты
Но красота твоя в душе калмыка !

#4 Arslan

Arslan

    Дархан

  • Участник
  • PipPipPipPipPipPip
  • 345 Сообщений:

Отправлено 29 March 2011 - 07:14 AM

16-я МПД первоначально вообще отказалась от реквизиции скота в Калмыкии, а когда это оказалось нереальным перед лицом снабженческих трудностей, ограничилось ежемесячным изыманием 800 голов скота и 800 овец исключительно из ещё неподелённых совхозных стад.
Для обеспечения частей мясом были проведены переговоры с Экономической Инспекцией "Кавказ", поскольку как подчеркнул командир дивизии генерал граф фон Шверин на совещании с руководителем экономического отдела армии 28 декабря 1942 года, личный скот калмыков может быть использован только в самом крайнем случае.
Естественно, что вызванное войной уменьшение поголовья скота, которое калмыки заботливо берегли, было в любом случае чувствительным ударом.

(О "чрезвычайно сильно выраженной у калмыков любви к их стадам" говорит и полковник Ничке, начальник экономического отдела армии в докладе группе армий "Дон" от 22.10.1942 года.)

Тем не менее, военные акты свидетельствуют, что население с пониманием относилось к этим трудностям, которые так или иначе были связанны с войной.
Даже органы Экономического управления "Ростов", откуда исходили многие неприятные меры, говорили об "очень хорошем" опыте сотрудничествa с калмыками.
В противном случае это могло привести лишь к беспорядкам, и даже к мятежам и нападениям, как это иногда имело место в украинских и казачьих регионах. Естественно, что и в немецких частях, сражавшихся за пределами Калмыкии, невозможно было не обнаружить признаки ослабления военной дисциплины.
Так, командир экономического отдела 4-й танковой армии подал официальную жалобу о бессмысленной, грубой и преступной, разрушительной злости некоторых частей, которая имееет место, если солдаты чего-нибудь домогаются, а остальное разрушают и уничтожают. Не только общественные склады и производства были порой бессмысленно разрушены или повреждены, солдаты пытались даже, угрожая расправой, попасть в дома местного населения.
(Из протокола бесед переводчиков фон Рача и Кишке с населением в с. Маринской и с. Барабанщиково.)
"О грабежах разного вида, уничтожении ценных запасов ..." докладывал и шеф тыловых частей 4-й танковой армии генерал-лейтенант фон Фабер дю Фор 8-го августа 1942 года.

Нетрудно было догадаться, что подобные действия в степных районах Калмыкии могли вызвать враждебность со стороны до сих пор более чем дружеского населения.
В связи с этим немецкие власти предприняли в августе жёсткие меры по укреплению воинской дисциплины в частях. И это произошло, конечно, не только с целью заполучить в свои руки экономические ценности Калмыкии, но и с ясной целью привлечь на свою сторону население политически.

По настоянию шефа экономического отдела армии, охарактеризовавшего поведение частей как "преступный саботаж", командующий 4-й танковой армии напомнил 19 августа 1942 года всем командирам о категорическом запрете грабежей.
Командир 52-го армейского корпуса генерал Отт призвал в раздражённом приказе от 20 августа 1942 года к категорическому запрету неразрешённых реквизиций и подобных действий, "которые равносильны грабежам".
"Мне стало известно", - говорится в приказе, - "что местные жители принуждаются к насильственному раскрытию сундуков, у них отбираются деньги, одеждa, платки ... иногда под угрозой насилия. Подобные факты должны быть категорически запрещены, а виновные должны отвечать по законам военного времени. "
К каким мерам можно было прибегать в данных случаях, говорится, например, в приказе генерала Рокса, командующего тылом сражающейся на Кавказе группы армий "А".
5 сентября 1942 года он ещё раз напомнил всем солдатам его частей о самом точном исполнении известного солдатам "Указания о поведении по отношению к кавказским народам" и предупредил о недопустимости грабежей.
Любое нарушение должно быть немедленно рассмотренно в служебном порядке. Ответственность возлагалась на командиров частей, которые должны были самым строжайшим образом препятствовать малейшему отступлению от указанных правил. "Кто нарушает правила поведения по отношению к дружеским нам кавказским народам, основанным на нашей воинской чести, должен рассматриваться как саботажник наших военных целей" и быть осуждён военным трибуналом, офицеры в таком случае должны привлекаться к личной ответственности и отстраняться от должности.
Постоянное напоминание об этом в частях и во всех вновь прибывающих соединениях являлось прямой задачей командиров.
Без сомнения, такие строгие приказы командования достаточно сильно дисциплинировали части в Калмыкии, хотя в связи с ухудшением военной ситуации к концу года нередко появляются сообщения о снижении дисциплины.

Какие меры принимались к нарушителям, свидетельствует эпизод, который вызвал огромное возмущение среди калмыков в сентябре.

Отряд русских полицейских из Пролетарской получил задание местной администрации найти в Калмыкии бесхозные стада скота и перегнать их в Пролетарскую.
Как и следовало ожидать, при проведении этой акции русские полицейские ввязались в бой с местным калмыцким населением, к которому на помощь пришли немецкие солдаты.
Русские полицейские были арестованы и приговорены к расстрелу трибуналом 16-й мотопехотной дивизии в Элисте в связи с имевшим место вооружённым грабежом и убийством четырёх калмыков.
Хотя шеф экономического отдела армии и возражал против приговора, командир дивизии настоял на исполнении приговора как из юридических, так и военно-политических соображений.
Главной причиной он назвал выполнение своих обязательств по сотрудничеству с калмыками, доверие которых в противном случае было бы серьёзно подорвано.
Против главы администрации в Пролетарской было возбуждено дисциплинарное дело.

Как в данном случае, немцы решительно выступали против случаев грабежа и насилия, что с благодарностью воспринималось населением Калмыкии, как об этом говорят документы.
Даже новый секретарь обкома ВКП(б) Касаткин, который в январе 1943 года представил подробный отчёт о восстановлении Советской власти в освобождённых районах, вынужден был признать, что когда дело касалось грабежей, немецкое командование всегда стояло на стороне местного населения.

Против кого в первую очередь направлялись жалобы, так это против частей королевской румынской армии (6-й и 7-й корпус), которые были задействованы в северной части Калмыкии в районе Сарпа-Кетченеры-Малые Дербеты и страдали от плохого снабжения.
Жалобы на румынские части с других участков фронта свидетельствует о том, что речь шла не об отдельных случаях.

("Замена наших частей румынскими воспринималась с сожалением и страхом, поскольку те пользовались среди населения очень дурной славой ..." - Переводчики Рач и Кишке , 12.08.1942.
"Плохую службу оказывает поведение румынских союзников. При этом населению было обьяснено, что румынские солдаты полностью ориентированы на снабжение со стороны занятых районов и вынуждены прибегать к жёстким реквизициям. Но сама организация реквизиций и грубое обращение с населением вызывают возмущение, которое часто переходит и на немцев ... Сельские старосты обращались к немцам с просьбами о защите от румынов! Так, например, в Армавире даже короткое пребывание румынских частей имело крайне тяжёлое воздействие на настроения среди населения."
- Брoйтигам, доклад командованию группы армий "А" от 17.09.1942.)

Появление румынских частей вызывало среди населения "страх и ужас", как об этом, например, говорится 11.10.1942 года в докладе 17-й армии командованию группой армий "А".
Эта дурная слава, бежавшая впереди румынов, была основана не только на грабежах и эксцессах отдельных солдат, но и на том, что румынские части были привычны проводить реквизиции в больших масштабах и без какого-либо уважения к местному населению.
Следует, конечно, подчеркнуть, что румынские части имели исключительно большие проблемы со снабжением и в противовес к немецким частям были полностью ориентированы на местное снабжение.
Недостатки в снабжении, отсутствие организованной работы со стороны офицеров, были причиной тех печальных фактов, которые стали проявляться и в Калмыкии, как о том свидетельствует доклад 4-й танковой армии командованию группы армий "Б" от 5.10.1942 года.
Особенно в тяжёлом положении находились 6-й и 7-й румынские корпуса, которые были в ноябре переведены в пустынные районы севернее Чилгира. Какой бы то ни было подготовки к приёму частей здесь проведено не было и несмотря на все старания командующего генерала Драгалины части не получили достаточного обеспечения и были поставлены перед тяжёлыми проблемами.
Если подходить к румынским частям с теми же мерками как и к немецким, то прежде всего следовало бы обеспечить румынских солдат таким же снабжением.

Это было не сразу понято на немецкой стороне.
И лишь 18 ноября 1942 года, и то лишь по настоятельному требованию начальника королевского румынского генштаба генерала Стефлеа, представитель немецкой военной миссии в Бухаресте генерал Хауффле обратил внимание замначальника штаба немецкого Вермахта генерала Вагнера на тяжкое положение румынских частей.
И теперь одним махом была потребована "немедленная решительная помощь и скорейшее облегчение ситуации во всех вопросах снабжения".
Постановление слишком запоздало, а начавшееся советское наступление воспрепятствовало какой-либо эфективной помощи.
На фоне острых трудностей в снабжении и следует рассматривать поведение румынов в Калмыкии.
5 октября 1942 года представитель немецкой военной миссии передал по поручению немецкого генштаба генералу Стефлеа оперативный доклад о ситуации в регионе, содержание которого он также сообщил непосредственно маршалу Антонеску.
В этом докладе румынский генштаб был официально информирован о принципах, на которых командование Вермахта строило свои отношения с донскими, кубанскими, терскими казаками, калмыками и народами Кавказа.
Генерал Хауффе информировал Стефлеа о положительном отношении Вермахта к этим народам и этническим группам, которые "всегда дружески" встречали немцев.
В особенности это относилось к калмыкам, которые оказывались в высшей степени верными и надёжными друзьями, как только удавалось преодолеть первоначальную осторожность.
Этому способствовало и предусмотрительное распространение листовок и прочих прапагандистских средств.
Калмыкам и казакам представлялось право на "свободное развитие их культурных и экономических сил", уважение религии, нравов и обычаев, ликвидация колхозов и совхозов, формирование национальной государственности и даже право на участие в войне в рамках отрядов самообороны:

"Мы принесли свободу казакам и калмыкам ... и несём ответственность за их защиту."

Румынский генштаб был однозначно поставлен в известность о том, что Вермахт придает "самое большое значение" поддерживанию дружеских отношений с калмыками и казаками в деле общей борьбы, не только ввиду обеспечения безопасности на этих огромных пространствах, но и для "беспроблемного снабжения" войск и в интересах "хозяйственного использования региона".
Все административные учреждения, части и службы были информированы о необходимости корректного отношения к местному населению. Они обязывались всеми силами не допускать насилие или грабежи, ограничить реквизиции или поставить таковые в жёсткие рамки, а возникающие в процессе военных действий неизбежные меры доступно и ясно обьяснять населению.
Речь в данном случае шла о требованиях, с которыми была согласна в принципе и румынская сторона, поскольку и подполковник Радулеску в своём отчёте о ситуации в Калмыкии просил более чем осторожно подходить к вопросу о реквизициях скота, чтобы не испортить отношения с населением.
Целью этого меморандума было подвигнуть румынский генштаб в Бухаресте к изданию аналогичных правил для румынских частей (на том настаивали прежде всего немецкие экономические службы), как то было сформулировано при передаче 12-го меморандума 13. октября 1942 г.
Этот документ был основан на сообщениях группы армий "Б", он обобщал более чем положительный опыт немецких частей в Калмыкии и требовал и далее корректного отношения к населению с целью сохранения доверия с его стороны. Прежде всего это касалось самой большой осторожности при проведении каких бы то ни было реквизиций.

"Калмыки по своей природе очень гостеприимны и могут пожертвовать многим, если их об этом попросить. Если же грубо требовать и применять насилие, то калмыки быстро занимают враждебную позицию и их уже трудно склонить к сотрудничеству. Недопустимость насилия и немедленная поддержка калмыков в борьбе с партизанами и грабителями является главным правилом."
Генерал Хауффе потребовал от начальника Румынского Генштаба ознакомить румынские части в Калмыкии с немецким опытом и потребовать от них соответствующего поведения. При этом он сослался на явные преимущества подобного поведения, "действенную" помощь, которую оказывали калмыцкие эскадроны в тактике малой войны, и огромную ценность калмыцкой разведки для немецких частей и их союзников.

Какой вес придавался калмыцкому вопросу, свидетельствуют и меры командующего 4-й танковой армией, которая оперировала в степях юго-западнее Волги. В связи с реорганизацией армейских задач,
(22.11.1942 после начала советского зимнего наступления генерал-полковник Гот возглавил т.н. "группу Гота", в которую вошли румынская 4-я армия и 16-я МПД),
предстоящим приёмом всего участка фронта до Маныча в распоряжение 4-й румынской армией и 16-й МПД, генерал-полковник Гот уже в октябре 1942 года принял меры, которые имели целью не повредить отношения с калмыками.
Это касалось прежде всего планируемого ввода в действие 7-го румынского корпуса (5-я и 8-я кавдивизии) на участке между северным флангом 16-й МПД около Чилгира и южным флангом 6-го румынского корпуса близ Тундутово. 31 октября 1942 г.
Гот провёл в присутствии своего начальника штаба и шефа Германской службы связи полковника Дёрра совещание с командующим 4-й румынской армией генералом Константинеску, которому он напомнил об "очень важных" калмыцких вопросах.
Так, он ещё раз информировал нового румынского командующего о хороших отношениях с калмыками и подчеркнул, что сохранение их таковыми имеет "большое значение для нас и для 4-й румынской армии".
Гот попросил Константинеску информировать новые части о корректном отношении к калмыкам. "Они могут нам очень сильно помочь, и калмыцкие эскадроны уже оказали нам большую помощь."
Все контакты с ними должны и далее вестись в централизованном порядке через 16-ю мотопехотную дивизию, которая имеет в этом деле опыт.

Поскольку военные власти южнее Дона были к этому времени реорганизованы и вновь организованная группа армий "Дон" приняла полномочия над регионом в тылу 4-й танковой армии и тем самым комендатуру в Элисте, Гот имел такие же беседы и с новым командующим группы армий "Дон" генерал-лейтенантом фон Роткирхом.
В проведённом по его настоянию 4 ноября 1942 г. рабочем совещании в с. Верхний Царицынский, темой которого была тяжёлая ситуация по размещению и снабжению войск в регионе, которая в значительной мере была вызвана "продолжительными грабежами" румынских частей, Гот ещё раз подчеркнул важность калмыцкого вопроса. Гот, который прежде всего жаловался на грубое отношение к калмыкам со стороны румынов, противоречившее их дружескому отношению к немцам, потребовал от генерала принять меры по предотвращению подобного со стороны новых румынских частей. Кроме того он просил, чтобы Роткирх поднял этот вопрос во время своего предстоящего визита в Бухарест и чтобы тот потребовал от генерала Стефлеа издания соответствующего приказа по румынским частям о поддержании хороших отношений с калмыками.
Хотя генерал-полковник Гот предпринял и другие меры и в приказе от 8 ноября 1942 г. потребовал "жесткой" недопустимости всё более частых случаев произвольных реквизиций, таковые тем не менее имели место опять и опять.
Такие эксцессы могли нанести серьёзный ущерб облику немецких частей и их союзников.

Немецкое представительство Вермахта резко протестовало 6 ноября 1942 г. в оперативном меморандуме в Бухаресте против новых эксцессов в Калмыкии и категорически требовало прекращения подобных в будущем в интересах самих же союзнических частей.
Но уже на следующий день в миссию поступила аналогичная жалоба от командующего группы армий "Дон".
Эти случаи, правда, имели место в окрестностях с. Ремонтное, т.е. за пределами Калмыкии.
Один раз солдаты румынского 8-го кавполка силой отобрали скот (51 овцу, 2 телят, 2 поросят, 4 свиней, 117 гусей, 37 кур, 3 уток), зерно, молочные продукты и сено, что значительно превышало их потребности, сожгли школьные парты и мебель, в другой раз солдаты румынской 4-й пехотной дивизии захватили мельницу со всем находившимся там зерном, в том числе и предназначенном для посева, и использовали по собственному усмотрению.
Об этих и подобных случаях генерал Хауффе информировал Румынский Генштаб. Неудовлетворённый тем, что генерал Стефлеа уже обещал 10 ноября 1942 г. издание жёсткого приказа о недопустимости эксцессов и грабежей, глава немецкой миссии придал своему письму самый официальный характер.
В дополнение к оперативному 12-му меморандуму по калмыцкому вопросу он потребовал 11 ноября 1942 г. принятия немедленных мер для прекращения эксцессов и ещё раз предупредил о неизбежных последствиях подобных случаев.
Демарш, выдержанный в самом жёстком тоне, требовал в заключение, чтобы "грабежи" должны быть немедленно запрещенны как в немецких, так и в румынских частях под угрозой принятия строжайших мер включая смертную казнь. Хауффе потребовал принципиального рассмотрения всех вопросов, связанных со снабжением румынских частей в Калмыкии и попросил Стефлеа, чтобы тот информировал об этом лидера государства маршала Антонеску.

(Антонеску был информирован об этих проблемах и из других источников, так, например, профессор фон Рихтгофен попросил своего родственника, генерал-полковника (позднее генерал-фельдмаршала) Вольфрама барона фон Рихтгофена обратиться в румынскому лидеру с информацией о безобразиях румынов в отношении местного населения в Калмыкии и связанной с этим переменой настроения у населения в худшую сторону, и попросил о принятии мер с его стороны.)

15 ноября 1942 г. по требованию руководителя германской миссии состоялось совещание, в котором приняли участие представители соответствующих отделов Румынского Генштаба и немецкие представители.
В частности, полковник Гаврилеску попросил не использовать в данном контексте слово "грабёж", поскольку румыны под этим понимают "грабительские действия неуправляемых, распущенных банд".
На что подполковник Цёллер заметил ему в самом резком тоне, что речь идёт уже не о выяснении формальностей, а о том, чтобы найти пути и средства прекратить подобные эксцессы и не допустить превращения калмыков в своих врагов.

Германская сторона в конце-концов настояла на своём. Было решено, что румынские части будут следовать правилам группы армий "Дон" с тем, чтобы поведение румынских частей в Калмыцкой степи практически соответствовало немецкому.
Стороны согласились, чтобы:
1. Румынские командиры должны быть информированы о необходимости установления дружеских отношений с калмыками и поставить этот вопрос в своих частях по немецкому образцу,
2. Положения о реквизициях, квартирном размещении, организации и применении служб снабжения, хозяйственной помощи частям в случае необходимости должны быть сформулированны чётко и ясно и
3. Командиры частей, штабные офицеры и тыловые службы должны организовать эффективное сотрудничество по этим вопросам.





Й.Хоффман
Здесь ты не встретишь броской красоты
Чтоб сразу обожгла до слез,до вскрика
О,степь моя,иным невзрачна ты
Но красота твоя в душе калмыка !

#5 Arslan

Arslan

    Дархан

  • Участник
  • PipPipPipPipPipPip
  • 345 Сообщений:

Отправлено 29 March 2011 - 07:23 AM

Организация самоуправления, передача гражданских, культурных и экономических вопросов местным властям, включая и восстановление национального самосознания в противовес русской ассимиляции - таковы были главные ориентиры.
У калмыков быстро сформировалось собственное политическое представление, как например, стремление сохранить как часть Калмыкии экономически сильные и в климатическом отношении богатые Западный и Яшалтинский улусы, которые не входили в административную зону 16-ой мотопехотной дивизии. В лице мэра Элисты калмыки уже имели фактически "президента Калмыцкой республики", полномочия которого постоянно расширялись и укреплялись.
Впрочем, не надо забывать, что Калмыкия была занята немцами лишь частично, и на её территории шли тяжёлые бои. Поэтому административные меры могли носить лишь ограниченный характер.

Это хорошо понимали и калмыки, тем не менее они высоко ценили создание местного самоуправления, которое они рассматривали как большой прогресс по сравнению с советским режимом.
Понятно, что в связи с войной эти меры не могли иметь большого значения, война перечёркивала многие начинания.
Так, например, в боях под Халхутой в конце октября 1942 года были практически полностью разрушены совхозы имени Ильича и имени Будённого, в которых занимали оборону советские части. Кроме того, были уничтожены и колодцы, которые имели в этом районе большое значение.
Обе стороны практиковали "тактику выжженной земли".

И именно 16-я МПД , которая так много сделала в установлении добрых отношений с калмыцким населением, была вынуждена, согласно приказу, при отступлении поджечь Элисту в последний день декабря 1942 года …

Генерал граф вон Шверин тем не менее заверяет - и это косвенно подтверждают советские источники - что по его однозначному приказу были преданы огню только административные здания в центре города и никоим образом жилые районы.
Как и советские власти за полгода до этого, немцы тоже пытались угнать с собой весь скот. Но в отличие от первых, они встретили в этом не сопротивление, а полную поддержку населения.
Стада из Калмыкии должны были перегоняться на юг через Маныч, что оказалось в конечном счёте невозможным ввиду недостатка кормов для скота, запоздалого начала отгона и быстрого продвижения советской 28-й армии.
Лишь небольшое количество скота попало в Дивное, остальные попали в руки противнику.

(Быстрое отступление немецких частей воспрепятствовало более значительному разрушению хозяйственных обьектов. В западной части Калмыкии и в приграничных русских районах в Ремонтном, Зимовниках, Орловской, Пролетарской хозяйственные обьекты не были разрушены, поскольку немцы предполагали скоро вернуться.)

Если окинуть взглядом 4 месяца немецкой оккупации, то в целом можно сказать, что немецко-калмыцкие отношения развивались несмотря на обстоятельства более чем положительно.
Немецкая пропаганда, ориентированная на национальные чувства калмыков, подготовила хорошую почву и быстро преодолела первоначальное недоверие - а конструктивные меры немецких властей закрепили успех.
Масштаб сотрудничества подтверждает, что отношение калмыков к немцам не сводилось только к успехам пропаганды или немецким административным мерам, а имело истоки во внутренней установке народа.
Об этом говорит и тот факт, что при неожиданном отступлении немецких частей в декабре 1942 года к ним присоединились тысячи калмыков в поисках личного спасения на Западе.

(Точное число беженцев, конечно, установить невозможно.
Лёвенталь говорит о 4000 беженцах, это число подтверждают и калмыцкие эмигранты. По данным Лёвенталя, около 20000 калмыков были осуждены после войны советскими властями как угнанные на работу в Германию.
Арбаков, который отвечал за работу с калмыцкими беженцами с 08.01.1943 года, говорит, что в Дивном, Вознесенском и других сёлах находилось около 10000 калмыков. Эта цифра представляется вполне реальной, поскольку и советские источники говорят о том, что только из Элисты и Сарпинского улуса немцы "угнали" 4000 человек.)

В противовес советской пропаганде, речь здесь, естественно, не шла о насильственной эвакуации.
Таковая была просто невозможна в силу ограниченности времени.

(Командование группы армий "А" сперва воспротивилось бегству населения, поскольку это неизбежно приводило к забитости и без того немногочисленных дорог, но тем не менее сотрудник Восточного министерства при группе армий "А" д-р Бройтигам, обратившись непосредственно к командующему генерал-фельдмаршалу фон Клейсту, добился разрешения для беженцев при условии, если они будут пользоваться побочными дорогами.
Для общего руководства потоком беженцев был создан специальный штаб под командованием генерала Мирчински.)
Поток беженцев в конце 1942 - начале 1943 года на Северном Кавказе, в Калмыкии, на Дону был просто спонтанной реакцией населения перед лицом грядущих расправ советских властей.
Так, большинство калмыцких беженцев отказалось возвращаться несмотря на тяжёлые зимние обстоятельства, даже когда такая возможность ещё существовала.
Многие из них избегли тем самым неизбежной смерти, поскольку многие жертвы последующего советского террора были замучены лишь по подозрению в симпатии к немцам, причём это касалось даже женщин и детей.

Сегодня уже не просто восстановить тот образ, который был у калмыков в отношении к немцам.
Один из калмыков новой эмиграции так вспоминал об этом:
"Немцы обращались с нами намного лучше, чем с другими народами России.
Почему это было так, наверно, связано с тем, что они сочуствовали нам, малому народу, и не видели в нас конкурентов, как, например, в русских."
Данный прагматизм довольно точно отражает точку зрения немецких властей.

И конечно, никоим образом не согласуется с советской пропагандой.
Об этом говорят и показания советских военопленных.
К ним надо относиться осторожно, но тем не менее к ним апеллируют и советские историки.
Советские военнопленные из самых разных частей, попавшие в плен позже описанных событий, не упоминают о жалобах "освобождённого" населения на немецкие власти.
Они единодушно говорили о корректном отношении немцев. Происшествия сводились к изыманию "курей и яиц".
(Лейтенант Ярусов из 186-й танковой бригады показал на допросе, что в целом на немцев жалоб не было, кроме как по поводу курей. Подобное рассказала и санитарка из 25-го кавполка 11-ой гв. кавдивизии: "Население освобождённых мест говорит о том, что немцы забирали лишь курей и яйца, а румыны и калмыки отбирали всё подряд."
Но эти данные относятся очевидно уже к русским регионам.)
Если вспомнить о жёстких приказах немецкого командования по поддержанию воинской дисциплины, то возможно в этих относительно наивных показаниях кроится большая доля истины.



Й.Хоффман
Здесь ты не встретишь броской красоты
Чтоб сразу обожгла до слез,до вскрика
О,степь моя,иным невзрачна ты
Но красота твоя в душе калмыка !

#6 Arslan

Arslan

    Дархан

  • Участник
  • PipPipPipPipPipPip
  • 345 Сообщений:

Отправлено 29 March 2011 - 12:33 PM

Организовать оборону Элисты до подхода основных сил армии было поручено сводному отряду под командованием майора И. Д. Дурнева в составе усиленного батальона пехоты, дивизиона артиллерии, танковой роты из семи машин и эскадрона кавалерии. Командир отряда подчинил себе и ополченские группы Элисты. С утра 6 августа отряд вместе с местным населением приступил к оборудованию городского узла обороны. Второй отряд действовал под командованием начальника штаба 115-й кавалерийской дивизии подполковника М. С. Эхохина. В распоряжении гарнизона было 10 орудий. Из местного населения был сформирован истребительный отряд в составе 60 человек, сформированный из числа сотрудников НКВД, то есть милиционеров.

В ночь на 10 августа в Элисту прибыл полковник М.К.Зубков, объединив командование всех боевых групп.

2 августа 111-я пд вермахта генерал-майора Рекнагеля повернула от Сальска к Башанте, и в течение последующей недели без особых хлопот заняла Западный и Яшалтинский улусы Калмыкии, расположенные западнее озера Маныч-Гудило.

К утру 10 августа передовые части 111-й пд вермахта выдвинулись с юга к Элисте. Они заняли крупный райцентр Приютное. По советским данным, немцы имели до 30-40 танков. Силами до батальона при поддержке танков немцы выдвинулись к Элисте.{11}

Утром 12 августа на окраинах Элисты началась перестрелка. В полдень 12 августа советские войска оставили Элисту. По нашим оценкам, немцы потеряли 14 подбитых танков, 3 бронемашины, 7 мотоциклов и до 450 солдат и офицеров.

Элистинский истребительный отряд ушел на Яшкуль, а остальной гарнизон Элисты во главе с майором Дурневым — на северо-восток, к Малым Дербетам, где впоследствии влился в 91-ю сд.



О.Шеин
Здесь ты не встретишь броской красоты
Чтоб сразу обожгла до слез,до вскрика
О,степь моя,иным невзрачна ты
Но красота твоя в душе калмыка !

#7 Arslan

Arslan

    Дархан

  • Участник
  • PipPipPipPipPipPip
  • 345 Сообщений:

Отправлено 30 March 2011 - 01:09 PM

На восстановлении Советской власти в Приютинском улусе Калмыцкой АССР

Мы находились в готовности № 1. Нам было сказано, что в случае прорыва немцами обороны наших войск, мы должны уйти обратно в степь, либо в манычские лиманы, и выполнять ранее поставленную задачу. По ночам мы патрулировали центр села и охраняли здание улускома партии. «Батя» стал секретарем улускома партии, а комиссар председателем улусного исполкома.

Всех бойцов отряда распределили по различным органам улусного управления. Вещмешки с минами и взрывчаткой сложили в одной из комнат школы, которая всегда охранялась. На мешках каждый написал чернильным карандашом свою фамилию. Оружие, кому оно было нужно, носили с собой, например, ребята, назначенные в милицию. Остальные держали его в казарме так, чтобы оно было под рукой. Заместитель командира по материальному обеспечению Дзюба организовал столовую в здании, расположенном рядом с улускомом партии.

Вскоре меня вызвали в улуском партии, где «Батя» объявил, что бюро улускома утвердило меня секретарем улусного комитета комсомола. Я был комсоргом нашего отряда, поэтому моего согласия при утверждении на эту должность не спрашивали. Я воспринял это сообщение как приказ командира и, как всегда, ответил «есть!».

Улускому комсомола выделили одну большую комнату в здании только что открытого парткабинета улускома партии, и я стал работать. Сначала по указанию комиссара ко мне на учет встали все комсомольцы нашего отряда, хотя членских билетов ни у кого не было. Уходя на задание, мы все документы оставили в штабе спецшколы. Я поручил каждому из наших ребят выяснить в своих организациях, кто здесь до оккупации был комсомольцем и прислать их ко мне, чтобы подвергнуть проверке и поставить на учет. И пошли ко мне ребята и девчата.

Каждого я просил предъявить комсомольский билет. У многих их не было. Во время оккупации одни специально уничтожили их, другие по каким-либо причинам не смогли сохранить. Я требовал объяснений. Из числа тех, кто сохранил билеты, мы создали комсомольский актив района, а он, в свою очередь, избрал из своего состава бюро комсомольского улускома.



Пятницкий
Здесь ты не встретишь броской красоты
Чтоб сразу обожгла до слез,до вскрика
О,степь моя,иным невзрачна ты
Но красота твоя в душе калмыка !

#8 Arslan

Arslan

    Дархан

  • Участник
  • PipPipPipPipPipPip
  • 345 Сообщений:

Отправлено 30 March 2011 - 01:24 PM

Кому, как не местным, было знать о поведении жителей Приютного в период оккупации. И действительно нам удалось узнать от них многое из того, что творилось в Приютном и в районе нашего действия. Многое из этих рассказов заинтересовало и органы госбезопасности и контрразведку 28-й армии.


Кабинет был полон людей. Оказывается, там шло заседание бюро улускома партии. «Батя», увидев меня, сказал: «Вот он. Садись, сын, и отчитайся о работе улускома комсомола».

Сесть я не посмел, сходу отрапортовал о том, что сделано за неделю. Мол, создан актив будущей комсомольской организации улуса, но организация создана только в Приютном — центре улуса, еще предстоит большая работа в селах И хотунах, а для этого пока нет материальных возможностей, подходящих людей и транспорта. Кроме того, в степи бродят банды дезертиров и не успевших удрать легионеров. Посылать туда людей просто опасно.



«А вот твой новый начальник — прокурор улуса Артамонов Василий Никанорович». Прокурор привстал, протянул мне руку и спросил, знаю ли я, где находится прокуратура? Разумеется, я не знал и вообще боялся этого учреждения. Он назвал мне адрес и добавил: «Это там, где при оккупации располагалось гестапо. Завтра к 9 часам утра ты должен быть на работе».



«Дело в том, — сказал он, что в Приютном расположены два госпиталя, детский сад для детей фронтовиков, открывается школа. Раненых и детей надо кормить. Молоко и мясо в улусе есть, а вот хлеба не хватает. А ведь зерна в улусе было много. По данным нашей агентуры известно, что немцы зерно из улуса не вывозили. Значит, его укрывают жители. То, что они его сохранили, это очень [135] хорошо, но оно совхозное, то есть государственное. Его надо вернуть, а они укрывают. Твоя задача, сын, найти зерно и накормить раненых и детей фронтовиков».

«Мы, — продолжал «Батя», с Дорджи Горяевичем — он показал на комиссара — подобную работу проводили в ЗО-е годы и успешно. Приютное — село богатое. Сюда ссылали раскулаченных кулаков из казачьих областей, с Дона, Кубани, да и с Терека. Они здесь хорошо обосновались, но способы укрытия зерна не забыли». Тут «Батя» рассказал о методах поиска.
...В Приютном население разное. Многие сотрудничали с оккупантами. Этого забывать нельзя.


Пятницкий
Здесь ты не встретишь броской красоты
Чтоб сразу обожгла до слез,до вскрика
О,степь моя,иным невзрачна ты
Но красота твоя в душе калмыка !

#9 Arslan

Arslan

    Дархан

  • Участник
  • PipPipPipPipPipPip
  • 345 Сообщений:

Отправлено 30 March 2011 - 01:27 PM

В Приютном происходил призыв в армию, но нас не трогали. Иногда военкомат прибегал к помощи нашего отряда. Нам приходилось ловить уклоняющихся от призыва и дезертиров, что было значительно сложнее.

Прокурор, узнав, что я получил подробный инструктаж от секретаря улускома, сказал, что вряд ли может что-либо добавить. Он лишь проверил, как я понял Указы Верховного Совета, сделал несколько советов относительно должностных действий при обысках, дал мне список тех лиц, у кого следует искать зерно. Он также выдал соответсгвующие ордера на производство этих действий и печать для опечатывания помещений, где будет обнаружено упрятанное зерно. Оказывается, бывшие подпольщики и агенты уже сообщили, кто прятал совхозное зерно.

С утра мы с Федором начали действовать. Зашли в первый из указанных дворов, предъявили ордер на обыск. Я, показав хозяину дома Указ Верховного Совета, спросил, имеется ли в его доме государственное зерно? Хозяин дома, старый казак, посмотрел на меня с такой злобой и презрением, что мне стало ясно — зерно есть. Я заставил его расписаться на обороте ордера и сделать приписку о том, что государственное зерно он не прятал. Осмотрев хату, мы обнаружили три мешка пшеницы. Посмотрев на старика и членов его семьи, [138] сгрудившихся на кухне, на выводок ребятишек, я сказал, что это остается им на пропитание. А где остальное?

Старик предложил искать самим. Мы обошли двор вдоль загаты (это забор из старой многолетней соломы, которую укладывают вокруг двора ежегодно после каждого обмолота). Ничего подозрительного наше внимание не привлекло. Как предписывал «Батя», когда обходил территорию, Федя шел сзади с автоматом на изготовку и следил за обстановкой.

В хлеве, где стояли лошадь и пара коров, обратил внимание на чистоту помещения. Сравнивая с тем, что видел в калмыцких хотунах, был поражен разницей в культуре, и подумал — справный старик. Но, осмотрев постройку с внешней стороны, заметил несоответствие внутреннего объема помещения с его наружным обводом. Между тем, другой двери не было. Я постучал прикладом автомата по стенкам хлева, в этом месте звук был глухой, значит оно чем-то заполнено. Попросил у хозяина топор или лом. Он сказал, что у него их нет. А глаза стали бегать, он стал нервничать. Я внимательно осмотрел хлев, нашел лом, пару раз ударил по саманной стенке и пробил дыру, из которой посыпалось зерно.

Заткнул дырку, позвал хозяина в хату, стал заполнять протокол обыска. Женщины заголосили, дети прижимались к ним. Картина была удручающей. Руки у меня дрожали. Я стал задавать вопросы, сколько у него земли? Что он на ней сеял? Каков был урожай? Если это пшеница его, то почему он ее прячет? Он путался в ответах. Я повторил ему, что укрытие государственной собственности есть уголовное преступление, что зерно будет изъято, что он отвечает за его сохранность. Посоветовал спрятать те три мешка с зерном, что стояли на виду, чтобы не маячили. Их мы оставляем для пропитания семьи, наверняка у него еще где-то припрятано. Хозяин отказался подписать протокол обыска. Мы с Федором сделали запись об отказе. Вообще картина была удручающей.



Пятницкий
Здесь ты не встретишь броской красоты
Чтоб сразу обожгла до слез,до вскрика
О,степь моя,иным невзрачна ты
Но красота твоя в душе калмыка !

#10 Arslan

Arslan

    Дархан

  • Участник
  • PipPipPipPipPipPip
  • 345 Сообщений:

Отправлено 30 March 2011 - 01:36 PM

Однажды произошел неординарный случай. Когда я нашел спрятанного зерна и пытался определить размеры ямы, где его закопали, вдруг получил удар в спину и свалился на землю. В тот же миг услышал удар чего-то о стену сарая и автоматную очередь. Это Федор ударом плеча сбил меня с ног. Оказалось, в верхней части сарая, где хранилось сено для скота, скрывался полицай и он, не видя Федора, запустил в меня вилы, но промахнулся. Они воткнулись в стену. Мой друг спас меня, автоматной очередью срезал полицая. Он оказался сыном хозяина дома. Мы заставили хозяина под угрозой оружия вскрыть яму, составили необходимые документы. Все это происходило под аккомпанемент воплей женщин, оплакивавших своего сына и мужа.

Яма оказалась не одна. Отсюда мы вывезли три короба зерна, около двух с половиной тонн. Еще нашли оружие, патроны и много разного барахла, отобранного у эвакуированных. Милиция арестовала хозяина за укрывательство полицейского и государственного имущества. [141] После этого случая «Батя» распорядился, чтобы меня, кроме Федора, всегда, особенно на окраинах села, сопровождали два наших хлопца из милиции.

...я вплотную занялся борьбой с самогоноварением. Начал с адресов, указанных в объяснении мирошника. Кроме того наши хлопцы из отряда ежедневно поставляли мне информацию. Самогонку, как правило, гнали по ночам. Поэтому наш с Федором рабочий день был по времени не ограничен. Нас всегда в качестве понятых сопровождала пара ребят из милиции. Обнаружив самогонку в той или иной хате, я предъявлял [146] ордер на обыск хозяйке или хозяину дома. Мы обязаны были изъять ее, вылить, посуду разбить, аппарат сломать и написать протокол обыска. За самогоноварение полагалось тогда 6 месяцев принудительных работ либо 3000 рублей штрафа. Но кого как наказать, решало руководство улуса. Я же делал свою работу.

К людям я подходил избирательно. У заядлых самогонщиков ломал аппарат. У бедных фронтовичек, где самогон являлся единственным источником средств к существованию, самогонные аппараты с большого размаха осторожно опускал на пол и его составные части просто расползались. Их потом легко можно» было восстановить.

А что делать с самогонкой? Как уже сказано, ее следовало вылить на землю, посуду разбить и все это отразить в протоколе обыска. Но самогон я, конечно, отдавал нашим ребятам. Мы им «украшали» вечерние часы на посиделках в парткабинете. Посуду, трехлитровые бутыли — «четверти» отдавал бедным жительницам села (женам фронтовиков) для молока. Они были тогда большим дефицитом, за одну бутыль давали две-три буханки хлеба.



Пятницкий
Здесь ты не встретишь броской красоты
Чтоб сразу обожгла до слез,до вскрика
О,степь моя,иным невзрачна ты
Но красота твоя в душе калмыка !

#11 Arslan

Arslan

    Дархан

  • Участник
  • PipPipPipPipPipPip
  • 345 Сообщений:

Отправлено 30 March 2011 - 01:46 PM

Вернувшись в Приютное, я рассказал «Бате» обо всем, что узнал в столице автономной республики, передал поручение штаба представителя ЦШПД и начальника нашей спецшколы. Затем поговорили о моей работе. «Батя» сказал, что в Приютном я поработал хорошо, теперь пора заняться селами и хотунами улуса. Для этого исполком улуссовета выделяет мне тачанку, а он ( «Батя») прикрепляет ко мне двух наших бойцов из милиции, дает Федору Воронину наш пулемет МГ-34 с патронами.

Он объяснил это тем, что по степи ездить небезопасно. По данным контрразведки штаба 28-й армии и работников госбезопасности республики, в степи бродят вооруженные банды дезертиров и предателей, которые по каким-либо причинам остались в республике. Они грабят население, уничтожают работников советской власти. «Тебе, сын, — сказал «Батя» — нужно быть предельно осторожным».

Так начались мои поездки по улусу, а он был очень большим. На юго-западе находилось русское население, но в основной его части жили калмыки. Я в эти поездки выезжал на тачанке, запряженной двойкой хороших лошадей. Возница-кучер был калмык из нашего отряда. Мы с Федором сидели в тачанке, с пулеметом. Нас всегда сопровождали два конных милиционера, тоже из нашего отряда. В результате нас прозвали «летучим отрядом прокуратуры».

Мы действовали по отработанной ранее схеме. Не обходилось без приключений. Нарывались на бандитские засады, как будто мы с ними поменялись ролями. Они вдруг выскакивали из-за какого-нибудь укрытия и обстреливали нас. Но рейды наши происходили в дневное время и мы, как правило, обнаруживали их издалека, к тому же подрывных средств у них не было — ни мин, ни взрывчатки.

Мы изымали упрятанное зерно, скот, находили кое-что другое, в том числе оружие. Обозы с зерном регулярно поступали в распоряжение улусного руководства, скот (овцы, коровы) мы передавали возрождающимся колхозам и совхозам. При опросе населения [154] выясняли кое-какие сведения и для местных органов госбезопасности. Они уже сформировались и начали действовать.



Но вот однажды в одном из калмыцких хотунов я арестовал всю партийную ячейку. Ее члены отказались добровольно вернуть разворованное совхозное зерно, а мы его обнаружили. Из этого хотуна я пригнал в Приютное 16 коробов зерна.

Когда прокурор сообщил «Бате», что арестованные, являются коммунистами, у меня произошел серьезный разговор, сперва с ним, затем и на бюро улускома. Меня уговаривали спустить дело «на тормозах» и указать, что зерно они сдали добровольно. Я отказался наотрез, заявив, что какие же они коммунисты, если нарушают законы советской власти? Отменить мое решение мог только прокурор. Но В.Н. Артамонов поддержал меня. Я же наивно задал вопрос на бюро улускома: «Разве коммунисты могут нарушать закон? Разве закон не для всех одинаков?» Вопрос был закрыт. Но с этого дня мои отношения с «Батей» стали напряженными.



Пятницкий
Здесь ты не встретишь броской красоты
Чтоб сразу обожгла до слез,до вскрика
О,степь моя,иным невзрачна ты
Но красота твоя в душе калмыка !

#12 Arslan

Arslan

    Дархан

  • Участник
  • PipPipPipPipPipPip
  • 345 Сообщений:

Отправлено 31 March 2011 - 05:33 AM

...При отступлении немцев нагрянули их подручные — калмыки. «Эй, хозяйки, варите яйки!» — приказали они. Взглянув на меня, один из калмыков зашипел: «Как эта евреинка уцелела?»
«Уж куда там евреинка! — засмеялась хозяйка. — По матери она — украинка. Отец же ее с Австрии, с родины самого Ф»... Это даже не двойное, как «CC», а тройное с-звучие оказало действие магическое, такое, как если бы еще недавно послышалось ему: «С родины самого Ст...». Наш отец действительно пребывал в Австрии, в плену Первой мировой. И там отнюдь не бедствовал. Спустя 25 лет факт этого «отнюдь», а также демагогия о сосисках free и немецкой интеллигентности погубили отца, всю нашу родню и множество соплеменников наших.
Улучив момент, хозяйка велела Анне принести курай — топливо для печки. Но прежде Аня побежала к Ване, при морозе за 30, не успев даже накинить фуфайку. Когда вернулась, тот же калмык спросил: «Где шлялась так долго?» Аня ответила: «Помогите занести эти колючки, тогда поймете почему долго». Раздался стук. Калмыки схватились за оружие, а хозяйка выглянула в окно и сказала: «Это наш односельчанин Иван», — и открыла дверь. Войдя, Иван как бы удивился: «Вы еще здесь? К околице подошли советские». Калмыки засуетились и дали деру. Так Ваня вторично стал нашим спасителем.



Елена и Анна МАЙЗЕНБЕРГ
Здесь ты не встретишь броской красоты
Чтоб сразу обожгла до слез,до вскрика
О,степь моя,иным невзрачна ты
Но красота твоя в душе калмыка !

#13 Arslan

Arslan

    Дархан

  • Участник
  • PipPipPipPipPipPip
  • 345 Сообщений:

Отправлено 31 March 2011 - 05:58 AM

...Тем временем с фронта приходили неутешительные вести. Немцы форсировали Дон и приближались к Калмыкии. Бюро Элистинского горкома ВКП(б) решило организовать истребительный отряд. Руководили им командир Химич и комиссар Иванов. Вступая в отряд, бойцы принимали присягу на верность Родине. Вместе с другими добровольцами, Машей Василенко, Юрой Клыковым, Петей Петруцким, Борей Сусиновым, Димой Чурюмовым и другими ребятами, принимал присягу и комсомолец Женя Алехин. Днем бойцы работали, учились, а вечерами изучали правила противовоздушной защиты, тушения зажигательных бомб, верховой езды, следили за светомаскировкой домов в ночное время.

Когда фашисты подошли к Калмыкии, истребительные отряды вместе с отрядами НКВД и частями действующей 51-й армии сражались на подступах к Элисте, задержав продвижение врага на сутки. Но силы были неравные, и был дан приказ отступать в сторону Сталинграда. Фашисты оккупировали столицу республики 12 августа 1942 года.

Истребительный отряд, в котором служил Женя Алехин, отступил до поселка Улан-Эрге. Вскоре командир послал его в разведку. Провожал со словами: «Женя, сынок, будь осторожен, возвращайся скорее, мы все с нетерпением будем тебя ждать». Командир приказал выдать ему самого лучшего коня и оружие. Но не суждено было Жене вернуться в отряд.

Подойдя к городу, он оставил коня в глубокой балке и осторожно стал пробираться к дому родственницы, жившей на самой окраине. Вокруг была кромешная тьма, лаяли собаки. Почти у самого дома родственницы Женя наткнулся на немецкий караул. Женя вступил в неравный бой. Одного фашиста убил, а двое других накинулись на разведчика. Тут же ему скрутили руки, избили ногами и отвезли в гестапо.

Трое суток Женю пытали, морили голодом, всячески издевались, чтобы он выдал своих товарищей, рассказал о планах отряда. Не добившись ничего, фашисты решили казнить юного патриота. По городу были развешаны объявления: «20 августа в парке города состоится казнь красного бандита Алехина Евгения Федоровича через повешение. Присутствие жителей города обязательно!». Когда немцы вели Женю по улицам к месту казни, он видел многих, с кем был хорошо знаком. «Меня убьют, но весь советский народ не перебьют. Верьте, Советская Армия придет! Не давайте покоя этим нелюдям!» - успел крикнуть в толпу Женя, и тут же шедший с конвоем немецкий офицер выхватил пистолет и выстрелил в него в упор. Так погиб Женя Алехин. А было ему в то время 18 лет.


Нина ГЕРМАШЕВА.

07.05.05 00:00
Валерий Манин

“Вечерний Cтаврополь”
Здесь ты не встретишь броской красоты
Чтоб сразу обожгла до слез,до вскрика
О,степь моя,иным невзрачна ты
Но красота твоя в душе калмыка !

#14 Arslan

Arslan

    Дархан

  • Участник
  • PipPipPipPipPipPip
  • 345 Сообщений:

Отправлено 31 March 2011 - 06:07 AM

Жестовые вести об аресте глухих калмыков и их выселении нашумели и облетели всех глухих жителей калмыцких степей и городов Элисты, Лагани, Городовиковска (доля городского населения примерно 40 %): русских (33%), даргинцев (2.5%), чеченцев (2%) (при общем населении калмыков – 53%.).
В Элисте глухие русские, как только извещенные о событии, тянулись в район кинотеатра «Родина», ставший сборным пунктом. Этот район был огорожен канатом и охранялся со всех сторон солдатами. На небольшой площадке у кинотеатра и внутри в самом здании продержали до вечера скопление глухих калмыков наряду с огромными массами слышащих, без пищи, без отдыха. Глухие русские протягивали к своим собратьям по несчастью руки большой дружбы, высокой доброты и великодушия, хорошо понимали чёрное злодеяние, жестоко обрушившееся на головы невинных глухих калмыков. Они вопреки запретам караульных служб и ограждениям выражали своим соседям – калмыкам, сотрудникам, просто подругам и знакомым жесты сожаления случившимся, как могли, успокаивали, несли им из дома свой последний хлеб, чай, мясо, совали в руки деньги, тёплую одежду (на улице то зима – канун нового года) и простаивали с ними вместе до конца, убаюкивая, утешая, угомоняя жестовыми словами. Здесь продержали калмыков два дня. Их кормили один раз, за пределы кинотеатра никуда не выпускали. К ним приставились солдаты охраны. На третий день, когда собрали всех проживающих в Элисте калмыков, подогнали к кинотеатру крытые брезентом большие грузовые машины. Перед посадкой в машины, в которых их повезли к железной дороге, вокруг оцепили военные. Приказывали садиться в машины, но никто не мог подняться и забраться за высокие борта чужеземной машины. Тогда солдаты хватали за руки и ноги и бросали в кузов. Кто плакал, а многие глухие молча с болью, недоумением, смятением и смутой смотрели друг другу в глаза, в губы, в позу. Кровь стыла в жилах, волосы встали дыбом. Глухие видели войну, когда 12 августа 1942 г. решающие бои за Элисту развернулись утром. Восточный отряд (200 человек пехоты, 7 танков, 10 пушек) совместно с элистинским истребительным отрядом (60 человек) и сотрудниками НКВД Калмыкии одну за другой отбивали атаки полка вражеской пехоты, поддерживаемой танками, силы были не равными; в 14 час. советские воины оставили город. Но то, что теперь свалилось неожиданно - негаданно, было видимо, ещё страшнее, потому что умом этого глухим было не понять.


Владимир Гусев, член Союза журналистов России, член Российского Общества историков – архивистов.
Здесь ты не встретишь броской красоты
Чтоб сразу обожгла до слез,до вскрика
О,степь моя,иным невзрачна ты
Но красота твоя в душе калмыка !

#15 Arslan

Arslan

    Дархан

  • Участник
  • PipPipPipPipPipPip
  • 345 Сообщений:

Отправлено 31 March 2011 - 09:33 AM

...Но вот что любопытно: никто ранее не представлял слова - не в свою защиту, а просто для некоторых разъяснений и уточнений,- самим участникам упомянутых чекистско-войсковых операций.

Да, и войсковых тоже, - ибо войск НКВД (например, знаком мне 29-й Кавполк НКВД, действовавший в Калмыкии) катастрофически не хватало.


...Невозможно в рамках этих кратких воспоминаний перечислить подробно все преступления, совершенные на Кавказе, в Крыму, в Калмыкии представителями местного населения, которому вообще неизвестно, что такое Движение сопротивления врагу в годы войны.


...Но об этом скажу чуть позже, а сейчас несколько строк о выезде нашей опергруппы из Астрахани в Калмыкию в декабре 1943 года.
Нам предстоял 500 километровый марш на «студебеккерах» по бесснежным, но жутко холодным и пустынным калмыцким степям, где взору представляется только небо и степной простор, да иногда видишь, как ветер гонит колючки в виде шара («перекати-поле»).

Мы не встретили на пути ни одного поселения, уже ночью приехали прямо в пункт назначения, райцентр Яшкуль. Разместили нас в здании бывшей школы, которая имела нежилой вид. Правда, остались следы некоторой ее подготовки к нашему прибытию (заколочены досками пустые оконные проемы, настелена на полу солома). Но помещение не топленное ....
Как вспомню сейчас, как было там холодно ночью для сотни человек, насквозь промерзших до этого под брезентовыми тентами «студебеккеров» в дороге!
Кстати, в Астрахани было тоже холодно, размещены мы были в бараках, где ранее содержались пленные немцы из-под Сталинграда.

Но возвращаюсь к инструктажу опергруппы в Астрахани, который провел начальник местного Управления НКВД полковник Галкин.
И вот что он нам сообщил.
После ухода фашистов из Калмыкии в ее степных районах начали регистрироваться многочисленные случаи подрыва людей и скота на оставленных немцами минах. По просьбе руководителей Республики был введен отряд саперов в количестве 40 человек, имевших первоочередную задачу - разминирование основных дорог к поселениям и пастбищам. Однако вскоре этот отряд был зверски уничтожен в степи бандой.

Запомнилась и другая часть наставления по поводу мер задержания так называемых легализованных бандитов. Да, именно с ними пришлось дело иметь, прежде чем начать саму операцию по депортации. Нам было сказано, что во время блокирования дома бандита нужно, прежде всего, надежно охранять конюшню: если калмык окажется на коне, то он становится недосягаемым, что называется, как ветер в степи.
При этом добавлялось, что пьяного калмыка невозможно стащить с коня. Мы учли эти советы, памятуя, что калмыки прекрасные наездники, как и их предки- кочевники, рождались и умирали в седле.

Многие из моих товарищей в опергруппах за участие в спецкомандировках были отмечены государственными наградами, которые, правда, во времена Н.С. Хрущева были отобраны. Я был награжден нагрудным знаком «Заслуженный работник НКВД», которым горжусь и поныне, и тепло вспоминаю своих товарищей, мужественно и достойно выполнивших свой служебный долг.



Полковник в отставке А.А.Фомушкин
Здесь ты не встретишь броской красоты
Чтоб сразу обожгла до слез,до вскрика
О,степь моя,иным невзрачна ты
Но красота твоя в душе калмыка !

#16 Arslan

Arslan

    Дархан

  • Участник
  • PipPipPipPipPipPip
  • 345 Сообщений:

Отправлено 31 March 2011 - 01:31 PM

...Начало калмыцких формирований связано с антисоветскими партизанскими группами, действовавшими на западе и северо-западе Калмыкии ещё до прихода немцев. Дезертировавшие или отставшие солдаты Красной Армии обьединялись с противниками Советского режима и начинали борьбу на свой страх и риск в Приютненском, Кетченеровском и Юстинском улусах.
Партизанские группы под руководством Артаева, Огдонова, Усялова, Очирова, Даваева, Шильгирова и других, состоявших согласно советской терминологии из "деклассированных элементов, уголовников, отщепенцев, предателей и дезертиров", доставили летом 1942 года измученным советским властям большие хлопоты. Особенно отличился при этом сперва насчитывавший 12-15 и выросший до 70-90 человек отряд Басана Огдонова, который пользуясь поддержкой населения успешно действовал против отрядов НКВД.
Антисоветские партизанские группы, которые вместе с другими добровольцами стали сотрудничать с немецкими частями, рассматривались немцами как хорошая поддержка и при необходимости обеспечивались оружием.


Й.Хоффман
Здесь ты не встретишь броской красоты
Чтоб сразу обожгла до слез,до вскрика
О,степь моя,иным невзрачна ты
Но красота твоя в душе калмыка !

#17 Arslan

Arslan

    Дархан

  • Участник
  • PipPipPipPipPipPip
  • 345 Сообщений:

Отправлено 05 April 2011 - 07:45 AM

Записка В.Н. Меркулова - И.В. Сталину,
направленная ЦК ВКП(б)
о ликвидации шпионов, диверсантов и немецких пособников в освобожденных районах

19.03.1943

Строго секретно

ЧЛЕНАМ И КАНДИДАТАМ ПОЛИТБЮРО ЦК ВКП(б):

т.т. Андрееву, Берия, Вознесенскому, Ворошилову, Жданову,

Кагановичу, Калинину, Маленкову, Микояну, Молотову,

Сталину, Хрущеву, Швернику, Щербакову

По поручению тов. Сталина посылается Вам для сведения записка зам. Наркома Внутренних Дел СССР тов. Меркулова от 18 марта 1943 г. о выявлении и ликвидации шпионов, диверсантов, немецких пособников и банд в городах и районах, освобожденных Красной Армией от войск противника.

Приложение: на 20 листах.

Зав. Особым Сектором ЦК ВКП(б) А. ПОСКРЕБЫШЕВ

Сов. секретно

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ КОМИТЕТ ОБОРОНЫ

товарищу С Т А Л И Н У

В городах и районах, освобожденных Красной Армией от войск противника, местными органами и оперативными группами НКВД на 10 марта 1943 года арестовано 30 750 чел.



Калмыцкая АССР

Арестовано 303 чел., в том числе германских агентов и подозрительных по шпионажу — 28 человек, немецких пособников — 243 чел., дезертиров и бандитского элемента — 16 человек, прочего а/с элемента — 25 человек.

Германское командование, играя на националистических чувствах, пыталось сформировать в Калмыкии добровольческий калмыцкий кавалерийский корпус.

Противнику удалось создать 10 добровольческих калмыцких кавалерийских эскадронов численностью от 40 до 300 человек каждый, из числа главным образом дезертиров из Красной Армии.

На эти части была возложена задача охраны дорог в прифронтовой полосе, разведка ближайшего тыла Красной Армии и борьба с партизанскими отрядами.

Организатором калмыцких эскадронов являлся немец ДОЛЛ, именовавший себя «будущим правителем Калмыкии».

Во время отступления немцев большая часть этих эскадронов отойти с немецкой армией не успела и осталась в тылу Красной Армии, скрывшись в степях Черноземельского, Троицкого и Кетченеровского улусов.

В результате принятых НКВД Калмыцкой АССР мер сдалось добровольно 334 чел., захвачено с оружием 30 чел. и убито 46 человек. Изъято пулеметов и автоматов — 7, винтовок — 133, патронов к ним — 5018 штук.

Из числа видных немецких пособников арестованы:

Городской голова г. Элиста ТРУБА Н.П., бывш. агроном ГОРЗО, имеет за границей брата-белоэмигранта.

Городской голова по калмыцкому населению г. Элиста ЦУГЛИНОВ В., бывш. банковский работник, белогвардеец — бывш. эмигрант.

Зав. отделом городского хозяйства ПОСТОЛАНИКОВ П.И., бывш. офицер царской армии.

Редактор газеты «Свободная Земля» МАНУЙЛОВ В., б. кулак.

Уполномоченный Горуправления по снабжению германской армии ТАРАСОВ, бывш. член ВКП(б), исключенный за а/с деятельность.

Зам. нач. городской полиции КУШКИН, в прошлом арестовывался по подозрению в шпионаже.

Установлено, что оккупанты намерены были сформировать «Правительство Калмыкии».

В начале декабря 1942 г. в г. Элисту приезжали из Германии белоэмигранты-калмыки: БОЛДАНОВ С.Ш. и его сын БАЛИНОВ, оба в офицерской форме германской армии.

Находясь в Элисте, они изучали положение Калмыкии и заявляли, что после взятия немецкими войсками гг. Астрахани и Сталинграда германским командованием будет создано «Калмыцкое правительство», во главе которого будет поставлен 24-х летний сын князя ТУНДУТОВА Дазана, живущий ныне в Берлине. Заигрывая с калмыками, германское командование ставило их в привилегированное положение по сравнению с русскими. Например, калмыцкое население освобождено от налогов — молоком, яйцами, мясом, русские же обязаны были вносить; полицейские из калмыков были вооружены винтовками, русским полицейским оружие не давалось.


Здесь ты не встретишь броской красоты
Чтоб сразу обожгла до слез,до вскрика
О,степь моя,иным невзрачна ты
Но красота твоя в душе калмыка !

#18 Arslan

Arslan

    Дархан

  • Участник
  • PipPipPipPipPipPip
  • 345 Сообщений:

Отправлено 12 April 2011 - 06:05 AM

В мае 1941 г. ресвоенком отправил группу резервистов на центральные сборы ,которые производились по распоряжению наркома обороны СССР. 7 мая ресвоенкомат поручил всем улусным военкомам срочно уточнить списки военнообязанных,призывников и представить сведения к 10мая. 8мая он потребовал от руководителей всех колхозов ,совхозов и иных хозяйственных организаций к 20 мая 1941г. подготовить и сдать в Фонд Красной Армии повозки с упряжью(пароконную)по норме :от 50 дворов-одну повозку,от 100-2,от более 100-3.
...29 мая военкомат республики дал указания руководителям всех хозяйств,предприятий о немедленной подготовке автомашин и тракторов для поставки на нужды Красной Армии ,а 31мая срочно готовить лошадей специально для артиллерии(поставить на откорм,подковать переднии ноги ,заготовить необходимый запас кормов и т.п.).
29мая 1941г.Наркомат социального обеспечения республики разослал своим улусным отделам циркуляр,в котором районам устанавливались конкретные мобилизационные задания "по трудоустройству инвалидов будущей войны".


К.Максимов
Здесь ты не встретишь броской красоты
Чтоб сразу обожгла до слез,до вскрика
О,степь моя,иным невзрачна ты
Но красота твоя в душе калмыка !

#19 Arslan

Arslan

    Дархан

  • Участник
  • PipPipPipPipPipPip
  • 345 Сообщений:

Отправлено 12 April 2011 - 07:28 AM

Калмыцкий обком ВКП(б) в первые же месяцы войны определил конкретную цель пропагандистской работы. В принятом решении на августовском 1941г.пленуме обкома ставилась задача активного ведения "агитационной работы за победу,разъяснять сущность фашизма и обьяснять ,что он несет горе ,разрушение ,смерть... об этом нужно говорить день и ночь со всех трибун,всюду,где есть хоть один человек... Это нужно для того ,чтобы поднять еще выше ярость масс и их самоотверженность на защиту родины".
С целью усиления идеологической работы на селе ... ЦК ВКП(б) 17ноября 1941 принял решение создать чрезвычайные партийные органы. Основная их задача заключалась в проведении политико идеологической работы среди сельского населения, в укреплении дисциплины и порядка... Помимо того ,на них возлагалась задача "повышать революционную бдительность","разоблачать вражеские действия" бывших "кулаков",репрессированных и прочих "саботажников".
Решением бюро Калмыцкого обккома ВКП(б) от 26 ноября 1941г. в совхозах и МТС республики были созданы политотделы ,отвечающие за работу партийных и комсомольских организаций колхозов.
...Президиум ВС КАССР указом от 2 августа 1941г.,принятым опросным путем, наркомом внутренних дел республики назначил И.И.Гончарова, замом - Б.Д.Комаева.
...Архивным отделом НКВД КАССР в 1941г. были подготовлены два списка-справочника:на "бывших"-302человека, на раскулаченных,находящихся в трудпоселках,-432 крестьянских семьи.
...Президиум ВС КАССР 6 октября 1941г. образовал при Элистинском городском совете,при улусных,поселковых и сельских советах постоянные комиссии по обороне,а в Совнаркоме республики -Отдел мобилизации.
...Мобилизация людских ресурсов проводилась с каждым месяцем нарастающими темпами.
...Если в течении первых двух месяцев войны на фронт были призваны более 3тыс. человек,то в сентябре более 2тыс., из них 278 бойцов, в том числе 60 калмыков,были направлены для пополнения 70-й кавдивизии. К началу октября 1941г. на фронт были призваны 5259 уроженцев(из них 635добровольцев)Калмыкии.
..."несмотря на относительную отсталость населения КАССР, весь народ в прекрасном морально-политическом состоянии". Но и в этой обстановке Калмыцкий обком ВКП(б) не забывал искать "врагов народа","враждебных вылазок". Все происшедшие летние пожары в степи,найденные листовки с текстом молитвы рассматривались как дело рук поджигателей,врагов,вредителей. По всем фактам "вредительства" ,как правило,удавалось найти "виновных" и привлечь к ответственности.


К.Максимов
Здесь ты не встретишь броской красоты
Чтоб сразу обожгла до слез,до вскрика
О,степь моя,иным невзрачна ты
Но красота твоя в душе калмыка !

#20 Arslan

Arslan

    Дархан

  • Участник
  • PipPipPipPipPipPip
  • 345 Сообщений:

Отправлено 12 April 2011 - 08:34 AM

Калмыцкий обком ВКП(б),переоценив возможности республики и руководствуясь партийной традицией брать повышенные обязательства,решил перевыполнить задания ГКО СССР.
...постановление о формировании кавчастей в каждом улусе,в колхозах и совхозах,за исключением рыболовецких,путем мобилизации военнообязанных в возрасте от 18-40 лет,и снаряжения произвести за их счет. ...В случае если семья мобилизованного или добровольца были не в состоянии все это приобрести ,то предусматривалась возможность его снаряжения по месту работы.
Постановление оказалось нереальным. Поэтому от идеи "за свой счет" отказались и приступили к формированию полнокровных двух кавдивизий за счет мат. и фин. ресурсов КАССР. Однако одновременное и в ускоренном порядке комплектование двух дивизий явилось трудновыполнимой задачей для республики.
...Бюро обкома ВКП(б) возложило общее руководство отрядами народного ополчения в республике на военкома майора Карцева и баткомиссара Монакова. В октябре 1941г. на курсах ополченцев уже учились 2160 человек.
...В 1941 году военную переподготовку прошли 16190 военнообязанных до 50 лет и призывников.
...Калмыцкий обком партии своим решением от 30 сентября 1941г. выделил и оперативно направил на эту стройку ( ж/д Кизляр - Астрахань) 6200 рабочих и 2150 подвод.
...На сооружение паромного моста через Волгу - около 2тыс. человек.
...В начале ноября 1941 года КАССР по решению ГКО включилась в строительство Донского оборонительного рубежа. 10тыс. рабочих,колхозников,служащих,студентов Калмыкии, пройдя походным маршем 250 км.,к январю 1942г. выполнили огромный объем земляных работ (по 3-4 нормы в день).
..."Нелепая и бесполезная работа! Летом 1942г. фашистские танки пошли на сталинград по ровным степям и дорогам , не подходя к этим траншеям", вырытыми лопатами глубиной 2,5м, шириной по верху 7м, по дну-3м.
...В течении недельного срока ,вдвое меньше установленного ,силами 5 отрядов народного ополчения(5000-6000 человек)удалось построить удалось построить пять площадок и сдать комиссии ВВС для эксплуатации.При каждом временном аэродроме были подготовленны бензоемкости,жилые и подсобные помещения.


К.Максимов
Здесь ты не встретишь броской красоты
Чтоб сразу обожгла до слез,до вскрика
О,степь моя,иным невзрачна ты
Но красота твоя в душе калмыка !




0 пользователей читают эту тему

0 members, 0 guests, 0 anonymous users